Грязь и стыд

В квартире Сисси пахнет, как в подпольном притоне времен сухого закона двадцатых годов: сигарами и духами, вроде Climat или Air du Temps Нины Риччи. Обставлена квартирка тоже в полном соответствии с эпохой. В ней полно милых безделушек – но на удивление ни пылинки. - Это Адрастея, троюродная сестра Грегори, - объяснила Сисси. - Она здесь живет и помогает по хозяйству. Адрастея - крепкая усатая брюнетка за пятьдесят, вся в черном. – Что-то ты на нее не похож, - сказала она Брэндону и пошевелила пальцами в воздухе: - Документы. Салливэн с готовностью полез в карман за правами. Кажется, впервые за время, проведенное в Нью-Йорке, у него спрашивали документы. Но повод он не мог не одобрить. Хоть кто-то наконец сообразил, что Сисси надо охранять от мужиков. Адрастея, внимательно прочитала имя и фамилию, покивала головой, протянула права обратно и сказала: «Я буду здесь, если что понадобится». - Ты тут живешь, как в гареме, - отметил Брэндон, который теперь беспокоился о том, что табачный промышленник, несмотря на охрану, все же найдет повод прирезать Сисси из ревности. - Гаремы были у турок, - уточнила Сисси. – А Грегори грек. Я же говорила. Он немножко старомодный, но в этом есть свои плюсы. Она удовлетворенно расправила подол дизайнерской копии платья 1921 года от Скиапарелли. - Грегори из народа, - задушевно ответила она. – Self-made man. Он тоже за меня волнуется. А у Адрастеи есть опыт медработника. В глубине квартиры Адрастея трубным голосом разговаривала по телефону по-гречески. - Грегори по большей части не здесь живет, а у себя… в общем, где-то еще. - И ты даже не знаешь, где он живет? – забеспокоился Брэндон. «Хорошо устроился мужик», мелькнула у него непрошеная мысль. - Ну что ты, он очень надежный, положительный человек. Он меня с семьей познакомил. С тремя сыновьями от прежних браков, младшему двадцать девять, старшему сорок два. У Грегори большая семья. На семейные праздники он снимает отель. Потому что ты же понимаешь, трое сыновей, бывшие жены, бывшие жены сыновей, кузены, внуки, новые мужья бывших жен… и так далее. Даже один правнук есть. Кстати, он хотел бы с тобой познакомиться. - Охренеть, - глухо откликнулся Брэндон, который не очень глубоко дышал, потому что ребра до сих пор болели, и оттого говорил еще тише обычного. - Что этому патриарху от меня-то понадобилось? - Ну как же. Ты ведь мой единственный родственник. – Не прирежет ли тебя этот семьянин, из ревности? Вот что меня беспокоит. - Ты все время беспокоишься. Если так и дальше будет продолжаться, заработаешь язву, как у папы. Брэндон поморщился. - Кстати, чем меня учить, на себя бы посмотрел, - перешла Сисси в наступление, воспользовавшись секундой слабости. Этот Брюс, который у тебя околачивается, он вообще псих. «К психологу уже поздно. К психиатру страшно. Причем за него-то и страшно», - вспоминает она анекдот. Благодаря антидепрессантам теперь никогда не теряет чувства юмора. - То есть, ты считаешь, Сисси, что Брюс не в себе, - подводит итог Брэндон. Это очень плохо. Третье лицо, незаинтересованное, замечает, что у Брюса проблемы с психикой. Значит, что когда они познакомились, у него было помрачено сознание. Он был невменяем. - Брэн-дон! – зовет брата обеспокоенная Сисси. – Да он безумнее, чем мартовский заяц. Макияж в сочетании с бородой – это что же в зеркале надо видеть?! У него точно галлюцинации. Уж я-то в этом понимаю, я таких пациентов встречала. И я знаю, какие они в нашем санатории принимали препараты. Самые тяжелые. - Какого типа препараты? – принялся выяснять Брэндон. - Ну, антипсихотики. Препараты лития. - А что, их нельзя достать? - Ну что ты глупости говоришь! Конечно можно, по рецепту, точно так же, как прозак. Врач выписывает. - Но тогда в чем проблема? - Так люди сами их принимать не хотят! Из-за побочных действий. - Каких? - Ну… слабость, апатия. Запоры. У Бэрри, это один парень в санатории, с биполярным расстройством, были какие-то язвочки на лице, может тоже от них. - В общем, не опасно, - подытожил Брэндон. - Да уж конечно не опасно! По сравнению с галлюцинациями. Если у тебя галлюцинации, понимаешь, Брэндон, это все равно что, объевшись ЛСД, пойти гулять по городу, - начала объяснять Сисси, которая как представительница богемы, конечно же, больше смыслила в галлюцинациях и ЛСД, чем офисный планктон. - У шизофреников организм сам галлюциногены вырабатывает, представляешь? - Чего ж тут не представить. - Ну вот, и кто знает, вдруг ему вместо автобуса дракон примерещится? Шарахнется от него и попадет под машину… Или наоборот, примерещится родная мама?! Тогда он под автобус бросится! – прикипела к теме Сисси. – И никакого выхода нет! - Ну почему же нет, - деловито говорит Брэндон. Санаторий, в котором лечили его сестру, и правда хороший, он его тщательно выбирал, приезжал предварительно пообщаться с персоналом. Он сможет там договориться. – Ты-то сама как? – спрашивает он, открывая новую тему. - Я «Fit as fiddle and ready for love », - пропела Сисси на мотив из 1920х. – Кстати, у тебя еще осталась моя пластинка с Анетт Хэншоу, не забудь. - Не забывай предохраняться, - сухо советует Брэндон в ответ. - Зачем это? У меня постоянный партнер, СПИД мне не грозит. - Да хрен с ним со СПИДом! Ты можешь залететь! - У Грегори трое взрослых детей, он может позволить себе еще парочку, - оптимистично предполагает Сисси. Брэндон громко дышит, уставившись на нее в ужасе. - Ну, у меня возраст как раз на грани, - поясняет Сисси. - Почему бы и не… - Ты соображаешь вообще, что говоришь? – находит он хоть какие-то слова. - В конце концов, это же не ты должен будешь о них заботиться. - Про тебя, Сисси, я тоже так думал, - отвечает очень бледный Брэндон. Сисси заглядывает в мобильник и внимательно читает подсказку для данной ситуации. - Я понимаю, что ты обо мне заботишься, - говорит она. – Но форма, в которой ты это выражаешь, меня обижает. - А. Спасибо, что поделилась, - отвечает ее брат, опознав этот тон: Брэндон тоже не лыком шит, он бывал на корпоративных тренингах. - Я подумаю об этом. - Рада была тебя видеть, - говорит Сисси с довольным видом, уверенная как в форме своего ответа, так и в его содержании. - Приходи еще.