Пленник

      Глава 32              Сердце Ван Ян Сюя мгновенно подскочило к самому горлу, немигающий взгляд его глаз прикипел к Су И, следя за каждым его движением. Су И изумленно поднял голову, тщательно изучил пришельца, и сильные эмоции, сменяя вялую апатию сковавшую его черты, преобразили его лицо. Не смея поверить глазам своим, он дрожащим голосом пробормотал:       - Цзинь… Цзинь Хуа… - он не стал договаривать, силясь подняться. Нун-цзы бросилась ему на помощь.       Тревога Ван Ян Сюя понемногу развеялась, на смену ей пришло облегчение и он тихо выдохнул, воочию убедившись, что Су И не потерял окончательно интерес ко всем и всему. Намек на улыбку затаился в уголках его губ, и он собрался уходить. Нань-цзы также незаметно отступив, последовала за ним:       - Господин, Вы не останетесь послушать их беседу?       - В том нет необходимости, - весело отвечал он, - Мне нужно было лишь увериться, что душа его все еще жива, - он нежно улыбнулся и добавил, будто самому себе: - Су Су, ах, Су Су, я должен был бы знать: ты не тот человек, который позволил бы себе превратиться в живого мертвеца, бездушную куклу, ломаясь под гнетом страданий и кардинальных перемен в твоей жизни. Но и со своим беспокойством я ничего поделать не мог, - и адресуясь вновь к Нань-цзы: - Позволь Цзинь Хуа остаться на ночь во дворце, два старых друга воссоединились, им наверняка нужно о многом поговорить.       - Аи-й, Су Су он… - добавил он после долгой паузы, - у него должен быть кто-то с кем он сможет выговориться.       Заметив на его лице мелькнувшую тень опустошенности и бесконечного одиночества, Нань-цзы поспешила сменить тему:       - Господин, Ваша покорная слуга не знала прежде второго имени молодого господина(1). Рё Чжэ, ахах, вашей смиренной слуге оно показалось чрезвычайно приятным для слуха, как думает Его Величество?       Он согласно кивнул и сказал, улыбаясь:       - Но мне доставляет больше удовольствия называть его Су Су. Я произношу его имя,звук его вызывает во мне трепетное ощущение, будто он - нечто невыразимо ценное, что я должен убаюкать в ладонях, я… мне нравится это ощущение.       Они шли, разговаривая, пока не увидели идущую навстречу тонкую прелестную фигурку.       - Янь-цзы! – первой воскликнула Нань-цзы, обернулась в удивлении к Ван Ян Сюю, - Разве не должна она во дворце Юй помогать Юй Цанг-цзяну завершить некоторые неразрешенные вопросы, связанные с окончанием войны? Что она здесь делает?       Ван Ян Сюй и сам удивился. Оба наблюдали за ее приближением. Ее исключительной красоты лицо являло собой пример истинной безутешности. Подойдя, она распростерлась ниц перед своим императором, не выполняя однако обязательных ритуалов чествования, лишь сказала:       - Янь-цзы настоятельно просит нашего Господина отменить свой указ.       - Поднимись, не торопись и говори яснее, - с всевозрастающим удивлением быстро сказал он. -Не успела на глаза явиться, а уже просишь отмены указа, а я и понятия не имею, какой именно вызвал у тебя столь ярый протест.       Не поднимаясь с колен, она низко, пресмыкаясь, поклонилась, подняла голову, открывая свое серьезно-торжественное лицо:       - Указ о возвышении статуса Су И до Императрицы. Янь-цзы умоляет господина отменить именно этот указ.       Ей удалось потрясти своего господина достаточно сильно, чтобы он не сразу нашелся с ответом. Он долго смотрел на нее, а затем заговорил мрачным тоном:       - Исключено. И не смей более даже заикаться о своей просьбе. Мое решение окончательно и обжалованию не подлежит.В день церемонии можешь прийти и помочь поухаживать за гостями и чиновниками, если пожелаешь, ну а если нет – дозволяю провести весь день в своих покоях, - окончив свою речь, он отвернулся и ушел.              Все четыре помощницы служили Ван Ян Сюю долгие годы, и Янь-цзы, очень хорошо зная его нрав, более не затрагивала эту тему. Когда Ван говорил с подобной категоричностью и не задавал уточняющих вопросов, она понимала, что шансов ни на переговоры,ни на возможность изменить что-либо нет.       В таких случаях скорее всего даже совместные усилия всего двора, со всеми его чиновниками и военными советниками, оказались бы тщетными, нечего и говорить о смиренной служанке. У нее вовсе нет никаких шансов произвести нужное впечатление. Она продолжала стоять на коленях, хотя Ван Ян Сюй уже прошел мимо, и выходило, словно она повернулась спиной к правителю.       - Ах, Ваше Величество, - пробормотала она, - вы уже небрежны, раз готовы подвергнуться осуждению всего мира, открыто представив мужчину –Императрицу, к тому же, мужчина, выбранный Вами – несгибаемый пленник, упорствующий в верности своей погибшей стране. Янь-цзы и не предполагала, что Су И одурманит вас до такой степени. В будущем, когда Вы начнете делить постель, не приобретет ли он еще больше влияния на Вас? Боюсь, Су И в мгновение ока отберет обратно земли, завоеванные Вами в тяжких боях, не нуждаясь в армии и без единой жертвы.              Су И же, встретив старого друга, испытывал невозможную смесь горя и радости. Они с Сюй Цзинь Хуа получили назначение на одном и том же заседании двора и были очень близки по духу, но Сюй Цзинь Хуа оставался чиновником при дворе, а Су И отправили на защиту границы, оттого у них не было возможности встретиться.       Теперь же оба пребывали в радостном волнении от долгожданной встречи, пусть и при весьма несчастливых обстоятельствах, потому поприветствовав друг друга, оба вздохнули с сожалением.       Су И немного поколебавшись, наконец спросил:       - Как твои дела после разрушения нашей страны? Ты тоже сидел в темнице? Я волновался о тебе, твоя естественная склонность к честности и прямоте и ты, должно быть, отказался смириться. Я боялся, что после захвата Юй Цангом Доу Ян, ты выставишь его на посмешище перед людьми и навлечешь на себя роковые несчастья. Но я не смел расспрашивать о твоей судьбе, поскольку Ван Ян Сюй заставляет меня уступать ему, угрожая в противном случае лишить жизни моих шибин, если бы он знал о твоем существовании, то несомненно и тебя бы использовал.Аий! – в конце он протяжно вздохнул.       - Ты действительно хорошо меня понимаешь, - с горечью улыбнулся Сюй Цзинь Хуа, - но, к сожалению, я уже до гибели Ци был приговорен к смерти и томился в темнице. У меня не было возможности выражать негодование деяниями Юй Цанга.       - До гибели Ци… - пробормотал бессмысленно Су И, - значит, Император(2)… почему?Как ты оскорбил его?       - Ты правда не догадываешься о причине? – вздохнул Сюй Цзинь Хуа. - Его Величество желая в очередной раз увериться в своем величии хотел возвести никому ненужный Сад Забав, никто не осмеливался ему перечить, кроме того, он растратил даже мизерные средства, которых и так не хватало, отложенные на армию, абсолютно не учитывая последствия подобных действий. Я долее не смог терпеть, и едва лишь выразил свое несогласие: «Земли на границе ужасно холодны и если шибин не обеспечить продовольствием, Су-цзян не сумеет с ожидаемой успешностью защититься против свирепых атак Цзинь Ляо. Ваше Величество предвкушает наслаждения в Саду Забав, но в его постройке сеется семя гибели нашей страны», как льстивые негодяи при дворе мгновенно ухватились за предоставленную возможность, обвиняя меня в клевете на Императора и в желании накликать проклятьями гибель Великой Ци. Императору мои слова также по вкусу не пришлись, потому он согласился со всеми обвинениями и приговорил меня к смерти. Поначалу он собирался казнить меня в день, когда Сад Забав будет достроен, но кто мог предположить, что именно в этот день Юй Цанг атакует Доу Ян? У его Величества появились дела поважнее моей казни и вот так я остался в живых, - договаривал он беспрестанно вздыхая.       Слушая, Су И не сводил с него полного изумления взгляда.        Глава 33              - Аий, неспособный правитель – погибель для страны, сие выражение есть абсолютная истина, - бросив короткий взгляд на Су И, продолжил с негодованием Сюй Цзинь Хуа. - Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда мой сюзерен утянет страну в могилу, но кого я могу винить за это? Тем не менее, больше меня поражает то, что после того как страна попала в руки клана чужеземцев, люди в самом деле радуются лучшей жизни. Даже советников, как я, которые служили старой власти, освободили благодаря новому правителю, Ван Ян Сюю.       - Цзинь Хуа, - горьковато усмехнулся Су И, - означают ли твои слова нежелание возродить Великую Ци?       - Конечно, я желаю возродить свою страну, - ответил тот громко. – В день, когда меня освободили, я мог думать лишь о том, что страна наша разрушена, дом наш утерян и сердце мое было полно тревоги и гнева. Как ученый и человек мыслящий(3), я считал своим священным долгом возродить Ци, но что толку? Можем ты или я вернуть земли? Ван Ян Сюй покорив Великую Ци, уменьшил подати и приказал поставить людям пострадавшим от природных бедствий еду. В считанные дни попытки вернуть прежнюю нацию сошли на нет. Простые люди накормлены и одеты, их словно из геенны огненной перенесли в райские кущи. Долгие годы они жили едва сводя концы с концами и в их головах нет склонности избавиться от новой власти. Наоборот они питают благодарность к новому правителю за его щедрость. За последние полгода я обошел много мест и, как выяснилось, кроме ученых, как я, никого не волнует, пришедшая в упадок, Великая Ци насквозь прогнившая и начавшая разлагаться в своей развращенности, - он горьковато усмехнулся и продолжил, - При подобной расстановке сил от ученых никакого проку. Мы абсолютно бесполезны. Собираясь вместе, мы только и можем пить вино и вести обличительные речи, как их вообще можно претворить в успешное наступление? Кроме того, у Цзинь Ляо сильная армия, избыток зерна и неумеренное количество талантливых чиновников и командующих. У них большой перевес в силе, оттого мы нуждаемся в большем количестве таких людей как ты, чтобы иметь хотя бы возможность сойтись с ними в битве, но где мы их найдем?       Он довольно кратко поведал о своих чувствах, но глядя на его безутешное лицо, Су И понял, что другу довелось многое претерпеть за все это время. И пусть Сюй Цзинь Хуа сказал, что им требуются такие люди, как Су И,дабы иметь шансы на успех, но его нынешние перспективы были весьма и весьма мрачными и невыносимо смущающими. И помня об обстоятельствах ставших причиной угнетенности и разбитости его души, он мог только крепко сжимать друга за руку, ничего не говоря. Их взгляды скрестились и в глазах у обоих зеркально отразились бездонные глубины скорби и сожаления.       Пауза затянулась, и стоявшая поодаль Нун-цзы ощутила, как в воздухе разливается давящая угнетенность. Она была откровенной и искренней натурой, оттого не могла не вмешаться:       - Молодой господин, вы ученый, значит не можете не знать, что рассудительность в суждениях есть наиболее важная черта ученого? Почему Вы, видя нежелание людей возвращаться к прежней власти, к дням, когда ради выживания, родители были вынуждены продавать своих детей, почему же вы, ученые, выступаете против нашей Цзинь Ляо?Лишь из-за вашей так называемой вассальной верности? По-моему, такая верность вовсе не является истинной, это просто слепая преданность. Аи-й, даже мне, ничтожной прислужнице, известна догма: «прежде всего – люди, государство - вторично, а правитель – не имеет особого значения». Кроме того, наш Император ценит народ превыше всего, он никогда не заставит людей Ци подчиняться укладу Цзинь Ляо и не позволит нам пренебрежительно относиться или выступать против людей Ци. Когда Молодой господин примет венец Императрицы, их союз с Императором объединит оба народа, словно в одну семью. И отношения между людьми Цзинь Ляо и Великой Ци станут более ровными. Что тут плохого?       Обстановка в комнате тотчас же накалилась, навалилась тяжелым душным покрывалом неловкость, вызванная ее неосторожной речью, в конце концов задевшей больную тему предстоящего замужества Су И и коронации.       Лицо Су И мгновенно побагровело и даже уши залились краской. Ощущая глубочайший стыд перед старым другом, он был не в силах поднять головы.       Довольно долго Сюй Цзинь Хуа молчаливо наблюдал за ним, а затем неожиданно сказал:       - Рё Чжэ, мы вместе пришли на государственную службу и всегда наслаждались дружескими отношениями. Я всегда относился к тебе как к задушевному другу. И сейчас мне бы хотелось выразить свои мысли, но боюсь, ты превратно поймешь мои слова и должно быть обвинишь меня в принижении тебя. Ты меня выслушаешь?       - В подобных обстоятельствах… - горько улыбнулся Су И. - Словом больше, словом меньше. Не важно. Если тебе есть, что сказать, пожалуйста, я не обвиню тебя.       Слова едва не сорвались с губ Сюй Цзинь Хуа, он усилием воли проглотил их, поколебался еще немного, но все же решился:       - Рё Чжэ, если ты и Ван Ян Сюй поистине испытываете чувства друг к другу, разве имеет значение, станешь ли ты Императрицей?       Подобные слова – последнее, что ожидал услышать Су И от своего друга. Он вскинулся в изумлении и уставился на него.       - Рё Чжэ, как я сказал, я не недооцениваю тебя и не отношусь с пренебрежением к твоей мужской гордости, - поспешил добавить Сюй Цзинь Хуа. –Просто,если ты испытываешь привязанность к Ван Ян Сюю, пусть даже и незначительную, и если ты не можешь сказать, что совершенно его не выносишь, не так уж плохо стать Императрицей. Как и сказала молодая девушка, люди – превыше всего и пока их не угнетают и они могут жить в мире, не имеет значения, кто Император и Императрица. Аи-й, если бы я не понимал этого, то не произнес бы подобных слов. Человек, ранее занимавший трон был Истинным Драконом(4) Великой Ци и Сыном Небес, но что мы имеем в итоге? Даже люди, живущие на плодородных землях, не в состоянии прожить их плодами, и продают своих детей, не говоря уже о проживающих в бесплодных или землях, что постоянно подвергаются стихийным бедствиям. Я слышал, что даже кормиться человеческой плотью стало нормальным. Хотя нынешний Император, происходит из Цзинь Ляо, выражение «любит народ, как своих детей» ему подходит. Если я пренебрегу своей ненавистью к нему за гибель нашей страны, смогу честно сказать, что восхищаюсь им весьма и весьма. Рё Чжэ, я всегда понимал твой характер, раз обстоятельства уже приняли такой оборот, не усложняй себе жизнь еще больше, в том сейчас нет никакой необходимости. Кстати, твое нынешнее затруднительное положение, есть не что иное, как последствия твоей клятвы верности служить преданно Императору Ци?       Су И не успел ответить, Нун-цзы с восторгом захлопала в ладоши:       - Слова молодого господина настолько разумны! Он полностью заслуживает титула ученого. Хоть мне и знакомы догмы, но я бы не смогла выразить свои мысли так гладко, - она повернулась к Су И, - Молодой господин, даже по мнению Вашего хорошего друга, Ваше сердце должно воспринимать все проще, перестаньте изматывать себя изо дня в день. Не Вы ли однажды сказали: не будь Вы противниками с нашим Императором, могли бы стать закадычными друзьями?       Су И долго молчал, затем фыркнул:       - А у меня есть возможность ему отказать? Судьбы всех моих друзей и их родных в его руках, у меня же нет никаких средств давления на него, - он выглянул в окно и пробормотал себе под нос, - Весна подходит к концу и день грандиозной церемонии неумолимо приближается, не так ли?              Глава 34              Малиновые одежды, непомерно роскошная корона, инкрустированная множеством тяжелых загадочно мерцающих жемчужин, на столе высокая груда разнообразнейших украшений, созданных из превосходнейшего нефрита чистейшего белого цвета…       Ван Ян Сюй смотрел на ослепительное, поражающее своей пышностью свадебное облачение, испытывая истинное ликование. Уже завтра тот, о ком он мечтал дни и ночи напролет, станет его законной женой и первой Императрицей мужского пола в истории Цзинь Ляо.       - Все ли подготовлено в покоях Су Су? – спросил он Лю-цзы.       Широкая улыбка украсила лицо его доверенной и дорогой служанки:       - Конечно, все подготовлено и стол там так же ломится от драгоценностей, Ваше Величество не должны беспокоиться.       - Знаю, вопрос мой бессмысленный, - улыбнулся он в ответ, - но сердце мое пребывает в сильнейшем волнении, даже не знаю, что с собой поделать. Лю-цзы,Я ни разу в жизни не испытывал подобного. Как бы описать?.. Надо Мною одновременно довлеют и радость близкая к безумию, и безнадежно-беспомощное волнение. В моей жизни произошло много важных событий, к тому же, церемонию коронации Императрицы нельзя счесть более волнительной, чем Мое восхождение на трон или перемещение столицы, верно? Но я справился со всем хладнокровно. Но сейчас… сейчас…       Лю-цзы наблюдала за своим Императором, кружившим по комнате. На его лице, обыкновенно невозмутимом, явно читалась недвусмысленная радость и переизбыток эмоций. Также нехарактерным было для него заговариваться. Она, не сдержавшись, рассмеялась и перебила его:       - Ваше Величество правы, у Вас уже было столько важных событий, как так, что сегодня Вы не способны оставаться спокойным? Молодой господин завтра станет Вашей Императрицей… - после ее слов на его лице моментально расцвела широкая улыбка, она беспомощно покачала головой, думая про себя: «Его счастье столь велико, что все мои слова будут бесполезны».       - Лю-цзы, как думаешь, что прямо сейчас Су Су делает? – вдруг спросил он.       Она улыбнулась, воздержавшись от ответа, продолжая думать: «Что он делает? Нужно ли спрашивать? Конечно, он отвергает тебя. И возможно, до сих пор не сдался, обдумывая возможность избежать нежеланного брака». Естественно, она не осмелилась произнести подобных слов вслух, глядя на волнение своего Господина. Слов, которые испортят ему настроение и ранят его чувства.       Впрочем, Ван Ян Сюй и не ждал от нее ответа, он уже видел, что в палатах Су И ярко горят огни и пробормотал казалось бы самому себе:       - Су Су должно быть не в состоянии уснуть, - он долго смотрел на огни, затем резко повернулся к Лю-цзы. – Пойдем, сопроводишь меня к Су Су, желаю увидеть его.       Она испугалась: «Молодой господин более чем вероятно в неописуемом гневе. И появление правителя, в его нынешнем состоянии возбуждения, лишь усугубит состояние молодого господина, и он выплеснет свою ярость на Его Величество».       - Нет никакой нужды Вашему Величеству поддаваться нетерпению, завтра ночью вы оба удалитесь вместе после свадебного пира в украшенную свечами опочивальню. По обычаям Великой Ци жених и невеста не должны видеться в ночь перед свадьбой. Вам нужно еще немного потерпеть, ведь это не сложно? - поспешно посоветовала она.       - Я не из Великой Ци, - весело ответил Ван Ян Сюй, - и могу не обращать внимания на этот обычай. Не знаю почему, но хочу видеть его сию же минуту, не могу больше ждать, - и, не дожидаясь помощи Лю-цзы, небрежно завернулся в плащ и вышел. Ситуация по мнению Лю-цзы была одновременно и тревожной и веселой, она поспешила за своим неугомонным господином.       К сожалению, ее слова оказались пророческими. Су И в самом деле в крайнем недовольстве обозревал ритуальные одежды.       Используя смесь из принуждения и убеждения, Нун-цзы заставляла его запомнить все правила и этапы назначенной на следующий день церемонии. Убеждение приняло форму тысячи уговоров и десяти-тысячных просьб, тогда как принуждение сосредоточилось вокруг единственной слабости Су И. Оттого, несмотря на нетерпение, Су И был серьезен, боясь, совершить оплошность и опозорить Ван Ян Сюя, ведь пострадают – его «плененные» друзья и их родственники.       Юный наследник присутствовал там же и Су И был не в настроении заставлять его убраться. Но к счастью, маленький мальчик молчал, прикусив свой не в меру едкий язычок. Хотя следует признать, если бы он и начал провоцировать Су И, у последнего банально отсутствовали силы на споры с ним.       Увидев своего правителя в сопровождении Лю-цзы, Нун-цзы торопливо подошла и, смеясь, поприветствовала его:       - Ваша покорная слуга, как раз думала, что ее Великий император, конечно, способен сдержать свое возбуждение, но Его Величество все же пришли.       Четыре служанки прислуживали ему с рождения, оттого их взаимоотношения отличались по степени формальности от отношений других слуг и их господ. Увидев сына, Ван Ян Сюй улыбнулся:       - Почему ты здесь? И ты сегодня весьма благонравен, я не слышал твоего голоса при дворе. Вот уж что необычно.       - Отец-император, - хихикнул Ван Ян Шуо, - я как раз думал, будь у меня хотя бы половина его самоотверженности при изучении правил, то человека на должности Императорского Наставника не пришлось бы менять так часто. Я слышал, что довел предыдущего наставника до такого гнева, что он харкал кровью,оттого Вы, в качестве вознаграждения за его, столь нелегкий труд, истратили на него много укрепляющих. Какая расточительность!       - Хорошо, что ты это понимаешь, - хмыкнул Ван Ян Сюй. -Я действительно не знаю, что у тебя на уме. Уж точно солнце взойдет на западе, если ты изменишься, - он подошел к Су И со словами: - Су Су, ты очень серьезно готовишься к церемонии, я правда тронут.       Су И отвернулся от него, явно намереваясь игнорировать. Фыркнул пару раз.       - Не заблуждайся. Я думаю только о бедных людях в темнице.       Ван Ян Сюй все еще не вышел из своего затуманенного дымкой блаженства состояния, и Лю-цзы поспешила вставить свое замечание:       - Молодой господин прав, если завтрашняя церемония пройдет без сучка и задоринки, то людей, которых удерживают в темнице, освободят.       Только после ее слов Ван Ян Сюй несколько пришел в себя и начал размышлять здраво, и осознал, что подобное насильственное принуждение уязвляет душу Су И.Он моментально растерял все слова, и поскольку все остальные также молчали, в комнате повисла тишина.       Ван Ян Шуо широко зевнул:       - Уже четвертый час, я ухожу спать, завтра будет суматошный день, - он испорчено улыбнулся отцу, - Отец, Вам тоже следует отдохнуть. Завтра днем у Вас не будет ни минуты свободной на отдых. Если у Вас не останется сил, брачная ночь пройдет впустую, какая жалость будет! – хихикнув напоследок, он убежал к себе.       Су И был в бешенстве и смущении, но сделать с мелким поганцем не мог ничего. Ван Ян Сюй наоборот оживился.       Вот так, бессонной, пролетела их предсвадебная ночь.       Тем временем мраморно–белый цвет рассветного неба начал растекаться с востока, красное солнце следовало за ним, медленно показывая свое лицо между горными вершинами.        ________________________________________ (1) Второе имя (字, zì) — это имя, даваемое при достижении совершеннолетия (字, zì), которое используются в течение жизни. После 20 лет второе имя даётся как символ взросления и уважения. Первоначально такие имена использовались после мужских имён, человек мог получить второе имя от родителей, от первого учителя в первый день посещения семейной школы, либо мог сам избрать для себя второе имя. (2) Су И имеет в виду свергнутого Императора Великой Ци. Он никогда не обращался к Ван Ян Сюю как к "своему" императору или даже «ваше величество», хотя и есть моменты когда он говорит Ваш Ван/Император и т.п. Вероятно, это своего рода протест, свидетельствующий о том, что он не признает Ван Ян Сюя своим сюзереном. (3) В конфуцианстве было различие между благородным мужем и низким/малым человеком (жэнь - обычные люди, толпа). Ученые в то время в большинстве своем следовали учению Конфуция. "Благородный муж, по словам Конфуция, непременно учтив, милосерден, и внушает уважение, но главное - обладает несокрушимой силой воли и стойкостью духа. Он не ведает страха и спокойно принимает удары судьбы, даже мученическую смерть, ибо знает, что всю жизнь служил добру и совесть его чиста. Ему легко повиноваться, потому что он требует от других только то, что им доступно, но ему трудно угодить, ибо он ценит людей не за услуги, ему оказанные, и даже не за их личные качества, а за бескорыстное служение Великому Пути. У благородного мужа есть его антипод - “низкий человек” (сяо жэнь).Таков тот, кто в своих поступках руководствуется лишь соображениями личной выгоды, кто повсюду ищет сообщников, но не уважает ни их, ни себя, кто домогается милостей, а, получив желаемое, забывает о благодарности: Благородный муж стойко переносит беды. Низкий человек в беде распускается. Благородный муж с достоинством ожидает велений Небес. Низкий человек надеется на удачу.Благородный муж в душе безмятежен. Низкий человек всегда озабочен" (взято с http://2012god.ru/uchenie-konfuciya-o-blagorodnom-muzhe/comment-page-1/). Как ученый Сюй Цзинь Хуа считает себя благородным мужем, и речь окрашена некоторой снисходительностью по отношению к простым людям с их заботами. (4) Дракон был символом императорской власти во всей истории Китая. Императора можно было величать драконом. Особенно, золотой или желтый дракон, с пятью когтями на каждой лапе ассоциировался с императором. А феникс ассоциировался с императрицей.