Маленькая пешка в большой игре

Свободное после занятия время Дик решил использовать на письма домой. Приняв решение о шифре, он легко и почти без размышлений написал вполне безопасный рассказ для своей семьи. Обыкновенное перечисление событий, красивым слогом – описание города и приема, на котором выпало присутствовать с эром. О сеньоре и его окружении – несколько осторожных фраз, за которыми вряд ли кто-то увидит истинное отношение или сомнения, начавшие понемногу грызть сознание. «Граф останется доволен», - с улыбкой подумал юноша. – «Я не дам ему повода на чем-то меня поймать. Пока что». Он принялся за тайное послание для Айрис. Конечно, рассказать о своих сомнениях сестре вряд ли дало бы ощутимую пользу – она ведь далеко, да и что она может сделать, чем помочь… Но не поделиться чувствами с кем-то близким Дикон просто не мог. По крайней мере, Айрис он мог доверять. Ни о ком из остальных окружавших его людей он бы сейчас такого не сказал. Юноша быстрыми, летящими штрихами набросал городскую улочку, дома, таверну, острые шпили аббатства вдали. На широкой дороге как раз можно было написать послание их «детской грамотой», похожие на холтийскую клинопись значки будут казаться частью рисунка. А Айрис догадается, ведь она часто вела скрываемые от матери дневниковые записи именно так – клинописью, которую рисовала на дорожках и тропинках пейзажей. Дик сам не заметил, как увлекся. Рисовать он любил с детства. Искусство – после словесности, конечно – было одним из его самых любимых предметов в Лаик. - Если бы вы не были дворянином, вы могли бы стать художником. Юноша чуть вздрогнув, услышав девичий голос совсем рядом, но все же справился с волнением, ставшим последнее время его неизменным спутником при каждой мимолетной встрече с Анной. - Вы слишком добры ко мне и к моим скромным способностям, - вежливо ответил он. - Слишком? – спросила девушка с легкой насмешкой, и в ее интонации и улыбке Дик заметил явное сходство с Эстебаном. – Наоборот, мать и дуэнья говорят мне, что я недостаточно любезна и нежна. Я привыкла говорить то, что думаю. Почти всегда. - Красивым дамам это позволено. Впрочем, как и многое другое. - Не льстите мне, Ричард. Если вы хотите оставаться в хороших отношениях со мной, никогда не говорите мне всех этих расхожих фраз. - Но… - А ваш рисунок очень интересен, - продолжила Анна. – Особенно эта дорога. Какие странные линии. Похоже на знаки. Что они обозначают? - Вам показалось. Просто линии. Без смысла, - спокойно ответил Дик, но внутри у него всё дрожало. Неужели его замысел так просто разгадать?! - Не смотрите на меня так. Я просто спросила. - Вы постоянно оказываетесь рядом со мной, и иногда даже наедине… Я не хотел бы вас компрометировать. Анна задумчиво взглянула на него. - У нас просто похожие вкусы. Я всегда скрывалась в библиотеке от матери, кузины и… да кого угодно, с кем мне не хотелось видеться. У вас та же привычка. - Простите, я не знал. Разрешите мне оставить вас. Я не смею препятствовать вашей склонности к одиночеству. - Можете не быть так строги к себе, Ричард. Ваше общество, как ни странно, меня не тяготит. Мы просто можем сохранить молчание о том, что сегодня узнали друг о друге. - Но… в том, что мы узнали, ничего запретного нет. - Вот как? Насчет вас у меня все же остаются сомнения… - Анна еще несколько минут рассматривала и поворачивала лист, а потом молча положила рисунок на стол. Дикон склонился над новым листом, старательно набрасывая второй пейзаж, и украдкой поглядывал на девушку. Да, в ней не было нежности, хрупкости и немного кукольной красоты двоюродной сестры. Наоборот, более резкие черты лица… и зеленые глаза, теперь, вблизи, юноша был точно уверен, что зеленые – нехороший знак, кажется, именно такой взгляд старая Нэн называла «ведьмовским». Анна-Рената напоминала ему дикую лесную кошку – и тем не менее нравилась больше, чем Жозефина. Некоторое время они настороженно молчали. Их уединение нарушил голос из-за двери: - Анна, вы снова прячетесь в библиотеке? Ваша матушка будет недовольна… Девушка кошачьим движением шмыгнула за полки и скрылась. Дик почему-то подумал, что где-то здесь должна быть или ниша, или дверь в потайную комнату. Юноша открыл дверь сам. - Вы ошибаетесь, сударыня. Здесь был только я, писал письма домой. Эреа Анну я сегодня не видел. - Прошу прощения, герцог, - ответила дуэнья. Как только она ушла, Анна снова вынырнула будто из ниоткуда. - Спасибо, Ричард. Я думала, вы расскажете ей. Похоже, когда-нибудь нам будет о чем поговорить, - сказала она и скрылась. Немного позже, продолжая читать начатую накануне книгу, Дик наткнулся на упоминание о том, что во времена первых королей из нынешней династии род Колиньяров был очень близок к кэналлийским Воронам, и Рамиро-младший разделил много морисских знаний с боевым товарищем. Морисские знания… мориски всегда были искусны в зельях и ядах. А эти пометки на полях альбома Анны очень напоминали и морисскую вязь, изображенную в книге. Похоже, в библиотеке девушка или ищет, или уже нашла записи предка. Вот только зачем это ей?