Маленькая пешка в большой игре

Ощущение неловкости, своей беспомощности и абсурдности всего происходящего так и не проходило. Дик чувствовал легкую дрожь в руках; в ушах шумело, головокружение становилось всё сильнее. Он боялся сделать или сказать что-нибудь не то, опозориться перед этими чужими и вряд ли дружелюбно настроенными к нему людьми. И то, что на него никто не обращал внимания, нисколько его не успокаивало. «Я для всех провинциальный дурачок. Я никогда не стану для них своим. Зачем граф Сабве выбрал меня? Только для того, чтобы поиздеваться, наверное. Я заложник в доме врагов семьи. И это на три года. Создатель…». Его о чем-то спрашивали. Он пытался отделаться односложными ответами – несмотря на легкий светский тон разговора, чувствовал себя узником на допросе. В сознании явственно звучал голос эра Августа: «Каждое твое слово, Дикон, может быть использовано против тебя. Будь осторожен…». Именно в чужой семье юноша особенно четко ощутил, насколько соскучился по дому, по матери и сестрам. В Лаик это чувство таилось легкой грустью. Теперь же, рядом с сыном, дочерью и племянницей эра, Дик чуть ли не до слёз тосковал по Айрис, Дейдре и Эдит. «У Анны и Жозефины такие роскошные платья, такие изящные прически… Айри никогда даже и не видела таких нарядов, а ей же хочется выглядеть красивой. И у нее были бы платья и украшения по последней моде, если бы Талигом не правили такие выскочки, мерзавцы и негодяи… Люсьен Сабве поедет в Лаик в следующем году – и как сыну губернатора, менторы будут оказывать ему всевозможные почести, а не унижать, как унижали меня. Жизнь несправедлива». Юноша подумал о том, чтобы написать письмо домой этим же вечером, но тут же вспомнил, что все его письма будет читать эр… Это было гораздо большей проблемой, чем больная рука. Матушка и сестры будут ждать подробностей. Что им рассказывать?! О вызывающей роскоши?.. О том, что эр намерен следить за каждым шагом?.. Дик волей-неволей начал составлять в уме письмо, но и это занятие оставил на половине, потому что мысли то и дело возвращались к Анне-Ренате Колиньяр, и это смущало еще больше. «Какой же я неуклюжий. Да она ни за что не обратит на меня внимания. И, наверное, она уже помолвлена…». Когда девушка слегка улыбнулась ему, в голове у Дика всё смешалось. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу и вдруг этот почти невыносимый жар сменяет ледяной холод. - Ричард, вы очень бледны, - сказала графиня Сабве. – Не хотите ли вина? - Нет, благодарю вас. Я никогда не пил вино дома, - ответил Дик и тут же пожалел о том, что последняя фраза вырвалась сама собой. Теперь его точно сочтут за неотесанного провинциала. Но вопреки ожиданиям, никто над ним не засмеялся. - Попробуйте немного. Это наше южное вино, очень легкое. У нас даже дети пьют его. Юноша взял протянутый ему бокал и сделал глоток. Напиток действительно был приятным на вкус, сладким с еле ощутимой горчинкой. По телу разлилось влажное тепло, головокружение из мучительного стало сладким и приятным. Надор, Лаик, предупреждения эра Августа – всё это казалось чем-то далеким, нереальным и незначительным. Ощущение света и тепла захватило Дикона, и когда он допил вино до конца, страх как рукой сняло, осталось только ощущение легкости и беззаботности, будто в детстве, и желание спать. - Ричард. Ричард, вы витаете в облаках или уже спите? – кажется, эр зовет. - Н-не знаю. Простите, я пойду в свою комнату. - Вас проводить? - Я… я сам. О том, что он отказался от помощи, Дик вскоре тоже пожалел. Заблудиться в огромном особняке было проще простого. Он довольно долго ходил по коридорам, пытаясь найти комнату, в которую слуга привел его днем. Когда же, наконец, он наткнулся на смутно похожую дверь и вошел в спальню, которая показалась ему той, что отведена для него, то сразу свалился на кровать и уснул. * Разумеется, утренняя встреча с эром принесла мало хорошего. - Поздравляю вас, Ричард. Ваши манеры и элегантность напоминают грациозность животного с вашего герба. Не смущайтесь, я пошутил. Просто весь ваш вид говорит об ожидании насмешек и издевательств, мне не хотелось сразу же вас разочаровывать. - Монсеньор… - Конечно, вы смущались и были неразговорчивы, но это простительно. Думаю, вы владеете искусством светской беседы. И скажите – вы все еще плохо себя чувствуете или действительно не умеете пить? - В Надоре не принято пить вино, монсеньор. - Только ваши местные напитки? Понятно. Придется учиться. И запомните, Ричард: никогда не бойтесь признавать, что вы чего-то не знаете или не умеете, и спрашивать совета. Вчера вы решили, что сами дойдете до своих покоев. Самонадеянно, учитывая ваше самочувствие и устойчивость к вину. Вы заснули в чужой комнате. Дик закрыл лицо руками. - Не волнуйтесь, если вы так боитесь насмешек, Эстебану я этого не расскажу. - Можете рассказывать. Я привык. - Зачем? – удивился граф. – Мне вовсе не надо, чтобы вы рычали и бросались друг на друга, как щенки на псарне. - Тогда почему вы приняли меня в оруженосцы? – юноша все же решился задать вопрос, который так и не давал ему покоя. - Меня об этом попросили. Кто и зачем – вам знать не обязательно.