Грязь и стыд

Утро наступает на глаза своими белыми пятками и Брюс морщится, пытаясь сообразить где он. Может, все же дома? В родной Шотландии? Нет. Он в отеле, и вчерашняя ночь не была сном. Поднявшись с кровати, полицейский смотрит на телефон и видит сообщение, что сегодня он в офисе не нужен. Мудачье! Будто бы он поперся туда, если бы сам этого не захотел. Абсолютно обнаженный, прошел к своим раскиданным вчера ночью вещам и порылся по карманам, доставая оттуда помятую пачку сигарет и зажигалку. Прикурив, смотрит в окно и вздыхает. - Rise and shine, dickhead! Услышав щелчок зажигалки, Брэндон открывает глаза и говорит: - Нет. Что совпадает с ласковым утренним приветствием Брюса. В ответ Брэндон садится, указывает на стандартную для американского отеля табличку на столе, и читает вслух: «Штраф за курение в номере 200 долларов». - Ну, ахуеть теперь. Сделав последнюю затяжку, Брюс открывает окно и выкидывает сигарету туда, не слишком-то заботясь о том, что случится с ней дальше. Помахав рукой, чтобы разогнать дым перед глазами, вскидывает бровь. Ирландец с утра выглядит лучше, чем вчера ночью. Теперь можно оценить его трезво во всех смыслах этого слова, пусть и выражение лица Брюса выглядит не так, будто ему приятно рассматривать чужое тело: слегка опущенная голова, взгляд исподлобья и плотно сжатые губы. В ярком утреннем свете глаза шотландца настолько синие, что ещё немного, и будут светиться. Полицейского много что бесит, раздражает. По утрам его бесит встречать улыбающиеся лица знакомых. Хочется плюнуть. Днем его раздражают тупорылые коллеги, которых просто приходится унижать. Это они, именно они, вынуждают Робертсона так поступать с ними. Вечером его вымораживают пьяные бомжи на улицах, черножопые уроды, которые выходят на улицу и думают, что им тут место. Шотландец ничего не может поделать с собой, когда, приняв очередного «просто не понравившегося» ему урода, он случайно находит у него наркотики. Это так странно, но что поделать? Только отвезти его в участок. Брюс хорошо делает свою работу. Он знает, что надо сделать, чтобы ты вышел сухой из воды, а отпечатки пальцев на пакете были только того, кому ты его подбросил. - Брэндон, ай? Характерное шотландское «да» - в принципе, Робертсон даже не пытается говорить более понятно, говорить, как эти паршивые американцы. Ему это противно. Осмотрев сонного Брэндона, он хмыкает и проходит к своей одежде. Слегка наклоняется и подхватывает трусы, проходит в ванную, бросив странный взгляд в чужие зеленые, как дно бутылки, глаза (хотя сейчас, при дневном свете, они казались намного ярче, чем вчера). Губы сами растянулись в улыбке. Оказавшись в душе, Робертсон резко включил горячую воду, разбавляя её холодной. Дернувшись, после урегулирования температуры, встал обратно под душ. Пальцами убрав волосы назад и проведя по бороде, почесал подбородок. - Ну и дерьмо, - выдохнул полицейский и стал мыться, раздумывая о том, что ему надо будет найти себе занятие, если ему не надо в офис. Естественно, приехать в новый «дом» и разобраться там было бы неплохой идеей. Намыливая себя густой пеной, Робертсон чувствует, что кожа на вчерашний кокаин отозвалась не очень - особенно в сочетании с сексом. Красные пятна, то ли раздражение, то ли от пота. В принципе, Брюсу было все равно, откуда у него на спине эти точки. Они даже не зудели. Сполоснувшись ещё раз, он вымыл голову и с сомнением взял зубную щетку и пасту, тем не менее почистил зубы, глядя на свое отражение в зеркало. Рука потянулась к бороде, подумывая, что её можно было бы побрить, но мозг отказал идее, как слишком затратной, да и борода, так или иначе, придавала ему представительности, ведь со своим лицом (даже сейчас, когда выглядит он не очень) Робертсон всегда смотрелся молодо и не слишком мужественно, что его бесило. С самого детства. Хотя чем старше он становился, тем сильнее на нем сказывался странный образ жизни, его проблемы. Тем не менее, выспавшийся и без бороды он сейчас выглядел на двадцать пять, и любого мужчину это будет раздражать. Хотя, Кэрол любила его именно таким. Ведь в двадцать пять он набил себе татуировку с её именем. Правда, тогда он выглядел на восемнадцать. Удивительная женщина. «Кэрол. Милая Кэрол, любовь в разлуке только крепнет. Тупая ты сучка». Взгляд в зеркало мутный и раздраженный. Каждое утро в семь часов утра Брюс Робертсон превращался в бешеного пса. Сплюнув пену, включил воду и провел влажной рукой по рту, чтобы убрать остатки белой пасты с лица. Взяв полотенце, он вытер волосы и тело, затем натянул трусы. Посмотрел на себя в зеркало и поморщился: надо срочно найти расческу, чтобы привести в порядок волосы и не завиться кудрями, как баран. Не найдя её в ванной, решил, что может попытать судьбу в комнате. Щелкнув замком, он вышел, вынося за собой тяжелые клубы пара; посмотрел на тумбочках и нашел какую-то пафосную коробочку, и достав прозрачную расческу и хмыкнул, глядя на всю эту ненужную мишуру в виде коробки и прочего дерьма. Начав расчесывать волосы, он прошел к штанам и достал телефон. - Любишь искать приключения на задницу, ай? – Брюс переводит взгляд на мужчину, улыбаясь то ли как-то пошло, то ли как-то неприятно, - ванна свободна. Я думаю, что тебе тоже надо. - Нет, Брюс, - отвечает Брэндон, - я не люблю приключений. И после виски похмелье – ничего приятного, а уж если на это накладывается похмелье после кокса… Брэндон старательно поднимается с постели. - Когда я только сдохну, - бормочет он с еще не рассеявшимся акцентом. - Dinna ken (Не знаю), - бросает Брюс, словно бы это было сказано ему. Хотя хотелось добавить что-то ещё, но вибрация телефона отвлекла, глядя на сообщение, одним глазом, морщится. Это от Рея. "Что этому мелкому пиздюку от меня понадобилось?" - спрашивает себя шотландец и зачесывает волосы назад, попутно наблюдая за перемещениями Брэндона не без радости. Решив, что достаточно драл волосы, откладывает расческу и отворачивается к столу, чтобы взять телефон и посмотреть текст месседжа. Наскоро набрав ответ одной рукой, кладет телефон назад и свистит между зубов: "Мудак". У Салливэна болят (кроме очевидного) голова и желудок, и он, прислушиваясь к себе, пытается определить, что же сильнее. Это важно, потому что в кармане пиджака у него лежит пара таблеток тайленола, который снимает головную боль, но зато усиливает боль в желудке. Брэндон взвешивает таблетки на ладони, затем, так и не придя к выводу, в качестве компромисса сует в рот одну. Другую он предлагает Робертсону. - Хочешь? Это от головы. Формой и цветом капсула напоминает красную ягоду барбариса. - А? От головы только топор, - ухмыляется он, но таблетку берет, особенно обратив внимание на то, что точно такую уже выпил ирландец, да и не похоже это на наркотики. Он-то знает, как они выглядят, почти четыре года в отделе по веществам, - или ружье. Он берет в рот и глотает, правда, немного с трудом. Выпрямив спину, что была сгорблена до этого, он оценил разницу в росте. Хотя, Робертсон уверил себя, что не такая уж она и большая. - Если ты не любишь приключений, то вчера ты поступил, как мудак, ты знаешь? Салливэн успел уйти в сосредоточенное созерцание Брюса и рассеянно улыбается его шутке насчет топора. Он вздрагивает от неожиданности, услышав его слова. Не меняя своего вдумчивого выражения лица, он быстро прокручивает в памяти ночь и вечер, до того часа, как память обрывается истрепанными лохмотьями. Например, он не помнит, чьей идеей был минет. Он отмечает этот и еще пару сомнительных моментов, в которые он, возможно, сбил Брюса с прямой дорожки. Брэндон ведь, к тому же, не помнит, откуда взялся его фингал. А вероятнее всего, он появился в результате непристойного предложения. - Мне казалось, что все было по доброму согласию. Если нет, то прости. Одна из алкогольных лакун зияет в памяти между баром и улицей. Но Брэндону не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы по состоянию своей одежды понять, сколько раз его пришлось поднимать с земли. - Как правило, я так не напиваюсь. Сожалею, если тебе пришлось меня тащить, - тихо говорит он. Робертсон чувствует, что от смеха его мокрые волосы разлетелись прядями, и некоторые даже упали вперед на лицо. Смех звонкий, даже резкий и скрипучий. - Ты идиот, - он поправил волосы, чтобы не мешали смотреть на собеседника, - ты правда думаешь, что мог бы заставить меня насильно выебать тебя? А ты оригинальный, - язык проскальзывает по ещё чистым зубам и улыбка уходит, оставляя на лице лишь свою смутную тень. Брюс как-то сложно выражается, наверно, это что-то европейское, предполагает Брэндон Салливэн, американец с 2007 года (он натурализовался при первой возможности, это у Сисси до сих пор непорядки с документами). Как-то внезапно Брюс начинает интересоваться тем, что Брэндон думает. Или не думает. Как бы там ни было, таким окольным манером Брюс вроде подтверждает свое доброе согласие, заключает Брэндон, малость поразмыслив. Вот насколько Салливэну чужда этическая рефлексия. Брэндон вдыхает новый запах гостиничного шампуня и тепла, от которого Робертсон кажется новым и незнакомым. Они стоят совсем рядом. Немного надо, чтобы поцеловать еще влажную каштановую (вот, значит, какой цвет) прядь надо лбом. Только чуть наклониться вперед. Когда Брэндон оказывается рядом, Брюс уже готов дать ему под дых - то, что творит ирландец, совсем не входит в рамки разумного. За это шотландец наступает ему на ногу и кулаком резво ударяет в челюсть, не так, чтобы сильно, но достаточно ощутимо. Голова откидывается назад, зубы лязгают. Силы удара не хватило, чтобы сбить Брэндона с ног, но он на несколько секунд застывает, внимательно приглядываясь к Робертсону. Тот злобно одевается. Мелкая стихийная катастрофа, вроде подземного толчка. Она нарушает ход жизни ненадолго, затем все идет как обычно. Японцы, наверное, так же живут со своими землетрясениями. Салливэну не привыкать к плохому отношению. Проститутки ненавидят его в процессе (в такое дело девушки идут не от хорошей жизни и не от нимфомании). Порядочные женщины ненавидят его постфактум, за то, что он подал им надежду (вообще никакой надежды не подавать при сексуальном контакте довольно сложно, а обычно женщины занимаются сексом ради гипотетических долгосрочных отношений). Ненависть, в общем-то, константа по умолчанию – то, что следует из самого существования Брэндона. Сделав шаг в сторону, Брюс говорит, словно выплевывая слова: - Держи себя в руках, а то мне придется тебе двинуть посильнее, пидор, - делая акцент на последнее слово, выгибает спину и проходит к своим вещам и так, словно бы, ничего не происходило, начинает собираться. Застегнув молнию штанов, обратив внимание на пятно сомнительного происхождения, он морщится и переводит взгляд на Салливэна. - Ну, ты будешь собираться или у тебя вообще дел нет? - Рявкает полицейский и перекладывает значок из кармана штанов в карман пиджака. Брэндон пожимает плечами. - Воскресенье, - исчерпывающе объясняет он. Но действительно, номер надо освободить к двенадцати, а судя по освещению, этот час уже близок. Робертсон хлопает себя по карманам, проверяя содержимое, и сколько сигарет осталось в полупустой пачке. События выглядят абсурдно, в чем-то даже комично, отчего ухмылка озаряет лицо полицейского. - Тоже мне причина, - морщится и даже не смотрит на собеседника, продолжая распихивать вещи по карманам. Брэндон навещает ванную, особо там не задерживаясь: он прекрасно знает, как удобно ускользнуть из номера, пока случайный партнер плещется в душе. Одежда более или менее высохла и выглядит вполне пристойно. Он привычно одевается за минимальное количество секунд, делает шаг к двери и открывает ее перед Брюсом. Не слишком радостно хмыкнув, Брюс проверил содержимое кошелька, пока Брэндон уходит в душ. Отправив смс, он дает отмашку, заодно отвечая Рэю на его тупой вопрос о состояние Брюса и США. "Как может быть эта страна? Да кусок дерьма, вот что. Чувствую себя нормально, надеюсь, что ты там тоже не скучаешь. Хотя в отделе с такими мудаками можно помереть со скуки. Как продвигается дело? Тоул всех заебал? B.R." Отправив сообщение, нашел в записной книжке номер, который ему дал начальник для выяснения о передвижении машины. Если бы не ребята из Ложи, то, наверное, он остался бы в этой гнилой Америке без своей дорогой красавицы и это, пожалуй, он бы не принял, как бы это не хотелось мудакам сверху. Салливэн вышел из ванны и стал собираться. Брюс же поддерживал молчание, занимаясь своими делами: подойдя к пальто, посмотрел на грязное пятно, откуда оно, Робертсон даже не мог вспомнить. Бросив взгляд в зеркало, почесал бороду, проводя пальцы сквозь завитушки волос. Дверь открывается - шотландец не долго думая, натягивает пальто, привычно не застегивая его, одергивает полы пиджака и выходит. Прохладный воздух обдает лицо, и полицейский понимает, что хочет жрать. Может, ещё выпить бутылку пива, неплохое начало дня. Обычно он работал по воскресеньям, и ему некогда было просто ничего не делать, а свободное время буквально убивало его. Поэтому, сейчас, когда у него, казалось бы, впереди целый день, Брюс не был уверен, что ему есть чем себя занять. Повертев головой, вспомнил откуда он пришел и где стоит его машина. - Мне туда, - говорит он безразличным тоном. – Пока. И, отворачиваясь, уходит. - Увидимся, (See you) - согласился Брэндон. Он пустился вперед по улице, без труда затерялся в оттенках холодного, серого мартовского дня, затем обернулся и проводил взглядом Брюса, который в своем синем костюме и пальто нараспашку выступал из толпы так рельефно, словно остальные люди были всего лишь кинопленкой.