Грязь и стыд

У Брюса больше нет галлюцинаций. Он который день трезвый. Это состояние ощущается как незнакомое. С ним такого не было с тех пор, как он жил с Кэрол. Кэрол, конечно же, как порядочная шотландская женщина, не употребляет спиртного и наркотиков. Может быть, бокальчик шерри после праздничного обеда, может, конфету с вишневым ликером, но это всё. Сейчас Брюс остался с Кэрол наедине. А может быть, Брюс не хочет этого? Может, он не хочет больше с ней жить? Выносить ее наплывы чувствительности, ее дурацкую доверчивость, ее тормознутость по жизни. А приходится. Нет, наверняка Брюс может с этим бороться, он может напиться опять, он предполагает, что может достать кокаин. И вот Робертсон раздумывает, как это он достанет кокаин, как он куда-то пойдет и купит виски, и в результате ни черта никуда не идет, а засыпает и утром отправляется на работу, где его сунули до конца месяца заниматься рутинной бумажной работой, а потом до свидания. Кэрол за этот период насильственной слабости обрела какую-то чертову неодолимую силу. Брюс даже не может собраться, чтобы начать бороться с ней. А может, дело в том, что он никогда с ней не боролся, всегда только стремился к ней, чтобы снова оказаться вместе. И вот теперь, когда он, похоже, уже без дураков оказался с ней вместе, не знает, как от нее избавиться. Не знает, с чего начать. Так, он может напиться опять, но даже если, допустим, он купит виски - чтобы начать, надо преодолеть себя. А в этом плане он стал слаб. Да что там, теперь иногда случается, что он по нескольку часов кряду вообще ни о чем не думает. Например, сидит в прачечной и пялится на одежду, которая крутится в барабане стиралки. Или хуже того, как-то Брюс обнаружил, что сидит и читает женский журнал. Нет, не дрочит на бабца, что демонстрирует на глянцевой странице, скажем, белье или крем для загара, а вот сидит в прачечной и читает. Кэрол читает журнал “Мир женщины». Журнал «Шотландская женщина» здесь, конечно, не найдешь. Ну что за страна, США. «Прославленные своим вкусом в вопросах стиля и имиджа, француженки знают, как важно заботиться о волосах, чтобы внешность была гармоничной. У 40% из них уход за волосами поддерживает уверенность к себе. Англичанкам, которые высоко ценят безупречную ухоженность, нравится, чтобы мужчины разглядывали их с головы до ног – 78% признаются даже, что надеются получить от мужчины комплимент, прежде чем перейти к более доверительному тону беседы». Брюс предполагает, что это таблетки виноваты, но все равно почему-то продолжает их принимать. Как будто их ему навязывает чья-то злая воля. Он знает, что не надо это делать, но продолжает бриться каждый день. Он отвечает на игривые улыбки, когда идет по улице в вещах Кэрол. (Он отдохнул в стационаре и посвежел, и навострился наносить макияж, тут всего-то и нужно, что точность руки). Он знает, что не надо больше ходить к Брэндону, что ничего хорошего из этого не выйдет, но эта неведомая сила тащит его туда. Как волна в шторм – разве что с ног не сбивает. Его ноги в лодочках аккуратно ступают по бетонным нью-йоркским тротуарам. Что-то влечет его к супер-предсказуемому Брэндону, который не любит приключения. Вот Кэрол всегда была такая, нужна ей спокойная жизнь, да что с женщины возьмешь, ей ребенка растить, красоту свою лелеять. Что-то влечет ее... * Повторяя свой давний ночной маршрут, Брэндон заходит в тот самый магазин, купить для Кэрол белье. У него отличная память. - Мерок я не знаю, - говорит он. – Но могу определить на глаз. Он расправляет в руках атласный голубой комплект с пастельными цветочками и сосредоточенно его осматривает. - Здесь я знаю, - он вытягивает пальцы над чашечкой. – Я думаю, А. Так же внимательно он изучает размер А, представленный его вниманию. И наконец кивает: - Заверните. - Подарочная упаковка? - Только если ее не трудно распаковывать. Продавщица скромно опускает глаза. И натыкается взглядом понятно на что. - Кому-то повезло, - любезно улыбается она. Повезло, судя по всему, явно не сильфиде. Скорее какой-то полноватой и плоскогрудой дамочке. Ну, философски думает продавщица, которая в своем бельевом бутике многое повидала, так оно обычно и бывает. Нет в мире справедливости. По дороге домой Брэндон заходит в драгстор и покупает новый макияж верхнего ценового сегмента, который, по его разумению, подходит такой женщине как Кэрол. По оттенку новый лак для ногтей и помада точно соответствуют вытканным на голубом атлАсе розовым цветам. * Кэрол целомудренно поворачивается спиной, надевая подаренный комплект белья. Принимая его, она даже прослезилась – оно такое нежное, такое... девическое. Эти лифчик и трусики как будто символ того,что здесь, в Нью-Йорке, с Брэндоном, для нее все начинается заново. Она позволяет Брэндону застегнуть на спине бюстгальтер. А потом жмурится и счастливо вздыхает, когда он ласково проводит по бедру, поглаживает своими длинными пальцами натянутую атласную ткань и аккуратно проникает за кромку трусиков. Можно смотреть, но не трогать – всем, кроме одного. Брюс этим разрешением, трогать, не очень-то пользовался, вспоминает Кэрол: сунул-вынул, лапнул пару раз. А Кэрол любит, чтобы ее трогали. Она без этого – она даже говорила Брюсу – чувствует, что ее использовали и бросили. Она даже плакала. Ну, да это дело прошлое! – думает она, млея под неторопливыми ласками. Брэндон готов ее всю погладить, всю поцеловать, и от этого слезы наворачиваются, только другие, благодарные. Что она теперь может Брюсу сказать? Не твоя! Да и все. После ванны Брэндон заворачивает ее в пушистое полотенце, а когда она закидывает руки ему на шею, поднимает и уносит в постель. И намазывает кремом, который пахнет тропическими фруктами, а когда она засыпает в процессе, не расталкивает. И когда... когда она не засыпает, ей нравится чувствовать себя у него в руках, нравится, что он заботится о ее удовольствии. Другого-то она натерпелась достаточно. Беременеть ей сейчас ни в коем случае нельзя: в ее прошлом браке это стало началом конца, и сейчас Кэрол боится. Боится даже в презервативе – с Брюсом-то все так получилось, потому что он порвался. Обжегшись на молоке, на воду дуешь. - Давай так... Ну, вообще-то, Брэндон слишком осторожный, и до конца они ни разу не дошли. Приятно, когда мужчина тебя так хочет. Приятно, когда кончает только после тебя, сдвинувшись вниз, и всего пару раз ткнувшись сзади меж сомкнутых бедер. И после всего не захрапел, а прижал ее к груди, когда она повернулась к нему и попросила: «Обними меня! Обними! Никогда не отпускай!» Кэрол валяется на постели, на животе, болтая ногами в воздухе, словно красотка пин-ап пятидесятых, и листает женский журнал. Она дошла до статьи «Узнай своего мужчину». - Что тебе нравится, Брэндон? – поворачивает она голову. - Что ты любишь? - Старые машины, - с застенчивой улыбкой признался Брэндон. - 50-60-х. Проезжает такая мимо по улице, и круто... А я ведь мог бы купить себе... – начинает он, осторожно, словно с непривычки, выговаривая слова, - «Понтиак» 69 года. Или даже Кадиллак Девилль. Ведь есть специальные мастерские, где их можно найти. Особенно в сельской местности. Брэндон глядит озадаченно, словно внутрь себя. Надо же! Теперь он может выкроить деньги на предмет роскоши. Он и представить себе не мог, что такое время настанет. Кэрол снисходительно смотрит на него, пока он рассуждает о своих игрушках. Все-таки мужчины – большие дети. Она томно потягивается и на секунду представляет их у пригородного домика: Брэндон копается у себя в гараже, а она кричит с крыльца: «Брэндон, заканчивай там! В кино опоздаем!» Томная и знойная Кэрол. «Если уж Кэрол заграбастала себе... нет... Если Кэрол сумела привлечь такого мужчину, она знает, как не дать ему уйти». - Может быть, дорогой, - томно мурлыкает Кэрол, - тебе стоит поискать такой завтрак, который не стыдно подать в постель любимой женщине? - Конечно, - виновато говорит Брэндон, одевается и без лишних слов выходит. Спровадив таким образом своего мужчину, Кэрол нежится в кровати. Кэрол вспоминает, что дома всегда готовила она. Но на самом деле она смолоду мечтала, что с любимым-то мужчиной не будет корячиться на кухне. Звонит телефон. Включается автоответчик. И звучит – вот уж не диво, конечно, при внешности Брэндона! – женский голос. Какой-то неприятный и вульгарный женский голос зовет «Брэн-дон!» Конечно, Кэрол не такая женщина, чтобы это терпеть. Она берет трубку. - Я вас слушаю, - говорит она. - Брюс? – спрашивает эта особа. - Брюс?! Это надо иметь наглость, милочка, названивать женщине и спрашивать ее мужа. А впрочем, меня уже не интересуют ваши с ним шашни. Мы недавно расстались. - Кто с кем расстался? – недоуменно спрашивает девица. – Я запуталась. - Я с Брюсом. Чего тут можно не понять? Главное, запомните: сюда мне больше не звоните! - Тебе звонила какая-то женщина, - приветствует Кэрол Брэндона, когда тот возвращается с кофе и рогаликами. – Кто бы это мог быть? - Моя сестра, - отвечает Брэндон, ни секунды не колеблясь. Его домашний телефон знают Сэйрси и Дэвид. И на самом деле хорошо, что это не Дэвид позвонил. В воскресенье с утра, он может. - Сестра... – повторяет Кэрол сладким голосом. Ох уж эти мужчины. – А почему бы тебе нас не познакомить?.. Брэн-дон? Брэндон пожимает плечами. - Действительно, почему бы и нет. И набирает телефон Сисси. - Что у тебя творится? – спрашивает та испуганно. Что-то пробилось даже через благостное марево антидепрессантов, значит, впечатление было достаточно сильным. - Ничего. Все в порядке. Сисси тяжело дышит в трубку. Если Брэндон сказал, что у него все в порядке, противоречить ему может быть опасно.