Грязь и стыд

Уход Брэндона после пяти лет работы на одном месте вызвал некоторые разговоры среди коллег. - …Куда-то в Европу. В Рейкьявик, кажется. - Нет, в Эдинбург. - Закрутил, наверное, с норвежкой? - Ну что ты, парень, Эдинбург это не Норвегия. - Ай, как будто норвежка не может жить в Эдинбурге! А где это по-твоему, ну скажи? - Это Германия, насколько я знаю. Фрайбург, Эдинбург. Брэндон вроде говорил, его семья раньше жила где-то там. - Мне, право же, неловко за свою необразованность, я недостаточно знаю географию Европы. - Ну что ты, дружище, современный человек совершенно не обязан обладать такими узко специализированными географическими знаниями. - Действительно, всегда можно погуглить. - В общем, какая разница, где этот Рейкьявик, мы все равно с Европой не работаем. * Перед отъездом Брэндон устроил вечеринку для сотрудников. Так принято. - Брэндон, нам будет тебя не хватать! Скромный незаметный труженик! – надрывается Дэвид, как на поминках. - Ой, никогда, никогда! Чтобы такой сотрудник! А я ведь был у самых истоков фирмы ! Создавал СиДиЭй с Эйком и Шелдоном!.. Дэвид объясняет свою роль в образовании компании. Его жена глядит в бокал с шампанским и потихоньку массирует себе висок. – Посмотрите на Брэндона! Я всегда любил этого человека! Ой Брэндон, дорогой друг, на кого ж ты нас покинул! Сам виновник всего этого помпезного безобразия сидит с минералкой в стакане и прилично-скорбным выражением на лице, отчасти потому что это сообразно обстоятельствам, отчасти потому что без скорби выступления Дэвида слушать просто невозможно. - Никогда не думал, что ты можешь вот так со мной поступить, скотина, - заключает Дэвид, малость выбившись из общего тона. Зато искренне. * Перед отъездом Брэндон отвозит к сестре пластинки и проигрыватель и заносит к ней в квартиру в два приема. Бах теперь есть у Брэндона в цифровой записи. Нет смысла, думает он, цепляться за вещи. К тому же второго путешествия через океан пластинки могут и не перенести. «Передать? Да ничего, передайте привет», - говорит он Адрастее. Сисси ожесточенно всхлипывает, запершись в спальне. Через некоторое время она собирается с силами, чтобы оставить брату сообщение: «Ну и вали в свой Эдинбург. И будь ты проклят, Брэндон, честное слово. Я ведь хотела тебе помочь, так нет, ничего с тобой не поделаешь». И с таким вот прощальным напутствием Брэндон собирается в Эдинбург.