Пленник

      Глава 29              Су И трясло.       Он был не в состоянии совладать с собой.       Не питая иллюзий относительно неспособности Вана на ужасные и безжалостные поступки, тем не менее в догадках своих Су И не преступал граней крайних степеней возводя беспощадность Вана до полного отсутствия человечности.       Неужели монстр перед ними есть тот самый человек, которого он знал?       Су И вглядывался в его глаза, некогда ясные, сейчас же помутневшие расчетливо-злобным предвкушением скорой расправы, в изогнувшую его губы кровожадную улыбку… Леденящий холод пополз от кончиков ступней Су И, поднимаясь все выше, замораживая все на своем пути. Застыла кровь, отмерла плоть, заиндевели сухожилия. Каждый нерв звенел, покрываясь льдом, трескаясь и рассыпаясь. Су И отчаянно рванулся из удерживающих его рук. Он все душой желал остановить убийство, но из раскрытого рта его не вылетело ни единого звука. Лицо его покрылось смертельной бледностью. Раненым быком, загнанным в угол, он согнувшись, выставив голову вперед с превеликим трудом заплетаясь ногой за ногу, сделал несколько шагов, но стража тут же оттащила его назад. Су И окунуло в бескрайний ужас, слезы осколками жемчуга усыпали его щеки, сквозь их пелену Ван Ян Сюй неспешно заносил клинок, поблескивающий холодным глянцем в свете игры солнечных лучей.       Старая женщина ослабла, но двое евнухов подняли ее и зажали между собой. Ван Ян Сюй холодно усмехнувшись, перехватил рукоять и начал медленно его опускать.       - Не… - поперхнулся сдавленным возгласом Су И.       - Не… - сорвалось мучительное с его губ, всем своим телом он пытался выразить протест. Су И надсадно вскрикнул, казалось разбивая остатки плотины ограничений, но голос отказывался ему повиноваться и, вырывающиеся дикие крики превращались в надрывный шепот переходящий в хрип:       - Не… Ван Ян Сюй… Я… Я умоляю тебя, пожалуйста… Молю тебя... отпусти ее… она всего… всего лишь несчастный старый человек…       Ван обернулся. Лицо его не отражало никаких эмоций, кроме пожалуй увлеченности стороннего наблюдателя. Он каменной скалой невозмутимости возвышался над волнующейся толпой. Взгляд его наполненный безбрежным спокойствием был устремлен на всем своим видом выражавшую сожаление фигуру Су И. Спустя пару мгновений уголки его рта дрогнули, изгибая губы в улыбке:       - Ах не убивать? Ну, хорошо. Старуха и без моего вмешательства вряд ли долго протянет. Зачем же попусту распылять силы и убивать ее лично. Хорошо, Су Су, подберем кого-нибудь другого, - он снова пошел вдоль выстроенных в ряд людей, остановился возле девочки восьми-девяти лет. – Су Су, узнаешь? Хотя, нет, когда ты держал ее на руках, ей едва исполнился годик. Я слышал, она постоянно плакала и даже мама не могла успокоить ее, но стоило увидеть тебя, как ее маленькое личико счастливо заулыбалось. Естественно, ты был очарован и провозился с ней весь день, баюкая в колыбели своих рук. Я сказал достаточно, думаю ты должен был уже догадаться кто она, - он даже не потрудился повернуться и посмотреть на Су И, и говорил словно сам с собой, прекрасно зная, что Су И прислушивается к каждому слову. Маленькая девочка со страхом смотрела на Ван Ян Сюя и тщетно пыталась отступить за спину матери, но та, крепко удерживая ее за плечо, неприятно жалким голосом замолила:       - Великий государь, пожалуйста, отпустите ее, она так мала… - договорить она не успела, девочку выдернули поближе к Ван Ян Сюю.       - Идеально. Молодая,- жутковато рассмеялся тот. - К чему убивать поживших? Меня остановила лишь ее старость. А малышка идеально подходит для моих целей, - он занес клинок, женщина, выступив вперед, упала на колени:       - Великий правитель, пожалуйста, отпустите ее, отпустите моего ребенка, - отчаянно завопила она с помоста, - Су-цзян, Су-цзян, я умоляю Вас помочь нам, попросить пощады у Великого Императора. Шан Эр еще так юна, вы помните, как держали мою малютку на руках? Я умоляю Вас просить Сына Неба пощадить ее.       Су И было плохо. Внутренности болели, желудок скручивало, он голодал четыре дня, не в состоянии больше держаться прямо он тяжело опустился на землю и сипло выдохнул:       - Ван Ян Сюй, я умоляю тебя…       Резко повернувшись к Су И, он спросил зло:       - Кем ты себя возомнил? С чего ты взял, что я обязан прислушиваться к твоим желаниям? Хмпф, считаешь себя в положении достойном права просить?(1)       Су И не ощущал себя настолько немощным даже в ночь, когда Ван Ян Сюй силой заставил его взять в рот тот предмет, он не выказал свою слабость, но сейчас его уже мало что волновало, усталый разум его отключился, он прямо на коленях прополз немного вперед, съежился в раболепной позе перед Ван Ян Сюем, по щекам его вновь потекли слезы:       - Я умоляю тебя пощадить ее, я сделаю все, что пожелаешь, пожалуйста, отпусти дитя, она еще ребенок. Я молю тебя… отпусти ее.       Ван Ян Сюй смотрел, как он бьется головой о землю, слышал отчетливый стук каждого удара, видел, как гладкий лоб окрашивается свежей кровью, и сам невольно вздрогнул, но переборов себя, сделал несколько глубоких вдохов, вновь собрался с духом и холодно произнес:       - Тебе должно быть хорошо известно, чего я хочу. Ты в самом деле желаешь, чтобы Я повторил?       В полнейшем замешательстве Су И поднял голову и посмотрел на него. Пустота его взгляда не смогла обмануть ищущий взгляд человека, чье желание обладать упрямцем давно пересекло все мыслимые и немыслимые пределы разумности. Ничто не могло ожесточить Ван Ян Сюя сильнее, чем очевидное отвращение Су И, оттого нарочито громко рассмеявшись, он продолжил:       - Впрочем, слова твои верны. Я - верховная власть Цзинь Ляо и, если Я снизошел обнажить клинок, Я обязан пребывать в уверенности, что последствия будут соразмерны, - он грубо дернул к себе женщину из толпы. Ею оказалась никто иная, как просившая о помощи, подруга детства Су И. Взгляд Вана устремился на ее раздутый живот, он зловеще расхохотался, - Все верно, одним ударом – поразить сразу две жизни. Итог и впрямь за рамками обычного. Су Су, я согласен пощадить жизнь маленькой девочки, заменим ее женщиной?       Су И громко ахнул. Потрясенный он попытался ползти вперед, но его снова оттащили назад. Он смотрел в глаза Ван Ян Сюя, и в них с невиданной прежде яркостью бликовало, беснуясь, лихорадочное возбуждение.       - На сей раз Я не отступлюсь, - пробормотал. – О, а если Я сделаю надрез, может, младенец появится. Почему бы мне с ним не поиграть? - он вновь засмеялся. Женщина в неописуемом ужасе забилась в истерике, заливаясь слезами, визжа, причитая и одновременно, поскуливая, жалобно взывая к Су И:       - Су-дагэ спаси меня… спаси меня, пожалуйста       Су И затаив дыхание наблюдал за увеличивающейся прорехой на ее платье и, не в силах долее противостоять давлению, несчастный, с шипением выдохнул:       - Отпусти ее… Ты отпустишь ее… Я обещаю тебе… Я пообещаю, хорошо?              Глава 30              Ван Ян Сюй незаметно перевел дыхание, но хватку на мече не ослабил ни на дюйм, не отвел лезвие от покрывал ее одежд. Ледяным тоном он переспросил:       - Обещаешь мне что? Скажи сам так, чтобы Я слышал.       Скудные силы Су И словно разом покинули его и он мешком рухнув наземь, безжизненно глядя на лезвие, неконтролируемо-дрожащим постепенно стихающим голосом выдавил:       - Я обещаю стать твоей императрицей… стать твоей… императрицей…       Слабый звук донесшийся до его ушей оборвал зарождающееся в душе ликование, и насладиться победой Ван Ян Сюй не успел. Повернувшись, он успел увидеть, как Су И неспособный больше совладать с травмами нанесенными телу и духу, не успев договорить, потерял сознание и распластался по земле.       Ван Ян Сюя охватила редкая по своей силе тревога, отбросив в сторону меч, он кинулся к Су И. Подхватил безвольное тело, и сумел вздохнуть с облегчением, лишь убедившись, что дыхание его ровное и спокойное. Открыто демонстрируя свою привязанность к лежащему в руках мужчине он осторожно стер кровь, заливающую лоб Су И, заметил, что рана на шее открылась и поспешно послал за Лю-цзы.       - Быстро отнесите его в его покои и тщательно позаботьтесь о ранах, аи-й, я становлюсь бестолковым в своей торопливости. Нужно было подождать, пока он не восстановится, а потом уж вырывать заверения.       Подошла Лю-цзы и, внимательно осмотрев Су И, сказала:       - Ваше Величество, пожалуйста, не беспокойтесь, раны его неопасны, - затем она кликнула нескольких евнухов и приказала принести длинные носилки. Они положили на них Су И и вместе с Нун-цзы торопливо отошли. Весьма показательно и любопытно, что толпа бывших «заложников» бросилась к нему, засыпая со всех сторон вопросами.       - Как Су-дагэ? Он потерял сознание? С ним все будет в порядке?       Ван Ян Сюй поднялся, лицо его утратило свирепость и беспощадность, и он тепло ответил:       - Успокойтесь. Вскоре он станет моей императрицей. И, разумеется, Он волнует меня намного больше,чем вы.       - А Вы будете хорошо к нему относиться? - вдруг выступила вперед беременная женщина. - Если нет, мы заставили его пойти по гибельному пути. В таком случае совесть не оставит нас в покое, и мы безусловно будем проклинать Вас, желая Вам встретить ужасный конец.       Рядом немедленно кто-то закричал:       - Ты слишком наглая, как ты смеешь грубить императору?       Ван Ян Сюй только улыбнулся и отрицательно помахал рукой:       - Нюйши, я пошел на довольно сложные ухищрения, дабы увенчать его голову короной. И уж точно не из желания заставить его страдать. Вы можете быть уверены: как только Су Су станет моей Императрицей, Цзинь Ляо и Великая Ци станут одной семьей. Я не собираюсь потакать во всем своим людям и угнетать народ Великой Ци.        Молодая женщина степенно кивнула:       - Если бы Вы уже не показали нам истинность Ваших намерений, нам бы совесть не позволила сговориться с Вами тайно, дабы ввести в заблуждение Су-дагэ. Вы уже дали нам обещание хорошо относиться к нему. Правитель не может отказаться от своих слов, потому Вы обязаны сделать, как обещано, - она подняла руку, - Ну да ладно, Вы также пообещали наградить нас за представление. Заплатите, пожалуйста, сейчас.       Ван Ян Сюй позвал Нань-цзы.       - Ваше Величество, лучше немного подождать. Нун-цзы заведует казной, но она ушла с Лю-цзы позаботиться о Су-цзяне, - она не договорила, Ван Ян Сюй прервал ее.       - Что за вопрос. Ты можешь сначала заплатить. Когда у Нун-цзы будет свободное время, отчитаешься перед ней и возместишь. Я знаю, ты можешь сейчас выполнить требование, - он обратился к «заложникам», - Все вы, следуйте за ней.       Нань-цзы ушла расстроенная.       Ван Ян Сюю удалось наконец вытереть выступивший над бровями холодный пот. Улыбка осветила его лицо:       - Выбранный способ оказался весьма и весьма действенным. Ах, Су Су, я действительно не недооценил тебя, - слова его не успели стихнуть, вариацию подхватил голос сына, раздавшийся из-за спины.       - Хмпф, ты не должен быть так счастлив. Пусть он и дал обещание против воли, но используемые тобой методы принуждения, заставят его ненавидеть тебя всем сердцем. К тому же, я знаю, ты никогда не расскажешь ему правды. А если бы и рассказал, вряд ли бы он поверил тебе. Будь я на его месте, уж точно бы не поверил.       Ван Ян Сюй с горечью рассмеялся, прежде чем несколько сентиментально ответить:       - Какая разница любовь или ненависть, до тех пор пока я в его сердце, пока он думает обо мне, пока я знаю, что он никогда не забудет меня – этого достаточно. Он с самого начала видел меня врагом.       Ван Ян Шуо кивнул с задумчивым видом:       - Вот как. Выходит, если кто-то не в состоянии добиться взаимности от возлюбленного, следует вызвать ненависть к себе. Не важно, какими средствами ты этого добьешься: он не должен остаться равнодушным к тебе и абсолютно забыть тебя даже и годы спустя. Я правильно понял? Отец?       Ван Ян Сюй как раз собирался ответить утвердительно, но разум его вдруг вернулся в привычное рациональное состояние.       - Что ты можешь понимать в таком юном возрасте? Маленький еще знать такие вещи! А если узнаю от Императорского наставника, что ты не совершенствуешься в науках, я буду весьма недоволен и накажу тебя! – обругал он сына.       Ван Ян Шуо сообразил прикусить язык и побыстрее сбежать. Оставив за собой последнее слово, Ван Ян Сюй бросился в покои Су И.       Лю-цзы и Нун-цзы стояли возле Су И. Его раны были уже обработаны и заново перевязаны, но он по-прежнему был без сознания. При виде своего императора дворцовые служанки тактично удалились в другой конец комнаты. Ван Ян Сюй присел рядом с Су И.       - Кухне уже отдали приказ приготовить питательную пищу?       - Ваше Величество может не беспокоиться об этом, - ответила Нун-цзы – Ваши смиренные слуги уже распорядились.       Он кивнул:       - Сначала я позволил ему голодать, ослабляя силу воли, вдобавок ему пришлось пережить наше представление, устроенное дабы было легче заставить его уступить. У меня не нашлось лучшей альтернативы. Хотя будь он способен ужесточить свое сердце и проигнорировать положение своих знакомых, у меня бы не было бы никаких рычагов давления на него. Но никто не должен и слова правды выдохнуть в его присутствии. Аи-й, я могу принять его ненависть, но не вынесу, если он начнет сомневаться во мне, - он заметил, как затрепетали длинные ресницы, понял, что Су И вскоре придет в себя и больше ничего не добавил по этому поводу, лишь приказал Нун-цзы передать поварам приготовить подходящую еду человеку, который не ел несколько дней.       Нун-цзы почтительно поклонившись, отправилась на кухню.        Глава 31              Первым, открыв глаза, он увидел своего мучителя пристально смотревшего на него. Беспокойство читалось во всем его лице, в глазах при желании можно было увидеть всю глубину его любви, но встретившись взглядом с Су И, Ван Ян Сюй быстро переменился, принимая невозмутимый вид. Вместе с пробуждением сердце Су И пронзила боль, он вновь закрыл глаза, и холодным, лишенным эмоций голосом поинтересовался:       - Зачем ты пришел сюда? Ты уже получил, что хотел, в конце концов я вынужденно согласился быть… только не говори мне, что хочешь заставить меня повторить эти слова, и выдавить еще несколько капель крови из моего сердца. Тогда ты будешь удовлетворен? Ты так счастлив, что я упал перед помостом на колени? И ты явился сюда не в силах сдержать восторги, повинуясь желанию полюбоваться на мою слабость и бессилие?       Несмотря на ноющую боль в сердце, выражение лица Ван Ян Сюя осталось бесстрастным:       - Ты волен думать, как пожелаешь, но через полтора месяца послушно преклонишь колени вместе со мной перед Небом и Землей(2).       «После церемонии у меня будет все время в мире, чтобы заставить тебя понять мои истинные чувства к тебе», - последнее он вслух не произнес.       Отдав еще несколько распоряжений Лю-цзы и Нун-цзы, он ушел.       Су И проводил Вана Цзинь тяжелым взглядом, крайне им разочарованный. Волею случая они изначальное приходились друг другу врагами, но Су И позволил себе надеяться, что в связи с отсутствием кровной вражды они оба до некоторой степени могут сохранять между собой личностный нейтралитет, вместо этого Ван Ян Сюй использовал настолько презренный способ, чтобы заставить Су И уступить. Картину за картиной он восстанавливал в сознании произошедшее на плацу. Ему было горько. Даже звери не способны на столь гнусные поступки. Поступки, заслуживающие кары Небес.       - Ван Ян Сюй, я ошибся в тебе, я правда… ошибся в тебе, - страдальчески пробормотал Су И, размышляя каким образом сможет выдержать церемонию через полтора месяца. Он, мужчина, вскоре будет вынужден играть роль, исторически предназначенную для женщины. Подобное унижение было невыносимо. Он бы лучше умер, чем страдал от позора стать женой. Он искренне сомневался в своих силах вынести и пережить этот день.       Нун-цзы видела его боль и тоску, и сердце ее разрывалось, и она почти выпалила правду, но Лю-цзы остановила ее выразительным взглядом. Немного погодя дворцовые служанки принесли большие блюда со съестным кое Нун-цзы, улыбаясь, попросила молодого господина отведать.       Су И нахмурился и сделал знак, что не голоден. Нун-цзы забеспокоилась:       - Известные Вам люди все еще задержаны в тюрьме, если молодой господин будет хорошо питаться – их также будут хорошо кормить и поить. Если же откажется от еды – они не получат ни глотка воды, ни зернышка риса не коснется их губ… - она не успела договорить, Су И прервал ее.       - Сяоцзе, я умоляю... умоляю, пожалуйста, ничего больше не говорите, я буду есть… - задыхаясь, выдавил он.       В его глазах светилось столько боли, что ее сердце дрогнуло. Она наблюдала, как Су И поспешно поднял чашу с кашей, как начал есть ее ложкой, но глаза его были наполнены слезами, сдерживаемые одним лишь упрямством.       Испытывая боль, она едва не произнесла: «Молодой господин, не отдавайтесь во власть отчаяния, те люди уже ушли домой, получив свою награду серебром. Всё виденное Вами не более, чем спланированная Императором игра, он не только щедро вознаградил их, но и когда Вы станете Императрицей, пообещал запретить людям Цзинь Ляо угнетать людей Великой Ци, потому они все лгали».       По счастью бдительно следившая за ней Лю-цзы вовремя заметила ее противоречивые метания и поспешила спровадить подругу на кухню:       - Пойди проверь сварился ли суп из птичьего мяса, если нет, поторопи их.       Су И поглощал суп и кашу большими ложками, но аппетит у него отсутствовал настолько, что он не ощущал ни сытости, ни голода.       К счастью, Лю-цзы была добросовестным помощником, заметив, что еды на столе уменьшилось вдвое, Су И продолжает механически сжимать чашу с кашей, а его лицо все сильнее бледнеет, она быстро сказала:       - Молодой господин, должно быть уже сыт, нет необходимости доедать все. Если же Вы еще голодны, к полуночи будет готов один деликатесный суп, его варят на медленном огне много часов, и он поможет Вам быстрее оправиться, раны быстрее заживут, а силы восстановятся.       Только после ее слов Су И опустил чашу.       С того дня Су И походил на деревянную куклу. Двигался и говорил он только после указания. Ван Ян Сюй приходил каждый день, пусть и ненадолго, но они не обменялись ни словом, оттого он не заметил апатии будущего супруга.       А вот Лю-цзы с каждым днем тревожилась все сильнее: «Как говорится, когда корова отказывается пить, ее нужно заставить. Но сейчас император подтолкнул молодого господина к его пределу, может ли быть, что он силой довел здорового, энергичного мужчину до состояния живого трупа? Слишком жестоко заставлять молодого господина страдать от подобной участи».       Она не осмелилась медлить дольше, подгадав время, встретилась с Ван Ян Сюем во Внешнем дворе и начала передавать ему как Су И проводит свои дни, его поведение, не упуская ни единой мелочи.       Ван Ян Сюй не казался удивленным, и сказал серьезно:       - За малое время в его жизни слишком многое поменялось, и сейчас он столкнулся с крайне непривлекательной перспективой. Временное состояние подавленности – неизбежно, но не станет серьезной проблемой, - и отослал Лю-цзы.       Пусть он и сказал так, но чувства его пребывавшие в смятении, заставили отложить изучаемые записи и, отдав распоряжения Нун-цзы, отправиться к Су И.       По прибытии взгляд его привлек еще более великолепный в лучах солнца Сад Забав, раскинувшийся неподалеку от покоев Су И. Ван Ян Сюй смотрел, представлял, как разделит через месяц постель с возлюбленным, его сердце было бесконечно счастливо, и он желал, чтобы день этот наступил поскорее. Потом он вспомнил, что именно послужило причиной падения Великой Ци – красивые внутренние покои стоили Императору его страны и жизни. Следует всегда помнить об ошибках предшественников, очень легко поддаться праздности, утонуть в удовольствиях среди роскоши и цветов. Нельзя забывать о цели, нужно всегда двигаться вперед, к дальнейшему развитию, иначе его затея с переносом столицы окажется провальной и бессмысленной.       В раздумьях он дошел до опочивальни Су И, увидел свою цель, возлежащую на кровати равнодушно глазеющую в какую-то точку. За его телом заботливо ухаживали, его хорошо кормили в последние дни, но Су И казался таким же истощенным, как и несколько дней назад. Знание о неуклонном приближении церемонии коронации терзало его сердце, на котором становилось тяжелее день ото дня.       Нун-цзы, заметив тайно наблюдавшего из-за ширмы Ван Ян Сюя, открыла рот, желая выразить ему свое почтение, но получила предупреждающий взмах рукой. Он долго разочарованно наблюдал за пленником, и уже было повернул обратно, как увидел Нань-цзы с незнакомым мужчиной во внутреннем дворике. Похоже, они ждали чего-то. Он кивнув, тихо отступил назад за ширму. Нань-цзы провела мужчину в комнату, Ван Ян Сюй не сумел хорошо рассмотреть его лицо, но вскоре услышал дрожащий вскрик:       - Рё… Рё Чжэ, это и вправду ты?