Билет в один конец

Кофе из термоса, несколько бутербродов, стопка лотков с едой для разогревания в микроволновой печи и контейнер с салатом – во всех лабораториях есть запас еды для гениев, которые не выходят из очередных разработок сутками. Брюс воодушевлённо хрустит сельдереем, отодвигает пластиковой вилкой кружочки помидорок в сторону хмурой Алисы. - Это очень тонкий троллинг или ты действительно не любишь помидоры? – девушка накалывает овощ на вилку и отправляет в рот. - Ты ешь, не отвлекайся. - Иначе зонд в желудок вставишь? – ухмыляется Ал внезапно пришедшей мысли. С него станется. - Могу, - отозвался Брюс, выбирая из стопки лотков средний и отправляя его в небольшую микроволновку. – Бывали прецеденты? - Почти. Мы жили отдельно от основной резервации и у нас были запасы еды, достаточные, чтобы протянуть до того времени, когда люди организуют хоть что-то под землёй. Когда они закончились, Брюс стал варить какую-то кашу, вроде той, которой кормили в лагерях. Знаешь, противная вещь, без вкуса, гадкая, серая, как свежий бетон. Зато питательная, в одной миске было больше калорий, чем в сытном обеде из Макдональдса. Но меня с неё тошнило, я ещё помнила время, которое провела в плену, и Лео тоже помнил, но ему почему-то было легче. - Лео? Это тот мальчик с фотографии, тёмный, с длинными волосами? – вспомнил Брюс. - Да. Милый мальчишка. Очень… заботливый, - со смешком сказала Ал. - Он и предложил Брюсу провести мне через нос в желудок трубку. - Провёл? - Не успел. Мы узнали, что на поверхности бродят расплодившиеся звери из зоопарков, роботы их вроде не трогали, сама не знаю почему. - И ты взяла винтовку и отправилась на охоту, - усмехнулся мужчина, улавливая ход мыслей. – Потом обменяла мясо и шкуры на еду. - Конечно. Почти как в Фиоре, только здесь я могла выбирать цену и покупателя, а ещё воровать. Я принесла не только еду, но и лекарства, какие-то инструменты. - Подожди, ты воровала? – мужчина вздрогнул. - Все так делали. Когда машины согнали всех людей с поверхности, - начинает девушка, добавляя в кружку кофе, - еды не было. То есть, были кое-какие запасы, но они не могли прокормить всех. Понимаешь, что тогда началось, каждый стремился захватить больше, припрятать на чёрный день. Проходят десятилетия, разворачиваются новые и новые войны, а люди так и не могут научиться сплачиваться и помогать друг другу, делиться и хранить. - Неужели людей было так много? - Нет, Нью-Йорк вообще был объявлен вне закона и превратился в Запретную Зону. Там находилось производство, лагеря, небольшое количество людей жило на окраинах. Так что эта грызня за еду стала катастрофой. Примерно в это время появился Лидер, который сплотил всех, подчинил своей воле, начал постройки коммуникаций, обустройство жилищ. За несколько месяцев он превратил заброшенные много лет назад тоннели метро в подземный город. Потом к ним пришли люди из Сопротивления. Если бы не он, не знаю, что бы произошло. Наверно, это и было нужно в то время – сильная рука, несгибаемая воля, пронизывающий взгляд чёрных глаз… Он подавлял любые волнения одним своим присутствием, был очень жёстким человеком. Это было удивительное сочетание возраста, опыта и силы. И страха. - Кто это был? Мы знаем его сейчас? – Брюс понимал, что любое воспоминание тревожит девушку, но если начал этот разговор, то должен продолжать. Она должна говорить, выплёскивать всю информацию и эмоции что держит в себе. Потому что она боится даже того, что помнит. Сможет ли она однажды перебороть себя и закрыть эту страницу своей жизни, чтобы начать новую? - Вряд ли, он индус, владелец лавки со специями, я была у него недавно вместе с Наташей, - она ненадолго замолчала, а потом легко и бодро продолжила: – Он быстро наладил хозяйство, а мы наладили с ним связи. Хотя мы продолжали жить отдельно, мы были связаны. Поэтому, когда всё стало совсем плохо, мы смогли отправить Лео к ним, так было безопаснее. От сигнала микроволновой печи они вздрагивают оба. Брюс трясёт головой, избавляясь от невольно нахлынувших чувств и картинок. Конечно, Алиса пришла с войны, она видела там многое, поэтому сейчас смотрит на них со снисходительностью, она знает истинную цену человеческих отношений. Но вместе с этим она стремится к тому, чтобы это знание не познал никто другой. Знания, как много у неё этих знаний, которые любой предпочёл бы никогда не знать? Те, о которых она рассказывает, страшны, но те, что держит в себе – ещё страшнее. Седые волоски он увидел ещё давно, как не увидеть, если у самого таких много. Сначала появляется белый пушок на границе роста волос, надо лбом. Кажется, что со временем этот подшерсток потемнеет, но нет, волосы растут, белые волоски всё равно пробиваются. Понимание приходит позже, когда их уже не спрятать. Причин много: недостаток витаминов, наследственность, дело в другом, не нужно себя обманывать. Постоянные стрессы, страх, что поймают и запрут в клетке, как зверя, будут ставить опыты. Страх, что однажды Зверь вырвется на свободу и покалечит кого-нибудь. Страх, что обратно в человека уже не превратишься, потеряешь эту сущность, исчезнешь. - Ай, чёрт! – Брюс даже не заметил, как попытался достать горячий свёрток фольги из печи голыми руками. - Давай сюда, - Алиса подхватила разогретый завтрак и без проблем положила его на приготовленную тарелку. – Я иначе чувствую температуры, - пояснила она, аккуратно снимая обёртку. – Так бывает, когда много времени проводишь на улице. - Да, я уже понял, что у тебя проблемы с сосудами. Ты бы не выжила ни в одном из мест, где я был, - Брюс отрезал от ароматного куриного филе, запечённого с различными специями, кусочек. – Там очень жарко и влажно. Ты бы растаяла, как эта девушка, кажется, Снегурочка. У тебя даже коса длинная есть. - Мне не пойдёт голубая шубка, - Ал кивком благодарит за поданную тарелку и приступает к еде. - Прости меня за тот инцидент, на корабле, - неожиданно произносит Брюс, ковыряясь в тарелке. - Брось, ты же не знал, - она отвечает ровно, хотя и злится, не понимает, зачем Брюс беспокоится по пустякам. - Тем более ничего страшного не произошло, - действительно, подумаешь, две ссадины да ушиб, от которого хромала несколько дней, было страшнее. - Я даже не подумал, что Фьюри так ловко меня использует. - Его можно понять. Вдруг появилась какая-то девчонка, сходу потребовала главу самой крупной разведывательной организации, начала рассказывать какие-то дикие небылицы о путешествиях во времени, нашествии роботов и грядущем Апокалипсисе. Любой нормальный человек отправил бы меня в комнату с мягкими стенками. - Ты даже после такого будешь его оправдывать? Он же подверг тебя чудовищному риску. Ещё неизвестно, мог бы подействовать на Халка твой голос. Да он бы с радостью швырнул тебя куда-нибудь. - Одной проблемой стало бы меньше, - Алиса поставила локти на стол, сплела пальцы в замок, закрыла ими лицо. Тихо рассмеялась, почти истерически. Брюс замялся, вспомнил, для чего это было сделано, и запнулся. Не докажи Ал свою привязанность к Халку, не докажи она свою честность, что бы её ждало? Она потребовала встречи с Ником, нет, она потребовала отвести её к Нику, даже зная, что сейчас он обитает на Хеликарьерре. Она добровольно вошла в ловушку, ведь с авианосца ей было бы не выбраться, не убежать от разветвлённой шпионской сети, не спрятаться от поставившего себе и команде цель Стива. Она стойко вынесла все проверки. Для чего? Чтобы сломаться сейчас? Она теперь ведёт себя не так, как раньше, чего-то не хватает. Брюс даже подумывает заказать огромный букет цветов, чтобы у девушки опять началась аллергия, и она бы начала смешно чесаться. А если не чесаться, то хотя бы порадовалась свежим цветам. Но вовремя одёргивает себя, некто уже попытался, и кончилось это… кхм… не очень удачно. - ЩИТ для Ника – дело всей жизни, смысл жизни, - Алиса прерывает его размышления. - Ему пришлось отказаться от многого, чтобы защищать страну, думаешь, он не хотел бы иметь семью и детей, жить в небольшом домике за городом и жарить барбекю на заднем дворе в День Независимости? Он отправляет своих агентов на смертельно опасные задания каждый день, всем кажется, что для него это легко, но никто не знает всей правды, даже я, - девушка трёт шею, все эти жесты показывают неуверенность и волнение. Потому что то, что она говорит всего лишь её домыслы. Никто не знает Ника Фьюри достаточно хорошо, чтобы составить полную картину. Даже если собрать по кусочкам всю имеющуюся информацию этого будет ничтожно мало. Он человек-загадка, секрет внутри секрета, как однажды метко заметил Тони. Как музыкальная коробка, какие у совсем маленьких детей бывают. Крутишь ручку, звучит весёлая песенка, и кроха думает – что же там, внутри? - тянется своими пухленькими ручонками в крышке, и вдруг оттуда вылетает клоун на пружине. Дальше по настроению: или дитя смеется и хлопает в ладошки, или ревёт от испуга так громко, что родители суматошно бросают коробку в угол и тянут малышу новую игрушку, веселее и не такую пугающую. Алиса с самой первой встречи с этим человеком сравнила его с этой игрушкой, никогда не знаешь, что у него внутри сидит. В тот день её позвали в главный зал прямо с тренировки – Ал училась обращаться с огнестрельным оружием. Странно, обычно от таких дел её никогда не отвлекали, значит, что-то серьёзное. Главный зал встретил её обычной рабочей обстановкой. Он и главным-то назывался в шутку, им пользовались не часто, собрать всю команду для совещания можно было в любом месте, там стояли приборы, на одной из стен висели фотографии… Фактически, эту комнату можно было назвать комнатой управления всем их подвалом, но никак не местом для совещаний. Но едва она подошла к двери, как поняла, что народу там больше обычного. Чужих она боялась. Она, в сущности, всего боялась в этом новом мире, все же в Фиоре было проще и понятнее. Лес, ружье, но чаще колчан со стрелами и лук, дом, деревня в получасе езды и станция в полутора. Она живет с "Мстителями" уже неделю, но все равно не может привыкнуть спать без ножа под подушкой. Ночью все равно чудится и завывание холодного ветра, и ворчание, и крики тех, кого она убивала, и выстрелы, и безумный жар, сжигающий все внутри. Новых людей она замечает сразу, едва заходит. Крепкий большой мужчина сидит к ней спиной. У него чисто выбритая голова, которую пересекает тонкий ремешок с застежкой. Алиса прослеживает, как проходит полоска из хорошо выделанной кожи и понимает, что, возможно, эта повязка закрывает глаз. Он афроамериканец, его кожа цвета горького дорогого шоколада почти сливается с его черным кожаным плащом. Он вообще одет во все черное - черные штаны, черные армейские ботинки на высокой шнуровке, плотно облегающие широкие лодыжки, рядом на столе лежат черные перчатки. Рядом с ним вполоборота сидела женщина с темными, коротко, но аккуратно остриженными волосами. Стройная, невысокая, в форменном комбинезоне с эмблемой расправляющей крылья птицы (этот знак Ал очень нравился), в сапожках на небольшом каблучке, рядом с этим мужчиной она выглядела еще более хрупкой и женственной, чем на самом деле. Но широкие ленты, удерживающие два пистолета под подмышками и еще два на бедрах, острые черты лица и прямая напряженная спина выдавали в ней сурового, закаленного в боях человека. Алиса против воли выпрямилась, втянула живот и вытянула руки по швам, едва удержавшись, чтобы не щелкнуть каблуками и не отрапортовать о своем прибытии. Остальные члены команды сидели за столом и выглядели одинаково напряженными. Даже вечно острящий Тони подозрительно молчал и ерзал на стуле. И Алису это беспокоило, особенно, когда незнакомая женщина заметила ее, посмотрела оценивающе и с непониманием, а затем окликнула мужчину: - Сэр. - Ну что, Бартон, явился-таки, прохвост... - начал он, но, развернувшись и увидев вместо Бартона девочку, осекся. - Наташа, кто это? Алисе как никогда захотелось стать еще меньше, куда-нибудь спрятаться или, на худой конец, позорно сбежать. - Об этом я и хотела с вами поговорить, - начала Наташа. - Клинт мертв. Эта девочка, Алиса, его ученица. Это за ней он просил приехать. Ал, не бойся, садись, - когда та проскользнула ужом к своему месту рядом с безопасным и теплым Брюсом, Романофф продолжила, уже обращаясь к девочке: - Это директор ЩИТ Ник Фьюри и агент Мария Хилл. - Как это произошло? - на то, что ему кого-то представили, Ник не обратил никакого внимания. - Инквизиторы. Но пришли они не за Клинтом, хотя нам уже не узнать их цель. - Думаешь, пришли за ней? За обычной маленькой девочкой? - Хилл еще раз окинула взглядом разом сжавшуюся Ал. - О нет, - усмехнулся Стив, положив руку на плечо Ал. Та выпрямилась и подняла голову, почувствовав исходившую от Капитана уверенность, - это необычная девочка. Начнем хотя бы с того, что она Алиса Саммерс, но это не главное. Главное то, что по результатам тестов, которые она проходила всю эту неделю, она довольно уверенно держится на уровне среднего агента, а по некоторым показателям даже обходит. Например, на полосе препятствий она легко обставит любого из нас. Клинт вырастил себе достойную замену. - Возможно, у нее нет такого зрения, но у нее очень развита чувствительность, - продолжил Брюс. - Вплоть до того, что по температуре в комнате она может узнать, сколько в ней человек, а по звуку шагов дать характеристику и приготовится к отражению нападения. У нее хорошая память, Наташа прочитала ей короткое стихотворение на русском языке два раза, и Алиса повторила его тут же, даже почти без акцента. Если продолжить тренировки, то можно добиться потрясающих результатов. - Выносливость забыл, - добавил Стив. - Она спит по пять часов в сутки и чувствует себя отлично. - Короче, Роджерс, - почти зло оборвал мужчину Ник. - Ты хочешь сказать, что вместо Клинта мы должны взять эту девочку? Сколько ей лет? Десять? Одиннадцать? - С вашего позволения, сэр, - наконец, набралась смелости Алиса. Поразительно, но даже голос не дрожал. - Мне пятнадцать. Я знаю, что не подхожу для команды супергероев. Но я самый молодой охотник Фиоры, а это звание дают в двадцать лет и то, если сдашь экзамен. Я в тринадцать в одиночку завалила шатуна, который больше вас в три раза будет. И требую к себе хотя бы элементарного уважения с вашей стороны и общения со мной, как с равной. Они долго переглядывались с Ником, будто между ними происходила невидимая дуэль. Старк заерзал сильнее, этот тяжелый и суровый взгляд Фьюри редко кто мог вынести. Нужно бы что-то сказать, разрядить атмосферу, а то они еще передерутся. Может, и к лучшему, тогда Ник увидит, что и физически она развита достаточно хорошо и отлично использует преимущество в росте и весе. Да пусть только попробует сказать что-то против. Великолепная винтовка уже почти готова, такого чуда Тони даже от себя не ожидал, и кому она достанется? Один адамантиум для напыления, чтобы стала крепче, ведь нормальных материалов практически нет, нашли с трудом, пришлось пробираться на один из своих бывших заводов, на запечатанный склад. Дураки из правительства даже не потрудились посмотреть, что у него отобрали, законсервировали всё. А умный Тони поднял старые, припрятанные от греха, записи и нашел. Никто, кроме Ал, не сможет взять ее в руки, оружие подогнано под ее параметры. Вот только что-либо сказать Тони не успевает. Ник хитро улыбается, а потом смеется. - Упрямство Клинта, взгляд наглый, тоже его. За обучение возьметесь? - он окинул взглядом "Мстителей". - Возьмемся, - кивнула Наташа. - Итак, добро пожаловать в службу ЩИТ. Кодовое имя уже подобрали? - Да, меня зовут Шутер... Вопрос: "Почему не Соколиный глаз?" повисает в воздухе. Так же как и никто не переспрашивает её настоящую фамилию. - Знаешь, Ник умер через три дня после падения Хеликарьерра, - Ал потягивается, потом начинает собирать посуду со стола. – Сердечный приступ. У Железного Ника не выдержало сердце, так банально и просто. Кажется, что люди, подобные ему, должны умирать только на полях сражений, до последнего веря в свою мечту и цель. Авианосец рухнул на наших глазах, нас чуть зацепило взрывной волной, на большой завод. Погибло всё производство и сотрудники, их семьи, жившие в соседнем с заводом посёлке. Правительство немедленно обвинило нас в том, что мы умышленно обрушили огромный корабль на якобы мирную текстильную фабрику. И тогда нас объявили вне закона. Хотя все знали, что та фабрика была не текстильной, что трудились там пленные, что Хеликарьерр не мы обрушили, а его сбили, что мы потеряли всех, абсолютно всех людей. Да только никого это не интересовало. - Похоже, единственный плюс того, что ты здесь, в том, что ты знаешь любого из нас лучше, чем мы сами, - Брюс откидывается на стуле, достаёт из кармана салфетку, начинает протирать очки. – А мы не знаем о тебе ничего. - Нет, ты не прав, вы знаете обо мне очень много. Даже больше, чем следовало, - смешно фыркает она. - Я говорю не о твоём прошлом. Я говорю о том, что у тебя на душе. Чего ты действительно хочешь? Вопрос Брюса неожиданно ставит её врасплох. Алиса открывает рот, чтобы выдать заученную фразу о предотвращении разрушительной войны, но понимает, что это уже не такая кристальная правда, как хотелось бы. Это правильно, это действительно то, за чем она шла сюда. - Ты подумай об этом на досуге, я не тороплю с ответом. Вся сложность ситуации в том, что ты не задаешь вопросов нам, потому что ты всё знаешь, у нас не может быть от тебя тайн, для тебя мы предсказуемы, открыты, как книга, которую перечитывали сотни раз. Мы задаём тебе вопросы и ждём ответов, все наши разговоры с тобой на этом строятся. Раньше я думал, что тебе не хочется загружать себя лишней информацией о каких-то других людях. Думал, что ты не хочешь привязываться, смотришь на нас свысока. Подумаешь, полубог, пара агентов, суперсолдат, монстр, да человек в консервной банке. Ты делаешь глупости, пытаешься что-то себе доказать. Доказываешь, что жива, что можешь выйти победителем там, где другие не смогут? Бежишь за Халком, зная, что можешь погибнуть, лезешь внутрь огромной махины и ускользаешь от взрывной волны. - И что ты думаешь обо мне теперь? - То же самое, с небольшой поправкой на то, что ты делаешь это ради нас. Цель высокая, но средства, что ты используешь, её не стоят. Я видел твой анализ крови, который взяли на авианосце. Какие лекарства ты принимаешь? - Наркотики, Брюс. Антидепрессанты. - Как давно? - Почти год. - Почему ты не можешь отказаться? Нет, не так, - доктор закрывает глаза и трёт переносицу, формулирует вопрос: - Что заставило тебя начать это делать? Антидепрессанты это не галлюциногены, с их помощью нельзя сбежать от реальности. Они просто улучшают настроение, устраняют чувство тоски и физическую заторможенность. Может, это то, что тебе нужно. Но и побочные эффекты дают о себе знать. Например, твоя худоба. Я долго думал, как ты можешь оставаться такой костлявой, поглощая сладости пакетами? Можно, конечно, свести всё к постоянной физической нагрузке, но даже в этом случае не понятно многое. Запросил результаты из базы и нашёл причину. Это лекарственная анорексия. Ты растаешь через месяц-два, если продолжишь жить в таком темпе. Ещё одно привычное "я не доживу до этого" застревает в горле. Почему-то сейчас это кажется неправильным ответом, неверным… нечестным. Вот так, Алиса Шутер, бьющая в самую суть, кто-то оказался более метким, чем ты, попал туда, куда никто не смог попасть. - Должны быть какие-то константы в этом мире. Такие, которые при изменении переменных в уравнении давали бы надёжность решения. А теперь представь, что эти константы становятся переменными. И уравнение стремится к нулю. А нуль означает пустоту, ничто. И самое страшное, что в изменении констант виновата я, - она уже не старается держать лицо. - Ты не виновата. - Ты этого не знаешь. Если бы… - Как... Как это случилось? - вдруг спрашивает невпопад Беннер, но Ал не уточняет его мысль. Наташа не интересовалась своей смертью, или еще не готова о ней услышать. Брюс же хочет знать, умрет он человеком или Халком. - Фильм "Ван Хельсинг" смотрел? Помнишь сцену охоты на мистера Хайда в самом начале? Только Халка четвертовали почти мгновенно, я даже понять ничего не успела. Его схватили, оплели, я думала, что он сейчас вырвется... - Ал судорожно втянула ртом воздух, а затем залпом выпила оставшийся в кружке кофе. - А в следующую секунду небо потряс страшный, нечеловеческий вопль. Тогда и рухнуло все мое уравнение. Я могла защитить его, могла помочь, отвлечь махину, что его схватила, могла спасти. Но я слишком поверила в его неуязвимость, его силу, - голос у Ал дрожит, сама она неизвестно почему трясется. Доктору даже хочется откусить себе язык, зачем он придумал задавать такие тяжелые вопросы сейчас, когда Алиса только-только начинает оправляться от тяжести своей ноши. - Иди спать, а то мы сейчас до чёрти чего договоримся, - Брюс фальшиво пытается зевнуть, понимая, что девушку сейчас утянет в такие дебри, в которых даже дядюшка Фрейд заблудится. Мечта любого психоаналитика. - Не силён ты в психоанализе, - фыркает Шутер, поддерживая игру. – Всё же, это по моей части. - Мне как-то больше практика подходила, чем мозгоправство… - …Сказал доктор физики. И, Брюс, еще раз в моем присутствии назовешь себя монстром - я тебя покусаю. Даже боюсь представить, что будет, если ты заразишься моим безумием. Доброй ночи, - она машет ему здоровой рукой и уходит. - Утро уже! – вдогонку смеётся Беннер. Алиса исчезает в темноте коридора, стремясь как можно быстрее добраться до своей комнаты. Скоро все в Башне начнут вставать, не хотелось бы натолкнуться на кого-нибудь в столь ранний час. Всклокоченный и нездоровый вид вызовет ненужные вопросы, а слушать ещё один разговор на душеспасительные темы она не в настроении. В комнате, на кровати, ее ждет плюшевый Халк - копия той игрушки, что была у нее в детстве. Она была на всех детских фотографиях Алисы, даже на той, самой первой, когда новорожденная сладко спала в своей колыбельке, Халк сидел рядом, как верный страж. Он был с ней, даже когда Стражи разрушали их дом, он был единственной игрушкой, которую она смогла взять с собой. И тем более, верный друг ушёл из дома вместе с ней. Плюшевый монстрик сгорел в доме Наставника, вместе с остальными вещами, хотя самое необходимое Френ спустил в подвал. Кажется, только сейчас она начала понимать, почему мужчина так не любил эту игрушку. Халка она всегда воспринимала, как мягкое и тёплое существо, доброе и заботливое. Даже, когда увидела его вживую. Даже, когда его зверский рык оглушил её в первый раз. Даже когда он с лёгкостью разнёс по кусочкам огромное здание. Даже тогда она не боялась. Как можно бояться того, кто охранял тебя от ночных кошмаров и был поверенным всех детских тайн? Увидев эту игрушку на полке в каком-то уголке ме­гамар­ке­та, куда Наташа отправила её "погулять", Алиса немедленно её купила. Потому что с некоторыми вещами она не хотела расставаться никогда. С Брюсом Беннером ситуация была немного другая. О нём Ал услышала, когда ей было около восьми лет. Тогда отец поставил себе цель "активировать" её, ускорить развитие на столько, чтобы Ген Икс высвободил свою силу. Это было опасно и могло привести к разрушению организма и гибели, но были и те, кто выдерживал процедуру и поднимались на новый уровень мутации, становясь практически всесильными. Но там ждала ещё одна опасность: слишком много силы, слишком много власти, слишком много ответственности, слишком много давления – всё это приводило к безумию. Алисе повезло, что перед введением стимуляторов кто-то догадался сделать тесты. Тогда и выяснился её "дефект", как выразился кто-то из занимавшихся подготовкой дочери командира к операции. Скотт решился обратиться за помощью как раз к Брюсу Беннеру – специалисту по гамма-излучениям, изменению человеческого тела и прочему, что было так необходимо лидеру Людей Икс. Ал помнит, что после встречи Саммерс вернулся с разбитым носом и долго жаловался на несдержанность Беннера своей второй жене Эмме Фрост. При личном знакомстве Алиса Шутер сказала Брюсу Беннеру спасибо. Она никогда не винила отца в том, что он фактически был готов принести её в жертву. Она понимала что того требовало время, вокруг была война и был нужен каждый солдат. Если бы было возможно, Ал собрала бы все силы, чтобы выдержать операцию. Она благодарила учёного за жалкий вид гордого вождя мутантов, за то, что тот показал ему, что не все безропотно должны подчиняться его приказам. Может, Брюс прав, и она всегда будет искать оправдания людям, что подвергли её риску и мучениям, даже преступнику даст шанс исправиться. Но никто не знал самого главного. Шутер была на месте бывшей базы Людей Икс, прибыла туда спустя час после атаки вместе с людьми из Сопротивления. Отца она нашла быстро, когда-то гордый командир лежал, израненный, привалившись спиной к какому-то камню. Через кварцевый визор, что едва держался на его лице, Ал не могла видеть его глаз, но при беглом осмотре поняла, что оставалось ему не долго. - Да уж, достойный финал для такого, как я, - даже в таком положении он продолжал держать себя, как подобает. – Ты же стрелок "Мстителей"? - Нет больше "Мстителей", - отозвалась девушка, поправляя перевязь Шальной. - "Мстители", как и "Люди Икс", это не просто команда необычных людей. Это огромный плавильный котёл, в котором каждый обнажает свои лучшие качества и вкладывает душу в общее дело. "Мстители" и "Люди Икс" будут жить, пока будет жива идея, - мужчина закашлялся, по его губам полилась свежая кровь. - Да. Правильно. Именно так, - соглашается девушка. - Дай мне пистолет, девочка, хочу уйти быстро. Она не спорит, знает, что либо он выстрелит в себя сам, либо умрёт через несколько часов в страшных муках. Поэтому достаёт из кобуры на ноге доставшийся от Наташи трофейный пистолет, вкладывает в ослабевшую руку и отворачивается. - Ты выросла такой красавицей… - долетают до неё хрипящие слова, вместе с ними возводится курок. – Твоя мама гордилась бы тобой, Алиса… И я горжусь… - а потом был выстрел. Из металлических деталей костюма Скотта Саммерса сделали второй жетон с микрокартой внутри. И, куда бы она ни пошла, она всегда чувствует твёрдую руку отца на своём плече. Ещё раз извините за задержку. И поздравляю всех с масленицей! Накушайтесь вкусных блинов досыта.