Пленник

      Глава 35              Никогда Су И не изжить из памяти тот день и особенно саму церемонию коронации.       Под ногами его стелились новейшие алые ковры, и каждый шаг его сопровождался нервной дрожью сердца. Быть может, в глазах людских дорога эта виделась презренным путем к подчинению, знаменующим поражение, и отречение от собственных корней или –триумфальным возвышением, требовавшим от него самой «малости» — склониться перед одним, дабы иметь превосходство над всеми остальными. Но что бы ни светилось в глазах, следящих за каждым его шагом людей, сойти с выбранного пути ему более не дано.       После долгих и утомительных ритуалов они с Ван Ян Сюем перешли в пиршественный зал получать поздравления и пожелания. Су И без интереса и с презрительной насмешливостью рассматривал собравшихся внизу придворных Цзинь Ляо, чьи лица озаряли лицемерные улыбки. Он их ненавидел. Всех ненавидел. Несмотря на все свое неодобрение выбором их правителя, никто не посмел ему перечить, ни один из них не поднял голоса протеста. Может, если бы хоть кто-нибудь осмелился, Ван Ян Сюй был бы более осмотрителен, возможно, Су И удалось бы в конце концов избежать незавидной участи.       После положенных поздравлений придворные, расселись соответственно рангам, но вместо ожидаемой Су И неловкой тишины загудело преувеличенно-наигранное оживление.       «Да уж, — подумал Су И. — Люди в Цзинь Ляо знают толк в представлениях на потеху почтенной публике. Несмотря на их очевидное желание покончить с этим балаганом и исчезнуть отсюда как можно скорее».       Су И вновь высмеял про себя их трусость. Какое бы давление на них не оказали, ему все до конца не верилось, что с молчаливого попустительства господ советников, венец Императрицы возложили на голову мужчины, мало того кровного врага, недавнего противника, пленника покоренного государства. И такой человек будет более всех остальных приближен к их императору.       — Су Су, я знаю ты не привык вести пустые разговоры при Дворе.Ты можешь остаться здесь и отдать должное кушаньям, а я пока пообщаюсь с гостями. Обычно, Я не снисхожу до них, но сегодня у меня превосходный повод побеседовать с ними в непринужденной обстановке, — с этими словами он подвел Су И к сиденью во главе стола. Нун-цзы с другими личными помощницами Вана прислуживала гостям, потому Ван Ян Сюй сказал еще пару слов Су И и, кликнув дворцовую служанку, приказал ей внимательно следить, чтобы Су И ни в чем не нуждался.       — Если будут звучать здравицы или кто-нибудь подойдет изъявить пожелания, — вновь повернулся к Су И, — пожалуйста, сохрани мое лицо(1), — с этим он ушел, растянув губы в сияющей улыбке.       Су И проследил взглядом за его фигурой, смешавшейся с гостями, вспомнил сказанные напоследок им слова и не удержался от вздоха. Будь он честен самим с собой, признал бы, что отношение к нему Ван Ян Сюя отличалось заботливостью и мягкой предупредительностью. Если не учитывать блажь с коронацией, он считался с его мнением и не требовал, что было в его власти, но просил. Вот только Су И каждый раз вспоминал, как гнусно Ван угрожал его близким людям, и сердце его неизменно содрогалось от ужаса. Именно тогда Су И в полной мере осознал, насколько бесконечно мстительным способен быть этот человек и насколько малоценна и сиюминутна его благосклонность. И в следующий раз он, посчитав необходимым — изменится ли его отношение к Су И, потребуется ли вновь заставить его действовать согласно желаниям Вана, — без зазрения совести прибегнет и к куда более беспощадным методам. Оттого Су И не обольщался и искорки благорасположения гасли не успев разгореться, а сердце покрывалось коркой льда.       Поначалу он есть не собирался, но в груди горело, во рту пересохло, а язык распух, и он, сдаваясь, сделал большой глоток из чайной чашечки. Не успел он ее поставить, как возле него возник крепкого телосложения высокий мужчина, от него веяло угрозой. Сердце Су И мгновенно преисполнилось мрачных опасений.       Юй Цанг.       Су И неоднократно доводилось слышать о его непревзойденном мастерстве военного командира, о том как он сдался Цзинь Ляо, как поклялся в верности Ван Ян Сюю и сколько побед принес в своем служении новому повелителю. Когда цзяна пленили, Юй Цанг вел военную кампанию против Великой Ци, а по возвращении у них не было случая столкнуться, поскольку Су И не покидал пределов Внутреннего Двора. Сегодняшняя церемония напротив весьма благоволила возможности их встречи.       Су И медленно отставил чашку. Разумеется, Юй Цанг подошел не только и не столько для поздравлений. В лицемерно-веселой улыбке Юй Цанга ожидаемо присутствовал некий намек на скрывавшуюся в ее обладателе угрюмость. Баюкая чашу в руках, полководец встал перед Су И и произнес:       — Ваш покорный Юй Цанг поздравляет Су-цзяна. Ранее я считал Цзяну невозможным приспособиться к нынешним обстоятельствам и, хотя находил бессмысленным продолжать Ваше сопротивление, но был преисполнен восхищения Вами. Кто бы мог подумать, что за столь короткое время Цзян поймет: хорошая птица выбирает дерево, на котором селиться, а птица фынхуан селится только на ветвях дерева утун(2). Вы, превысив все ожидания, взлетели на самую верхушку дерева и стали Императрицей Цзинь Ляо. Сие действительно стоит отпраздновать.       У Су И ком встал в горле, мешающий вдохнуть.       Выбранные им слова возможно и звучали хвалой, но разумеется, Су И прекрасно понял циничный намек в насквозь пропитанной сарказмом речи и намерение его спровоцировать. Су И выдержал долгую паузу, пока ему не удалось расслабить сжатые в кулаки пальцы, и произнес тихо:       — Цзян слишком добр в своей высокой оценке, тогда как пленник Су И не намеревался добровольно сдаваться. Впрочем, Ван Ян Сюй был весьма изобретателен в средствах принуждения, даже приводил Юй-цзяна в качестве идеального образчика для подражания. Разумеется, Су И не смог остаться равнодушным к столь весомым аргументам(3), предал свою совесть и дал обещание принять регалии Императрицы. Цзян воистину должен находить Су И достойным презрения и осмеяния.       На мгновение показалось, будто Юй Цанг перейдет в мгновенное наступление, но тому с превеликим трудом удалось сдержаться. Он принужденно засмеялся.       — Похоже, Вашему смиренному рабу остается лишь поздравить государыню-императрицу(4) и молиться, дабы Вы были в состоянии удержаться на своей высокой ветви и просидеть там всю свою жизнь, — так сказав, он отвернулся, не утруждаясь высказать приветствия(5), и гордо спустился с возвышения, на котором были установлены столы для императорской четы.       Су И облегченно выдохнул. Конечно, в последней фразе Юй Цанга крылся явный подтекст, но Су И и сам очень хорошо понимал, что влечение Ван Ян Сюя вызвано лишь азартом подстегиваемым сложностью подчинить пленника, и в будущем, когда забава ему наскучит, нельзя предсказать, как он поступит с Су И. Впрочем, последний не почувствовал ни малейшей грусти от вырисовывающихся перспектив.       — Да уж, как ни крути раздавленным и жалким тебя нельзя назвать, — раздался вдруг сдавленный голос наследника, тот приноровился как-то говорить между смешками. — Сначала я подумал, что ты не способен дать ему отпор, но ты оправдал мои ожидания, — он посмотрел на отступающего Юй Цанга. — Не знаю почему, но я его терпеть не могу. Его непомерная гордость не терпит ни малейших намеков на ошибочность его суждений. Он и подошел-то только желая насолить тебе, ведь согласиться на эту авантюру тебя побудило лишь обещание пощадить жэнь(6) Великой Ци, тогда как сам он сдался, не в состоянии выдержать пытки и кары во время плена. Пусть он и подчеркивает всегда, что переметнулся исключительно в силу признания чрезвычайной мудрости моего отца, но когда о его измене прознали, его чести все равно был нанесен немалый урон. По контрасту с твоим поведением, его честь пострадала куда больше, чем твоя. И как столь высокомерной посредственности, как он, не пребывать в ярости и не держать обиду?                     Глава 36              — Честь? — вежливо переспросил Су И. — Разве у потерпевшего поражение командующего остается хотя бы намек на нее? О чем здесь печься? — обращался он к Ван Ян Шуо, но очевидно подразумевал себя.       Ван Ян Шуо хрюкнул.       — Именно так, вы оба чересчур трепетно относитесь к своей чести, но каково ее значение? Судить о вас будут посмертно. Людям все равно покоритесь вы или нет, они будут хаять вас, если ваши действия навредят им, пусть даже вы и не склоните своей головы перед врагом, и восславлять, если будут считать, что вы принесли себя в жертву ради их благосостояния. Хмпф, хоть Вы и великий Цзян и Вас восхваляют, как человека имеющего исключительные способности в военном искусстве и в науках, Вам не дано понять истину, которую и ребенок может уловить, — он развернулся было уходить, но неожиданно вернулся. — Но все в порядке, я хорошо обучу Вас в будущем, моя Матушка-Императрица, — он с хихиканьем убежал.       Крайнее огорчение владевшее Су И, не помешало ему терзаться желанием расколотить чашку о голову маленького хитрого несносного постреленка, но все же после, путь и причиняющей боль, перебранки с Ван Ян Шуо он несколько отвлекся от самобичевания. Он почувствовал рядом чужое присутствие и вскинул голову. Перед ним стоял ни кто иной, как Сюй Цзинь Хуа, от которого не было вестей после той последней встречи.       В волнении, Су И начал было привставать, старый друг удержал его на месте:       — Здесь море пар глаз, неотрывно наблюдающих за каждым твоим движением. Не забывай о своем новом положении, тебе не следует пренебрегать приличествующей манерой держать себя, иначе люди скажут, что в нашей Ци понятия не имеют об элементарной вежливости.       Су И медленно сел обратно.       — Ты… как тебе удалось прийти сюда? — он явно не смел верить глазам своим.       — Сегодня твоя свадьба, как я мог не прийти? По собственной воле ты вступил в брак или нет — отдельный разговор, но это повлияет на всю твою жизнь. К тому же, я знал, что ты сейчас затоплен гневом и ненавистью, не подойди я к тебе с советом, ты должно быть усложнил все, сотворив что-нибудь. Как бы я потом смог жить в мире с собой?       Су И горьковато рассмеялся.       — Какие могут быть советы в нынешних обстоятельствах? Тебе нет необходимости утешать меня. Я уже обеспечил себе славу потерпевшего поражение цзяна и предателя своей страны.       — Ты до сих пор тревожишься об этом? Если и правда так, мне есть что сказать тебе. Ранним утром, прогуливаясь улицами в ожидании, пока не раскроются двери дворца, впуская гостей, я слышал болтовню людей: «Хоть Император и из Цзинь Ляо, но Императрица родом отсюда. Разве ж родившаяся в Великой Ци Императрица не встанет на защиту интересов жэнь в будущем?» Они говорят о снисхождении и терпимости нового императора к коренным жителям. Примерно так настроено большинство. Как ты видишь, Ван Ян Сюй потерпел неудачу с завоеванием твоего сердца, но покорил население Великой Ци.       Су И лишился дара речи и на время замер неподвижно, глаза его расширились.       — Как же так? — пробормотал наконец. — Как такое может быть? Возможно ли, что жэнь… возможно ли, что для них родина не превыше всего? Родина для них ничего не значит? Ни чуточки? Почему они восхваляют его?       — Наверное, — вздохнул Сюй Цзинь Хуа, — потому что лучше жить собакой в мире, чем поднимать бунт. Как говорится, в родном краю и дом будет. Вот только в нашей Великой Ци, напротив, несмотря на наличие родины, у людей не было дома. Аи-й, так что тебе не стоит тревожиться, тем более… все уже произошло… и не важно, по нраву оно тебе или ненавистно. И лучшее, что ты можешь сделать — смягчить свое сердце и позволить себе стать счастливее, а если… также хочу тебя попросить. Твой статус… ты, как Мать Нации, обязан содействовать императору, в его усилиях принести мир и процветание нашему краю.       Су И молчал, повесив голову, оттого не заметил, как вернулся Ван Ян Сюй. Сюй Цзинь Хуа поспешно поднялся, собираясь уйти, но новый правитель, пребывая в прекрасном расположении духа, сказал:       — Молодой господин Сюй честный и откровенный, человек выдающихся способностей, я (7) уже наслышан о многих ваших достижениях. Я хотел бы видеть вас в качестве чиновника при дворе, но боюсь, вы подумаете, что я пытаюсь заставить вас, пользуясь своим императорским положением. Но сегодня в счастливую встречу Ван Ян Сюй желает заявить вам прямо: если молодой господин желает помочь в создании людям благополучной жизни, вы можете в любой момент получить мандат чиновника при моем Дворе. Я(8) никогда не растрачиваю попусту таланты.       — Цзинь Хуа запомнил слова императора, — улыбнулся. И наконец ушел.       Су И поднял голову и пристально посмотрел в его глаза.       — Так ты говоришь, — начал он легким тоном, — боишься применить силу?.. С чего бы тебе бояться? Неужели умений недостает?       Ван Ян Сюй усмехнулся. Наконец, сокровенное желание его сердца было удовлетворено, он лучился счастьем, оттого насыщенная едкой иронией речь его визави не произвела никакого впечатления.       — Су Су, — совершенно игнорируя множество людей вокруг, он обхватил отделанный драгоценностями пояс Су И, — не храбрись, уже почти время удаляться в опочивальню, если тебе и там удастся сохранить присутствие духа — все мое восхищение будет у твоих ног.       — Солнце еще не село за горами, еще очень рано, чтобы удаляться… — страхи Су И один за другим претворялись в жизнь, им завладевал неописуемый ужас. Он бросил взгляд на окно.– Хотя я и… хотя я и не был женат, ритуальная часть мне знакома. Как может правитель страны быть столь нетерпеливым.       — Как же мне не пребывать в нетерпении, ведь я ждал столько месяцев? Но по обычаям Цзинь Ляо в отличие от Великой Ци нет необходимости дожидаться пока упадет ночь, дабы удалиться в спальню, — его губы замерли над ухом Су И и он прошептал: — Люди Цзинь Ляо превозносят практику военного искусства, оттого с малых лет у нас больше энергии, чем у других людей. Вот только ночь и вправду, как в том стихотворении: «весенняя ночь слишком горько коротка, не успеешь оглянуться, как солнце поднимется высоко в небо». Времени мало, оттого мы удаляемся в спальню после ужина. После следующего круга пожеланий пойдем. И так уже довольно поздно. Су Су, ты готов?       Вновь испытывая тревогу и унижение, Су И покраснел, но мысли его были заняты поиском слов, позволившим увильнуть от предстоящего. Разве ж Ван Ян Сюй будет потворствовать его попыткам потянуть время?       Кроме всего прочего, сложно расстроить планы человека, который едва ли не вынес задумавшегося супруга во Внутренний Двор, где воспользовавшись отвлеченностью Су И, подхватил его на руки и со скоростью ветра донес до дворца предназначенного для Императрицы — роскошного и величественного Сада Забав.               _____________________________________________________________ (1) «Лицо» — базовый архетип поведения китайцев. «Лицо» — это понятие столь же очевидно осязаемое, сколь и неуловимое, именно в силу своей вездесущности и своего «всеприсутствия». Китайцы «любят лицо», пытаются всеми силами его «сохранить» и больше всего боятся его «потерять». Достоинство, репутация и гордость - не отражают всего значения термина "лицо". Быть может, ближе будет к определению: вид человека в глазах других людей или как он думает, что он выглядит. Но это все лирика, скажем проще, Ван Ян Сюй беспокоится, что новоявленный супруг нанесет своим поведением урон всему перечисленному выше. (Уже было, но на всякий случай напомню). (2) По порядку. Обозначения: По представлениям древних китайцев, платаны (или дриандры) утун — деревья, обладающие небесным животворным началом (т.е. прямая связь с Сыном Неба). Феникс (фынхуан) – символ императрицы. Значение поговорки: необходимо тщательно выбрать место, которое позволит воплотить свои ценности. Т.е он намекает, что Су И, решившись на предательство, не стал мелочиться, быстро выбрал, куда лучше всего метить и добился этого, невзирая на средства. (3) В оригинале используется идиома 双管齐下 – рисовать одновременно двумя кистями (обр. в знач.: двигаться одновременно двумя путями, преследуя свою цель; одновременно действовать двумя способами, предпринимать меры в двух направлениях; делать одновременно два дела), но в данном контексте принимает значение не действия, а то что Су И принял во внимание и действия Ван Ян Сюя, и пример Юй Цанга, и выразился в том духе, что и то и другое равнозначно по своей силе, а поскольку Юй Цанг не выдержал пыток Ван Ян Сюя в свое время сравнение их противником ему и вовсе серпом по яйцам. (4) 娘娘 (niang niang) – государыня-императрица, матушка-государыня, устаревшее обращение к императрице. Обращение используется исключительно к женщинам. Юй Цанг специально его использует, чтобы поставить Су И в еще более неловкое положение, пытается уязвить еще больше его гордость мужчины, насмехается. (5) Он должен был попятиться и громогласно заявить что-то вроде «Десяти тысяч лет здоровья Императрице!» а это хамло развернулось спиной и утопало. Медведь. (6) Жэнь - обычные, простые люди. (7) Здесь Ван Ян Сюй использует обычное "я", не императорское. (8) А здесь он вновь возвращается к своему императорскому "Я"