Билет в один конец

В штате Нью-Мексико расположены зоны отличного астроклимата, что привлекает сюда со всего мира астрономов. Но самым лучшим городом был Галистео, затерянный среди пустыни. Именно там Джейн Фостер и обосновалась, когда отправилась писать свою фундаментальную работу о погодных явлениях. Именно там и произошло событие, перевернувшее всю её жизнь. Джейн волновалась. И дело было не в очередной работе, которую она готовилась выставить на суд научного сообщества. И не в профессоре Селвиге, письма от которого приходили с завидной регулярностью. В ЩИТ ему нравилось, недавний инцидент с Локи и потеря Тессаракта не сломили его настрой продолжить работу в этом месте. И даже не в Дарси, закрутившей роман с сыном хозяина книжного магазина. Девушка, и до этого не отличающаяся дисциплиной и прилежностью, стала рассеянной, часто витала в облаках и почти каждая ее фраза начиналась с "А Клайд...". Дело было в Торе. Но лучше начать по порядку. Когда за ней неожиданно прислали из Трамсе, Джейн Фостер не очень удивилась - слухи разлетались быстро, и неудивительно, что половина ее коллег уже прознали о гостях из другого мира, которых ей посчастливилось встречать (и сбивать машиной, но это мелочи, не правда ли?). Работать там было одно удовольствие, лаборатория оказалась еще лучше, чем она ожидала. Новейшее оборудование, современные обсерватории, дружелюбные сотрудники - это стоило многочасового перелета, и нытье Дарси не могло испортить того воодушевления, с которым Джейн принялась за работу. Ведь теперь появился реальный шанс найти путь к Тору. Но все рухнуло в один момент, когда в очередном выпуске новостей в прямом эфире показали развернувшуюся на Манхэттене бойню, и Джейн увидела до боли знакомый красный плащ, вспышки молний и прищуренные голубые глаза. Женщина не могла в это поверить - он здесь, он вернулся, Тор на Земле! Кажется, у нее в руках была кружка с кофе, а теперь она лежит осколками под ее ногами, а бодрящий напиток прозрачной лужей расплакался по полу, испачкав ее обувь и низ джинсовых брюк. Разве это важно? Что может быть важнее Тора? Да, в этот момент она понимала Дарси как никогда в жизни. Все же, астрофизики все романтики, без этого наблюдать за звездами невозможно. Джейн была уверена, что Тор ее ждет, она фантазировала, что бог сейчас сидит в одиночестве в ее фургоне в Нью-Мексико и гадает, куда она пропала. И не может позвонить, потому что хочет устроить сюрприз возлюбленной. Но Джейн ему все объяснит, когда приедет, попросит рассказать о том сражении в Нью-Йорке, будет слушать его громкий голос и поражаться его храбрости и силе. Джейн думала об этом всю дорогу до дома, даже нарочно спокойно вошла в свою лабораторию, не стала бегать по зданию, разыскивая самого желанного в мире гостя. - Джейн! - радостно позвали ее от входа. - Эрик? - Фостер спустилась вниз. Вот она глупая, конечно же, Тор будет с Селвигом, они же лучшие друзья, значит, и придут к ней вместе. Но Эрик стоял один, рассматривая прикрепленные к доске памятные фотографии с той ночи. - Я рад тебя видеть! - неестественно широко улыбаясь, начал он. - Как Трамсе? Оправдали слухи, которые о них ходят? Помнится, ты когда-то мечтала там работать. - Да, все замечательно. - Где же Дарси, почему не выходит меня встречать? - казалось, мужчина не замечал бегающего взгляда своей собеседницы. Но потом сдался. - Его нет здесь, Джейн. Тор вернулся в Асгард. - Далее последовал рассказ о Локи, Тессаракте, о пленении и обо всем, что Джейн Фостер можно было знать. Женщина сидит в растерянности, теребит низ блузки – распространенный жест нервозности. Селвиг порывается что-то сказать, как-то утешить, но понимает, что может сделать только хуже. Джейн уже поняла, что поездка – всего лишь способ отослать её дальше от Тора, чтобы он не отвлекался ни на какие мелочи. Почему только она не поняла этого сразу? - Ох, Джейн, прости старого дурака! – вдруг спохватился Эрик, с шумом и смехом вытряхивая всё содержимое своей сумки на стол, предусмотрительно отодвинув всё разложенное там добро. Фостер отвлеклась от бессмысленного разглядывания пустынного пейзажа за окном, подняла повлажневшие глаза на коллегу и хорошего друга, поддерживающего её во всех, даже в самых безнадёжных инициативах. Тот виновато улыбался, протягивая ей что-то, завёрнутое в серую писчую бумагу не самого высокого качества с каким-то рисунком и перевязанное едва ли не шнурком для ботинок. – Знаешь, он очень торопился, а я не стал менять упаковку, это ведь только для тебя… Пойду, найду Дарси, - мужчина понял, что сейчас его собеседница полностью поглощена неожиданным подарком и совершенно не обращает на него внимания. - Дарси… В книжном магазине… - только и пролепетала она вдогонку. Упаковку она снимала аккуратно и медленно, тянула время, предвкушая, что же там. Когда из очередного отогнутого уголка выскользнула золотая цепочка, в голову Джейн проскользнула совершенно неуместная мысль, что Селвиг купил ей какую-то безделушку, чтобы она не теряла надежды. Но эта мысль была немедленно задушена накатившим восторгом. На смятой бумаге лежал большой кулон – бледно-розовый камень в изящной оправе. Джейн даже название вспомнила – розовый кварц – и значение - камень зарождающейся любви и искренних нежных чувств. Он помогает справиться с душевными переживаниями, забыть обиды и разочарования и начать все сначала. Даже если носить украшения или талисман из розового кварца хотя бы непродолжительное время, то настроение улучшается, на смену замкнутости приходит открытость, появляется желание улыбаться и общаться с людьми. - Тор… - с улыбкой произнесла женщина, понимая, что все её мысли были напрасны. Откуда же он мог знать, о чём она будет думать, когда всё узнает? Божественное провидение, не иначе. И кто их, скандинавских богов, знает. Джейн смеётся, гладит пальцами амулет и чувствует себя маленькой девочкой, которой понравившийся мальчик впервые, краснея, подарил украшение. А на измятом листке размашистые и быстрые строчки, кое-где даже чернила потекли: "Держи при себе и тогда я легко найду тебя во всех девяти мирах". Джейн улыбается, вращается на офисном стуле и думает, что однажды точной сойдёт с ума. Одинсон появляется через полгода, если не позже. Тихой ночью за стенами грузовичка, в котором жила Джейн, раздались раскаты грома, сквозь занавески пробились всполохи молний. Фостер чуть пошевелилась, но не проснулась. Она уже устала просыпаться во время ночных гроз и выходить на улицу, чтобы удостовериться, что это просто дождь, а не Тор. Но эта буря заставила её в ужасе распахнуть глаза и буквально слететь с кровати, на ходу застёгивая тёплую куртку. Хотя бы, потому что на дворе был январь месяц, а в январе гроз не бывает. Не положено им, вроде. Тор очень красивый, в полном облачении сияющего доспеха, ветер колышет его тяжёлый алый плащ, вокруг него пляшет вихрь снежинок, изредка мерцают крохотные разряды молний. И выглядит он, мягко говоря, растерянно, озирается едва ли не в панике, сплевывая попавший в рот снег, в кромешной темноте пока не замечая Джейн. А та зажигает над дверью небольшую лампочку и ищет в глубоком кармане фонарь. Не хотелось бы ей слететь в сугроб прямо перед наследником Асгарда. Нет, перед своим любимым Тором. - Что за Ётунхеймская столица!? – ругается он, переступая ногами, слыша, как противно хлюпает внизу растопленный от попадания молнии снег. - Это зима, Тор! – смеётся Джейн, спотыкается, бежит по узкой тропинке. – На Земле так иногда бывает. - Вот ты где, - мужчина облегчённо вздыхает, крепит молот к поясу и подхватывает свою женщину на руки, обнимает, зарывается лицом в волнистые пропахшие кофе и домашним теплом волосы. – Я уже испугался, что потерялся. - Когда это ты чего-то боялся? – она обвивает руками мощную шею, не обращает внимания, что объятия слишком сильные, что металлические детали доспеха слишком холодные и обжигают обнажённые ладони. Не важно, это всё так не важно. - Ты, верно, замёрзла, - вдруг понимает Тор и, не опуская её из объятий, только перехватив удобнее, идёт в крохотный грузовичок-трейлер. Кажется, он стал ещё меньше для высокого Бога Грома. – Ты такая слабая и уязвимая, - вдруг произносит он, уже толкая дверь, но, увидев растерянные глаза Джейн, тут же добавляет: – Но смелости и упрямства тебе не занимать. Знаешь, я сражался недавно с вашими героями. Это потрясающе, Джейн! Люди такие маленькие, но в минуты опасности словно становятся больше, грознее и сильнее! Я… Я даже не предполагал, что такое может быть! Джейн, окончательно проснувшись, заваривает кофе, Тор сидит за небольшим столиком на выдвижной табуретке. Конечно, можно было бы сейчас уйти в лабораторию, там кухня больше, но Тора маленькое компактное жильё дамы сердца ничуть не смущает, да и выходить обратно в холодную темноту с колючим снегом, так напомнившую путешествие в Ётунхейм, было сомнительной затеей. Тор не боялся холода и темноты, он ненавидел всё, что напоминало ему о той авантюре, после которой он многого лишился. А вот этот земной напиток – кофе – он очень любил, даже упросил Селвига дать ему с собой пачку, чтобы показать жителям Асгарда. И дело было не только во вкусе и в бодрости, которую приносил этот напиток, но и в том, что можно было греть о чашку руки, следить за вьющимся на поверхности дымком. Было в этом что-то уютное и домашнее. - Люди из той службы "ЩИТ" предложили мне остаться с "Мстителями" и защищать Землю, - неожиданно говорит Тор, с неудовольствием отмечая, как его женщина вздрогнула. - И что ты ответил? – она села напротив, поджав ноги. - Я ещё ничего не ответил. Я нужен отцу в Асгарде, но я нужен и на Земле. Те, кого привёл мой брат не единственные во Вселенной. Придут другие, возможно, они будут ещё хуже, и я должен буду сражаться вместе со своими новыми друзьями. - Тогда что тебе мешает? Не хочешь быть привязан к одному месту? Боишься, что в твоё отсутствие в одном из миров может случиться непоправимое? – Джейн пытается понять, что так волнует непоколебимого и твердого Тора. Он бросает на неё какой-то хмурый и вопрошающий взгляд и только тогда она понимает: - Думаешь, что не сможешь жить на два фронта? Знаешь, мои родители развелись, когда я училась в школе. Мне было очень обидно, но я понимала, что это было необходимо, они постоянно ругались, мама упрекала отца в несерьёзности, отец упрекал мать в бездушности и чёрствости… Мама была врачом-хирургом, ей каждый день приходилось сталкиваться с реальностью, человеческой жизнью и смертью. А отец был астрофизиком, постоянно ездил в экспедиции, часто пропадал в обсерваториях и в университете. Я жила как между двух огней после их развода. Мать постоянно говорила, что отец недотёпа, совершенно не думал о семье. Отец писал мне восторженные письма и звал приехать на каникулы в очередной поход с ним, наблюдать за звёздами. Мама хотела, чтобы я получила хорошее образование, имела стабильный доход и работу, не связанную с постоянным риском и переездами. Отец просто показывал мне звёзды, рассказывал о том, что происходит в глубине космоса. Тор, я хочу сказать, что это тяжело – существовать в двух мирах одновременно, жить на два дома. Но, в отличие от меня, у тебя есть друзья, которые всегда тебя поддержат. Ты взял на себя большую ответственность, Тор, и я уверена, что ты сможешь… Ой! – Джейн настолько увлеклась своей речью, что не заметила, как мужчина вытянул могучие руки и легко усадил её к себе на колени. - Леди Джейн, вам бы только армию перед боем вдохновлять, - улыбнулся он. Фостер внимательно посмотрела на него и решила ничего не спрашивать о Локи и той битве в Нью-Йорке. Почему-то ей кажется, что сейчас не время. Может, чуть позже, может и никогда Тор об этом не расскажет. Она отставляет свою чашку на стол, зарывается холодными пальцами в золотистые волосы бога, мягко массирует подушечками пальцев, прижимается подбородком к макушке. Ей хочется прошептать, что всё хорошо, всё в порядке, и он может расслабиться, может не держать спину так прямо, не смотреть так твёрдо и уверенно. Может стать тем странным человеком, которым она встретила его впервые. Но она молчит, прислушиваясь к его тяжёлому дыханию. Если уж он пришёл к ней, то она постарается не испортить те дни, что им будут отпущены. - Эрик передал тебе мой подарок? – неожиданно спрашивает он. - Конечно! – Джейн радуется смене темы и быстро достаёт из-под пижамной футболки цепочку с кулоном. - Я плохо знаю магию, в детстве, когда нам объясняли простейшие заклинания, я часто пропускал занятия, менял их на игры с друзьями. Но заклятие поиска я усвоил хорошо. Держи его всегда при себе. Они созваниваются почти каждый день. Телефонную связь Тор не принимает долго, на заднем фоне его звонков слышатся чьи-то смешки, но постепенно привыкает, и первый разговор, когда он не кричит на маленький агрегат в его руках и никто уже ему не помогает, Джейн помнит хорошо. Тогда Тор сообщил ей, что переезжает с авианосца на землю, к Старку, ещё рассказал, что у них в команде пополнение и в который раз предупредил, что посетит её на выходных. Тор всегда приезжает на выходные, именно что приезжает, а не падает с неба, сверкая молниями. Он медленно, но верно приспосабливается к земной жизни, к земной одежде и транспорту, только манера говорить выдаёт асгардца. Однажды Джейн слышит по телевизору об обрушившейся на Нью-Йорк буре, а на следующий день приезжает мрачный Тор. Женщина мнётся, не знает, как начать, но надвигающиеся на город свинцовые тучи словно подгоняют её, торопят. Чем быстрее, она с этим разберётся, тем скорее вернётся прежняя осень с чистым небом. Они, как обычно, сидят на улице, около разожженного в бочке костра. Это их общее любимое место. Джейн ёжится, кутается в плед и теснее прижимается к Тору в поисках тепла. - Тор, что-то случилось? - Да… Нет, не важно, - рассеянно бросает он, на ощупь находя в сплетении тканей плоский живот астрофизика. - Знаешь, иногда всё же стоит говорить о своих проблемах близким людям. Может, я могла бы помочь? - Джейн, ты бы могла… Ты бы хотела… Точнее, я бы хотел… - а вот это уже её волнует, мнущийся и неуверенный Тор, который повелевал природной стихией, дрался с целой армией вторженцев и легко переносил тяжёлое оборудование из лаборатории в машину и обратно. – Забудь, - отмахивается он, в который раз давя в себе это неприятное ноющее чувство тоски и тревоги. Несколько дней назад он узнал, что оставит беременную Джейн в эпицентре чудовищной войны. *** Тор возвращается поздно ночью во вторник. В общей гостиной никого нет, в жилой части даже свет не горит, непривычно тихо и темно. Мужчина заносит сумку в свою комнату, переодевается и идёт на кухню, после долгих поездок ему всегда хочется есть. Он бы пользовался более привычным методом передвижения, но поездки на машине или автобусе ему нравились не меньше полётов на Мьёльнире. Когда летишь с бешеной скоростью, трудно разглядеть хоть что-то, что проносится вокруг тебя. А путешествуя на автомобиле можно смотреть в окно, слушать музыку или радио, или разгадывать японские кроссворды, которые стали любимым занятием, или даже спать. Земля Тору определённо нравилась всё больше. Особенно когда Сын Коула пообещал записать его в школу вождения, чтобы тот получил права и осваивал самостоятельную езду. Хотя, ему нравилось кататься на автобусах, можно было смотреть на обычную жизнь обычных людей. Что раньше он знал о Мирграде? Ничего, единственными источниками информации были скомканные обрывки в старых летописях времён войны с ледяными великанами. На кухонном столе лежал сложенный вчетверо лист с подписью: "Для Тора", а внутри содержалась подробнейшая инструкция, что откуда нужно взять, куда положить и сколько минут ждать, чтобы получить сытный поздний ужин или ранний завтрак. Внизу красовалась подпись: "Приятного аппетита. А.". Конечно, кто же ещё оставит бедному голодающему богу немного покушать… Тор даже сам рассмеялся придуманной им фразе. Ужин лёгок, приготовлен с расчётом на то, что после него Тор сразу же отправится спать. Только Алиса даже не догадывается, что Тор уже много дней не может нормально спать, как почти все в этом доме. Внезапно открывшееся будущее режет по сердцу, вгрызается как голодный пёс. Кажется, только он переживает всё так открыто: за окном сверкает молния, раздаётся грохот и завывания ветра – недавно успокоившаяся буря возвращает свою силу. Кухню он покидает под стук ливня по стёклам. Ручьи воды стекают сплошной стеной, на улице не видно даже фонарей. Тор потягивается, но сон почему-то не идёт, даже после стакана тёплого молока. "Выпей обязательно!" – написала Ал, а дальше привела несколько причин, почему ему необходимо это сделать. В общей гостиной горит небольшая лампа, негромко работает телевизор, видимо, нарастающая непогода кого-то разбудила. Хорошо, хотя бы будет с кем поговорить. Тор видит худые ноги, укрытые пледом так, что выставляются только тряпичные балетки, свешивающиеся с подлокотника большого кресла, что стоит к нему спиной. - Не люблю затяжные дожди, - раздаётся тихий зевающий голос, когда он подходит ближе, нависает чернильной тенью над тем, кто сидит в кресле. – И сырость не люблю, - Шутер щёлкает пультом, останавливая воспроизведение, и поднимает взгляд на Тора. Её разбудили привычные кошмары, смешанные со вспышкой молнии, слившейся с одним из выстрелов, какое-то предчувствие заставило выйти в коридор, оттуда в гостиную, найти брошенный диск с каким-то фильмом и устроится в кресле. Фильм оказался сказочным мультфильмом, на обложке красовалась девушка с копной всклокоченных кудрявых рыже-оранжевых волос, за ней стоял огромный отец, миниатюрная и тоненькая мама, резвились трое братьев-близнецов. Сверху было написано "Brave". Рыжая лучница в зелёном платье – ирония, достойная аплодисментов, ведь когда-то, ещё в Фиоре, ей предложили сшить платье из зелёной ткани. Алиса вчиталась в содержание аннотации и с удивлением узнала одну из тех сказок, что рассказывал ей Френ. - В Нью-Йорке всегда так осенью? – Тор хватается за этот шанс. Только недавно девушка выползла из своего непробиваемого кокона, подпустила к себе Наташу, сама пришла к Брюсу. - Я могу что-нибудь сделать? – неожиданно спрашивает она, подавляя очередной зевок, но упрямо не желая уходить досыпать. Знает, что не получится. - Что ты можешь сделать? - усмехается Тор, но под тяжёлым прямым взглядом сдаётся, понимает, к чему она клонит, садится на диван рядом. - Я могу что-нибудь сделать? – Ал повторяет вопрос, устраивается в кресле, как положено, выжидающе смотрит на Бога Грома. Она уже знает, что его тревожит, знает, о чём он хочет узнать, но гораздо важнее, чтобы он сам это сказал. Мужчина же переводит взгляд на экран, тянется за пультом, нажимает на воспроизведение. На экране посреди роскошного леса стоят несколько палаток, стол с яствами, штандарты с фамильными гербами, показывают охотничьих птиц, чинно сидящих на отведенных им местах. Мама-королева в фиолетовом платье играет в прятки с маленькой дочерью. - Почему я её оставил? – наконец произносит Тор, когда на поляне появляется папа-король, огромный и кряжистый, как медведь. – Почему я бросил Джейн? Почему я бросил вас? Алиса переводит взгляд на экран – Мерида учится стрелять из маленького, подаренного отцом лука. "Натяни сильнее, до самой щеки!" – наставляет отец. Невольно вспоминается свой Наставник: "Стой крепко, не щурься". Плохой фильм, грустный, вызывает не те эмоции, какие хотелось бы. - Знаешь, есть… У нас есть… Там, откуда я пришла… - она запинается, не знает с чего начать. Правда ужасна, нелепа и немыслима. "Только тот, кто своих уничтожит богов, может стать настоящим героем" – официальная, "правильная" пропаганда распространяла эту фразу на всех углах. "Долой супергероев!" – кричали они, не понимая, что делают. Шутер этот период не застала, когда она вернулась в Запретную Зону Нью-Йорка, супергерои уже вынуждены были скрываться. Но Тор ждёт от неё ответа, поэтому Ал собирается с мыслями и говорит: - Есть техно-вирус, небольшая капсула, которая, попадая под кожу, начинает быстро расти, проникать в ткани, в кости, последним захватывает мозг. Он уничтожает все внутренние органы, убивает человека за несколько часов в адских муках. Я видела такие превращения, когда в теле поселяется этот вирус, когда он растёт и развивается, мгновенно захватывая организм. Даже самый извращённый мозг не может этого представить. Человек умирает, а затем возрождается, но это уже не человек, а робот в человеческой шкуре, чудовище, безжалостный убийца, соединение техники и плоти. И кроме убийств он создаёт себе подобных, вживляет вирус другим, кто, по мнению системы, достоин стать её частью. От вируса не спастись, даже иммунитета не создать, он быстро подстраивается под любые препятствия. Тор никогда не бросал Джейн. Он умер и стал одним из "бывших". - Но… Но как? Я же Бог, я не должен быть подвержен земным болезням и тем более технологиям. Как это возможно, Ал? Ты шутишь, что ли? – мать Мериды Эленор объявляет о скором замужестве дочери. Алиса заплетает бахрому на пледе в косички, старается не смотреть на Тора. Тот боится принять страшную правду, но понимает – ей нет нужды лгать. Он забивается в угол дивана, пытается осмыслить, и не может. Не срастается, не клеится. Не может Божественный Тор, повелевающий громом и молниями, наследник трона Асгарда, сын Одина быть поражён земными силами. - Теперь ты понимаешь, как много я готова сделать, чтобы всё, о чём я говорю, осталось нелепой историей, страшной сказкой, которую придумают и забудут. Тор погиб до моего появления, и, кажется, что это частично снимает с меня вину за его смерть, да только это не так, это делает меня ещё более виноватой, - она говорит тихо, словно издалека, из пучины своих страшных воспоминаний. Это ужасное чувство, когда в голове сотни невидимых судей бьют молотками и выносят вердикт – виновна! Виновна! Виновна! Приговаривается к смертной казни. – Прости меня. Тор вздрагивает, сжимает кулаки, словно хочет ударить её, прихлопнуть, как муху. Нет человека – нет проблемы, но в данном случае всё наоборот. Даже в полутьме видно, что взгляд у неё пустой, безжизненный, он часто такой, можно сказать, привычный, она постоянно в своих воспоминаниях, не хочет их отпускать, боится что исчезнет, если забудет. Алиса ждёт хоть чего-то, она с радостью примет даже агрессию, даже если Тор быстро встанет и вздёрнет её на ноги, изобьет до полусмерти. Нет, Джарвис не допустит драк вне спортзалов, поднимет всю команду или включит пожарную систему, окатив их ледяной водой. Мужчина волевым усилием заставляет себя расслабиться, разжать кулаки и ответить: - Ты не виновата. Ты ни в чём не виновата, - он отворачивается к телевизору. Жизнь на экране продолжается, Мерида попадает в дом колдуньи, которая называет себя резчицей по дереву. За медальон с шеи девушки старуха соглашается ей помочь в отношениях с матерью. Но здесь и кроется всё противоречие – никакая магия не сможет помочь достичь согласия с близким человеком. Ал мало интересует сюжет, её взгляд прикован к Тору. Проклятое "смотреть и видеть" в действии, вместо привлекательного мужчины с солнечной озорной улыбкой рядом с ней сидит полусгнивший мертвец с облезающей кожей и торчащими из-под неё механизмами и проводами. Ал было почти шестнадцать в тот момент, без нескольких месяцев. Она едва освоилась в команде, едва оправилась от первых боевых ранений, она думала, что видела всё, но на её пути встало нечто гораздо страшнее всего увиденного ранее – "Бывший" Тор. С того момента всё, что могло напугать простого человека больше её не трогало. Ал помнит, её словно молнией ударило, хотя, умерев, Тор потерял свои божественные силы, эта кукла была простой куклой, только не человечески сильной. Она замерла на месте, не в силах шевельнуться, загипнотизированная неживым несуществующим взглядом – из разодранных прорезей, где раньше были глаза, на неё смотрели переплетения проводов с прикрепленными глазками камер. И это было страшно чудовищно несправедливо и больно. Гнилая кожа отставала от него лоскутами, некогда блестящий доспех покрылся ржавыми разводами (неужели это возможно?), алый плащ напоминал о себе обрывками, лежащими на плечах. Кажется, кто-то её звал, кто-то кричал убегать, к горлу подкатывала тошнота, но она стояла, приросшая к земле, в ужасе рассматривая бывшего бога, а теперь ходячий труп. "Бывший" приблизился к ней, дохнул в лицо смрадом гниения и подхватил грязными, мерзкими твёрдыми руками. Крики рядом стали громче, кто-то бросился к ним, Ал успела заметить только красные короткие волосы, но они уже поднимались в воздух, в ушах звенело от резкого скачка, пальцы, пытающиеся разжать хватку не слушались, скользили по мёртвой коже и холодному металлу. А потом мироздание сжалилось над ней, и она потеряла сознание, ещё не зная, что её принесут в концлагерь, где сотни таких же ждут смерти, и лишь два человека – маленький Леонард и носящая под сердцем новую жизнь Джейн - ещё верят в спасение. - Прости меня, - ещё раз повторяет она, до побелевших костяшек сжимая ладони на покрывале. - Ты не виновата. Ты ни в чём не виновата, - ещё раз повторяет Тор. Королева Элинор превращается в медведицу, король с друзьями бегают по замку в её поисках. Вот и обещанный подвох, магия в действии. Кажется, суматошные поиски Фергуса, проделки мальчишек и действия медведицы должны быть забавными, да только совсем не смешно. - Она, должно быть, ненавидела меня, - вдруг произносит Тор. - Нет, - откликнулась Алиса, кутаясь плотнее в плед, почему-то ей стало холодно, по мышцам пробежало это забытое чувство, остановилось где-то в коленях. – Она говорила, что он лучшее, что могло случиться в её жизни. Она очень любила его, всегда любила. - Что стало с Джейн и детьми потом? - Это очень занимательная история… *** Леонард с шумом втянул носом относительно свежий ночной воздух, чихнул и потёр пальцами нос. Алиса пожелала ему доброго здоровья, достала здоровой рукой бумажную салфетку и протянула мальчику, потом поправила на нём шарф. После побега он стал покашливать, Брюс беспокоился, как бы простуда, если это она, не перешла в нечто худшее. Джейн и малыши в противовес чувствовали себя отлично, только молодая мама была слаба, быстро уставала, почти не вставала с постели и не могла уделять много внимания детям. Но вызванная из резервации акушерка осмотрела её и сказала, что ничего страшного, что много сил ушло на роды, что нужно подождать и дать ей отдохнуть. Рука в гипсе нестерпимо чесалась, Шутер даже попробовала протолкнуть туда кусок проволоки, но ничего не получилось, Беннер наложил повязку на совесть. Перелом ныл не переставая уже третьи сутки, с того самого момента, как схлынул адреналиновый шок, заглушавший боль. От обезболивающих препаратов она стойко отказалась в пользу Нат – наспех сделанные Тони протезы приживались плохо, специалист по нейрохирургии сделал что смог, но предупредил, что это чужие для организма предметы и что он будет их отторгать. Любое движение причиняло страшную боль, но это лучше, чем совсем ничего, лучше, чем стать бесполезной. Иногда она смотрела на свои металлические пальцы так, будто хотела выдрать их, выдрать вместе с мясом, вместе с рукой, вместе со своей жизнью. Даже изуродованное лицо её не так беспокоило, кому нужна красота, теперь она бесполезна, не имеет ценности. Там, в плену, они обе что-то оставили, но они уже знали, что им суждено потерять что-то гораздо важнее. Вдруг в нескольких десятках метрах от них что-то взрывается. Ал пригибает Леонарда к земле и оттаскивает за обрушенную стену некогда величественной Башни Старка. Странно, но взрывной волны почти нет, даже грохот не такой сильный, как при обычных взрывах. Она переждала первую взрывную волну, удержала Лео на месте и осторожно выглянула наружу. Там, откуда они только что ушли, теперь стояли другие люди. И выглядели они, мягко говоря, странно: длинные, до пят, плащи, вычурные доспехи, бесполезное в их условиях, оружие, вроде щитов, мечей или топора у самого большого из них. Алиса прищурилась - такой тёмной ночью, как эта, увидеть что-то конкретное трудно, придется довольствоваться тем, что есть. Если это враги, то нужно срочно послать Лео за подмогой, самой ей, со сломанной рукой и одним пистолетом, не справиться с тремя мужчинами и одной женщиной, а если друзья... Хотя, какие здесь могут быть друзья? Была бы с ней Шальная, можно было бы попробовать дать им отпор, но винтовка в сотнях метрах от неё, под землёй, да и для стрельбы нужны две руки. Поэтому, как ни крути, они в проигрыше. Хотя, Наставник как-то сказал, что камни - тоже оружие. А камней здесь много, только против гостей в доспехах они не самое грозное средство атаки. - Ух ты, - восхищенно шепчет Лео, всё же выглядывая из-за камня. - Ал, я же их знаю. - Откуда? - девушка почти не дышит, наблюдает за озирающимися пришельцами, только сейчас замечая, что земля под ними дымится. - Они в комиксах о Торе были. Это леди Сиф и три воина - Вольштагг, Фандрал и Огун. Из Асгарда, - рассказывает он свистящим шёпотом. - Да, юноша, ты прав, - раздается мягкий голос совсем близко. Шутер вздрагивает и медленно оборачивается, прикрывая собой Леонарда. Как она могла не почувствовать чьё-то приближение? Перед ней стоит высокий блондин с щегольски завитыми усиками и нагловатыми светло-зелёными глазами. Черты лица его тонки и аристократичны, пухлые алые губы сложены в приветственную полуулыбку. Алиса залюбовалась бы им, если бы не ситуация. - Меня зовут Фандрал, - представляется он, берёт в ладонь здоровую руку девушки и целует её. - Я Алиса, а это Леонард, - кивает она. - Что вам здесь нужно? - без предисловий спрашивает она. - Мы пришли по приказу Одина за леди Джейн и двумя её детьми, - прямо ответила Сиф, немного скривившись при имени Фостер. - Дааа? А где вы были, когда она гнила в плену? - зло процедила Ал. - И как вы вообще узнали, где она сейчас? - Алиса, тише, они же… - попытался что-то сказать Лео, но девушка жестом оборвала его. - Мне плевать кто они, хоть фейри и три лесных духа. У нас здесь война, а не костюмированная вечеринка! – она злится, и не понимает почему. Ей обидно, что им пришлось спасать Джейн самим, хотя Один мог прислать своих людей и раньше. Она зла, что он вообще сунулся в их дела, что ничего не сделал после того, как убили его сына. Боги же, чёрт их разберёт! Она ждёт ответа, но воины не отвечают, только самый большой из них, с длинными кудрявыми волосами, с секирой в руке, наверно, Вольштагг, хочет что-то сказать, но под тяжёлым взглядом Сиф замолкает. Алиса вздыхает и произносит: – С нами пойдёт только один, остальные останутся здесь. Тот, кто пойдёт, должен оставить всё оружие. - Что? Как ты смеешь…! – взрывается Сиф, видимо, само присутствие на Земле выводит её из себя. Но до этого молчавший хмурый воин с внешностью азиата и искусно убранными назад волосами кладёт ей руку на плечо. - Огун? - Девушка защищает свой дом, - сдержанно говорит он, но его холодные слова пробирают до костей. – Мы должны уважать её смелость, - он быстро снимает с себя всё вооружение и отдаёт Вольштаггу. – Я пойду с тобой. Алиса кивает и пробирается через завалы к заветному входу в их дом. Огун идёт за ней, не отстаёт, кивает, когда она предупреждает его о крутых ступеньках или низких потолках. Лео крепко держит её за здоровую руку, с подозрением оглядывается на спутника. Хотя он и был поклонником Тора когда-то, но теперь времена изменились. Они вдвоём толкают входную дверь и проходят из тёмного и сырого коридора в светлое помещение их дома. - Что-то вы быстро вернулись, - выходит к ним Роджерс, стирая с рук масляные пятна – с недавних пор он стал помогать Тони в мастерской, - но напрягся, увидев Огуна. – Кто это? - Асгардец, - Лео помогает Ал снять курточку, затем только раздевается сам. – Ещё трое наверху. Они пришли за Джейн и малышами. Стив смотрит исподлобья на пришельца, но тот выдерживает взгляд Капитана. Лео кивает ему и ведёт Огуна в комнату Джейн. Женщина сидит на стуле возле своих детей и поёт им колыбельную. Младенцы лежат в одной кроватке, тихие и сонные, не скажешь даже, что их отец – Бог Грома. Мужчина почти незаметно оттесняет Леонарда и Алису в сторону, быстро подходит к молодой маме. - Леди Джейн, - негромко окликает её Огун, останавливаясь на почтительном расстоянии. – Вы помните меня? - Да, конечно. Огун, верно?- она пытается встать, но один из малышей просыпается и начинает хныкать. Женщина берёт его на руки и укачивает. Все, кто уже видел их, удивляются, ведь малыши крупные и тяжёлые, не такие, какими обычно рождаются. Фостер отшучивается – это же дети Бога. Джейн напугана и встревожена, но Лео сел у её ног, всем видом показывая, что никакой ас ему не страшен. Показалось, или, рассмотрев мальчишку лучше, Огун забеспокоился? Да быть такого не может, с чего ему бояться худенького болезненного паренька двенадцати лет отроду, даже если он прошёл ужасный плен и немного не дружит с головой. Что Лео немного помешан, они поняли быстро, ещё в лагере, он мог рассказывать какие-то совершенно безумные истории о других мирах, смешивая реальность и вымысел, говорил об огромных синих людях с красными глазами и о заросших чёрными волосами крохотных карликах, что трудятся день и ночь в своих мастерских. Алиса не очень озаботилась этим, она сама имела нечто подобное – действительность для неё часто переплеталась со сном, в смердящем жаре ей чудился морозный ветер, в грохоте выстрелов – звон тетивы. Она помешана на Фиоре, не может её забыть, не может принять новую реальность. Никто из них не может. - Я и мои товарищи прибыли сюда по приказу Одина-всеотца. Он приглашает вас и ваших детей в Асгард. - Приглашает? Меня и детей? – переспрашивает Джейн. Леонард хмурит брови, подбирается, словно для прыжка. - Имеется в виду, что ты останешься в Асгарде, будешь растить детей в безопасности, а не среди войны. Я же правильно понял вашу цель, Огун, - с нажимом произносит Стив, что занял позицию у двери. Джейн и младенцы часть его команды, нет, часть его семьи, и он должен позаботиться о них. - Да, вы правильно поняли, - асгардец строг и холоден, кажется, именно такими и были древние японские самураи. - Пойдёшь со мной, Лео, - Джейн коснулась мягких волос мальчика. – Кто-то должен будет мне помогать с детьми. - Стив поджимает губы, но кивает. Джейн мудрая женщина, она поняла всё правильно. Кругом горе и смерть, лучше будет, если она вырастит своих сыновей там, где спокойно и безопасно. Если человечеству суждено исчезнуть, то пусть хотя бы в Асгарде сохранятся полукровки. Шутер вздыхает, но встаёт и начинает собирать вещи, так лучше, она знает. Джейн тянет её за рукав, обнимает за шею. – Ты поможешь мне перенести их? - и, дождавшись кивка, позволяет Огуну помочь ей подняться. Она бы с радостью забрала и Алису, девушка хорошая помощница, но место её на Земле в последние дни. Асгард прекрасен. Это всё, что могут сказать прибывшие по радужному мосту люди. Так же застыл Леонард, часто представляющий себе это место, и если бы малыши на их руках не захныкали тревожно, то они бы так и стояли. Джейн не доверила никому из воинов своих мальчиков, а сама нести их не в состоянии – она ещё слаба. Ал проверяет перекинутый через голову кусок ткани, завязанный за шее – в такую импровизированную сумку ей положили младшего Эрика, самого тихого и спокойного из близнецов. Леонард же старательно отвлекал шумного Торнтона на блестящий Радужный мост, на сияющие доспехи удивлённого Хаймдалла, на постройки Вечного Города, на яркие, не такие как на Земле, звёзды, на величественный водопад мимо которого они проезжают, ведь от моста до дворца не дойти пешком. Торнтон или Тор-младший, трёх дней отроду, открывает маленький розовенький ротик, хлопает большими глазками и тянется всем хрупким тельцем к сидящей рядом маме. Эрик ведёт себя тише на руках Алисы, но едва мама отворачивается к брату, начинает недовольно булькать. Напротив них сидит Сиф и старательно делает отсутствующий вид. Позже, прочитав вместе с Тором-старшим "Старшую Эдду", Шутер поймет, в чём дело, но сейчас четыре воина её мало интересуют. Свёрток с Эриком лежит на её гипсе и каждое лишнее движение простреливает руку так, что ощущается даже в щиколотках. Тогда она ещё не умела так терпеть боль, как сейчас. "Что нам страданья тела, когда душа страдает!" – нараспев декламировала она, смеясь. Царская чета встречает их неожиданно тихо и скромно, нет ни большой свиты, но огромного пира. Только за спиной тоненькой царицы Фригг несколько служанок, да пара человек охраны. Леонард робеет и придвигается ближе к Алисе, а та опускает глаза, не в силах смотреть на блистательную роскошь небольшого зала, куда их привели. Она чувствует себя, как оборванец, пробравшийся в королевский замок с друзьями – их одежда поношена, давно нуждается в обновлении, хотя чистая и зашитая. Среди этого великолепия они выглядят жалко. Царица приподнимает юбки и лёгкими неслышными шагами подходит к Джейн, берёт её за руки, потом обнимает, утирая слёзы. - Это мои друзья, - произносит Джейн тихо, протягивая руку к Лео. – Алиса и Леонард. Мальчик, ещё прижимая к груди задремавшего от долгой поездки Тора-младшего, чуть выступает из-под защиты Ал. Фригг тихо охает и опускается перед ним на колени, не заботясь о мнущемся подоле пышно расшитого платья. - Здравствуй, малыш, - ласково говорит она. И не ясно, с кем разговаривает – с растерянным Леонардом или с посапывающим младенцем. - Его зовут Торнтон, но мы называем его Тор-младший, - выпаливает Леонард, вздрагивая, когда к нему приближается сам Один. – А это Эрик, - кивает он на руки Алисы. - Как вы красиво их назвали, - улыбается царица, не сводя взгляда с краснеющего Леонарда. Один кладёт большую ладонь на плечо жены и поджимает губы. Фригг кивает и поспешно встаёт, расправляя подол платья. Женщина подхватывает Джейн под руку и ведёт их в женскую половину дворца, где живут маленькие дети. Леонард уже взрослый, поэтому Фригг забирает Торнтона и оставляет его с Одином у входа. - Они уложат малышей и вернутся, - вдруг говорит царь, голос у него густой, чёткий, но совсем не страшный, решает мальчик и идёт за ним в обеденный зал. Леди Сиф и три воина бесшумными тенями следуют за ними. Но Лео не отпускает чувство какой-то тревоги, словно… Он здесь уже был, словно он не в первый раз видит беззащитную спину царя перед собой. Мальчик ускоряет шаг и идёт вровень с Одином, руки сами тянутся обхватить его мощную ладонь, но он вовремя себя одёргивает – нужно уметь различать реальность и вымысел. В комнате, куда приводит Джейн и Алису царица, много игрушек, детской мебели и подушек. Торнтона и Эрика сразу кладут в кроватки, несколько нянек останутся с ними, пока не будет мамы. Джейн тревожится, но подчиняется воле царицы – с детьми не будет ничего плохого, она покинет их ненадолго, их хотят видеть для беседы с царём. Алиса тяжело вздыхает и гладит здоровой рукой по головкам с редким пушком волос – она их уже не увидит. - Ты тоже можешь остаться, если хочешь, - тепло произносит Фригг. - Нет, я не могу, - Шутер делает вид, что ей что-то попало в глаза, не хочет, чтобы кто-то видел её слёзы. – На Земле остались дорогие мне люди, я нужна им, - смущённо объясняет она, но видит в глазах царицы понимание. Для Джейн проносят красивое платье, несколько женщин помогают ей привести себя в порядок перед трапезой. Обеденный зал так же встречает их тишиной, в честь прибытия Джейн и детей не стали устраивать пышного торжества. Леонард оживлённо разговаривает с Одином, размахивает руками, гримасничает, а когда возвращаются женщины, извиняется и бежит к ним. Фригг пытается протянуть к нему руки, но он бежит к Джейн, заметив её бледность, и помогает ей дойти до стола, только потом усаживается рядом. Джейн всегда будет для него на первом месте, иногда кажется, что будь он младше, то называл бы её "мама", а Торнтона и Эрика – "братишками". Но даже для своих двенадцати Лео – очень серьёзный и вдумчивый мальчик, даже небольшая поправка на психическое состояние этого не портит. Что поделать, дети на войне рано взрослеют, если вообще бывают детьми. Он заботлив и предупредителен, истинный джентльмен, помогает устроить на столе загипсованную руку, перекладывает столовые приборы так, чтобы Алисе было удобнее есть одной рукой. - Юный Леонард рассказал мне о ваших злоключениях, - произносит царь и в голосе его слышится усталость? Боль? – Я сожалею, что не смог помочь вам. Узнай кто-то, что Тора больше нет в живых, что трон Асгарда остался без наследника – началась бы междоусобица. И эту войну Асгард бы не пережил. Когда-то у меня было два сына, - со вздохом произносит он, и впервые, приглядевшись внимательнее, Ал видит его усталость, видит, как он стар. – Младшего погубила моя невнимательность и холодность, старший умер, как и полагается воину, – в бою. Ваши сыновья, леди Джейн Фостер, единственный шанс на сохранение мира в девяти мирах… *** - После ужина Один приказал отвести меня к лекарям, чтобы мне вылечили руку, - Ал вытягивает некогда бесполезную руку вперёд, демонстрируя её подвижность. – Я вернулась на Землю через месяц, хотя для меня прошло от силы часа три или четыре. Но как оказалось, возвращаться мне было практически некуда, наш дом был разрушен. Радужный мост привлёк слишком много внимания, на Башню напали, повезло, что мы давно обустроили место, куда могли бы сбежать в таком случае. Леонард вернулся к нам где-то через год, после смерти Стива. Только вернулся он каким-то другим, он уже не был тем болезненным мальчиком, которого мы забрали из плена. Он подрос, стал сильнее и даже научился магии. - Магии? – вздрагивает погруженный в себя Тор. - Да. Он стал созидателем льда, как он говорил. Мог создать изо льда любую вещь, мог заморозить что угодно. А вот Джейн я больше не видела. И, насколько я знаю, Радужный мост на Землю больше не открывался. Они снова возвращают внимание к телеэкрану, где уже заканчивается фильм. Мерида накрывает матушку зашитым гобеленом и та превращается обратно в человека. Счастливый предсказуемый конец. В жизни так не бывает. В жизни вообще магии нет. Всегда есть завтра и жизнь предоставляет нам новую возможность, чтобы всё исправить. Но почему во многих случаях это всего лишь красивые слова? Алиса подбирает плед и пересаживается к Тору на диван, прячет ноги под себя. Ей отчего-то очень холодно, хотя в комнате отрегулирована температура, да и не должна она чувствовать холод, сколько в ней этого холода. - Скажи, как там Локи? – неожиданно спрашивает она. - Почему ты спрашиваешь? Ты же его даже не знаешь. А всё, что люди знают о нём - не правда, - фыркает мужчина, но понимает, что сказал это очень грубо, непозволительно грубо для девочки, которая только что дала ему надежду. – Локи гниёт в темнице. Когда я привёл его домой, он… Он стал умирать, медленно, мучительно, страшно… он угасает с каждым днём. Видимо, читаури как-то поддерживали в нём жизнь и сознание, возможно, он был такой же их марионеткой, какие он создал для себя, но теперь… Он сходит с ума, воет, словно смертельно раненный зверь, кричит, рассказывает о кромешной тьме и Бездне, мечется по камере. Всеотец решил, что это безумие - лучшее его наказание. Бог Безумия стал безумен, - горько усмехается Тор, прикрывая глаза рукой. – Я хочу чтобы хотя бы перед смертью Локи получил своё прощение. А в следующей жизни, если Иггдрасиль даст ему её, пусть он вновь творит свои безрассудства. - Локи, он… - девушка запинается, сжимает и разжимает пальцы, кусает губы и всё же решается, - и мой брат тоже… Умытый дождём Нью-Йорк встречает первое солнечное утро, а Клинт Бартон, запинывая ревность как можно дальше, укрывает сползшим пледом сладко спящих Тора и Алису. Никогда не теряйте надежды и веры в лучшее, потому что после самой черной ночи всегда бывает светлый день и даже после самого сильного ливня ярко светит солнце. Минутка меня. Прошу прощения за задержку, глава большая, писать про Тора было сложно. Я знаю, что новорожденные дети всё время спят или ревут, но будем считать, что божественные отпрыски в первые недели быстро растут.