Грязь и стыд

Брюс исчез за углом, и Брэндон отправился домой. Он шел среди людей, свободный. Как будто жажда, встретив именно то, по чему терзала его, вдруг отпустила. Салливэну открылась масса новых, неизведанных возможностей. Например, можно читать в метро книжку. Можно пойти в кино и посмотреть весь фильм с начала до конца, не срываясь в середине. Или сходить в Музей Метрополитен и узнать наконец, что же там выставляют (в прошлый раз он рассмотрел из того уголка под лестницей только нижние края рам). Можно прийти после работы домой, заказать ужин из китайского ресторана, попробовать корейский салат. За эти годы Салливэн даже вкус чеснока забыл. Можно есть пикули. Брэндон не знает, нравится ли ему маринованный лук, но сам факт. Можно залечь в постель и спать до утра, до самых семи часов. Можно сейчас зайти в драгстор и спокойно, не пытаясь подснять продавщицу, поискать, чем незаметно замазать синяк. Брэндон также покупает пару банок энергетика и, расплатившись, осушает одну прямо у касс. Дома у Салливэна привычный с детства набор продуктов: овсянка, яйца, макароны, плавленый сырок, не хочешь значит не голодный. Желудок болит, и Брэндон, прислушиваясь к своим ощущениям, понимает, что надо что-то съесть, а то будет хуже. Он заливает овсянку кипятком, внимательно помешивает. Подумав, зачерпывает плавленого сырка из круглой пластиковой бадейки с надписью «Филадельфия». Из колонок проигрывателя звучит Бах, извечная пластинка этюдов для фортепиано, каждый из которых Брэндон мог бы напеть, если бы кому-нибудь пришло в голову попросить его об этом. Сейчас эта музыка звучит по-другому. Погруженный в свои переживания, которые так и остаются не обозначенными словами, Брэндон прибирает квартиру, моется, ложится спать. Утром он просыпается в каком-то непривычном состоянии. Впервые за годы он проспал девять часов подряд. Второй мобильник, заведенный Брэндоном специально для его постыдной ночной жизни, разряжается, забытый в ящике. Брэндон встает и начинает отжиматься от пола. Через некоторое время он убирает правую руку за спину, переставляет соответствующую ногу в сторону для равновесия и продолжает отжиматься на левой. А то вышел он как-то летом в футболке с короткими рукавами, заработал бесхитростное «Много в теннис играешь?» от сотрудника. С тех пор Салливэн заботится о пропорциональном развитии мускулатуры. В спортзал он не ходил, потому что – ну право же, Брэндон Салливэн в спортивных штанах среди потных, делающих ритмичные движения девушек? «Really?!» – как говорят жители Нью-Йорка в порыве крайнего негодования. В Нью-Йорке существуют, конечно, и спортзалы только для мужчин, но их Брэндон не пробовал именно потому, что это вряд ли решило бы проблему. На работе дела у Салливэна спорятся еще лучше обычного. Он ходит с тихой задумчивой улыбкой. Даже начальник его Дэвид, который по своему стилю руководства сущая чайка - налетит, наорет, нагадит и улетит – и близко не подходит к границам его терпения. Когда Салливэну необходима передышка, он больше не заходит на порносайты. Теперь все при нем. Все можно смотреть в голове, не привлекая постороннего внимания. Он откидывается на спинку стула и уходит в воспоминания. Память, как уже упоминалась, у него отменная. Что хранится в ней сейчас? Белая шея, четкий аристократический профиль. Профиль победителя в эволюционной битве. Но профиль недостаточно мужественный, слишком юный, девичий почти. Как будто в противовес, Брюс отрастил бороду, которая, однако же, напоминает волосы на лобке рыжей девушки с такой же вот нежной кожей. Брэндон внимателен к деталям, что позволяет ему каждый раз выигрывать в такую игру как «какие были глаза?». В данном случае ядовитое электричество не скрыло от него ни одного лепестка их васильковой радужной оболочки. У Салливэна отличная память, не загроможденная информацией: он знает только то, что ему необходимо для жизни. Ему необходимо больше узнать о Брюсе – он засиживается за компьютером после окончания рабочего дня и много узнает о нем. О том, что у него в Шотландии 41 тезка и однофамилец. О том, что конкретно этот Брюс Робертсон - один из немногих людей, которые не ведут страницу в Фейсбуке. Брэндон много узнает о полиции Шотландии, ее подразделениях и должностной структуре, а также о нью-йоркских специалистах по частному сыску. Наконец он останавливается на наиболее перспективном: Салливэн умеет подбирать кадры. Как и все американцы, он верит в достоинства узкой специализации. Ценник сыщика соответствует сумме, которую Брэндон потратил бы за этот месяц на девушек. Таким образом, произошедшая глобальная перемена не затронула его расходы. У специалиста седина, черная кожаная куртка, одно ухо покалечено. - Но вы конечно понимаете, что в случае, если объект подаст на вас в суд за навязчивое преследование, я дам показания против вас, - испытующе щурится он. - Sure, - миролюбиво соглашается Брэндон. Подобные условия найма ему прекрасно знакомы по общению с проститутками. Через несколько дней Салливэн узнает, куда и когда должен являться по работе детектив-сержант Робертсон. Специалист выяснил не только номер отделения и часы работы, но и длительность командировки. Брэндон берет отгул и около полудня устраивается наискосок от полицейского управления, за столиком, который поставили перед Старбаксом по случаю весеннего времени. Светит солнце. Девушка-барриста написала на чеке свой телефон. Чек летит в пепельницу. Этот Старбакс не по-американски либерально разрешает курить на открытом воздухе. Брэндон вытаскивает пачку «Данхилла» с ментолом. Он переводит взгляд с двери полицейского управления напротив на соседний «Макдональдс», у окошка которого толпится несколько человек в форме нью-йоркской полиции. Служители порядка предпочитают покупать свой кофе там.