Билет в один конец

Пеппер всегда умела просчитывать риски, в конце концов, думать на десять шагов вперёд было ей свойственно ещё с престижного экономического университета, который она закончила с отличием. Вирджиния Поттс была членом секретарского объединения в "Старк Индастриз" ещё в то время, когда компанией руководил Говард Старк. И для неё это было не самое лучшее время, никто не хотел воспринимать серьёзно молоденькую девушку с веснушками, пусть и с блестящим образованием, которой на первых порах приходилось готовить бумаги для совещаний и приносить кофе. После смерти Говарда, его сын Энтони Старк принял на себя управление компанией и быстро оценил возможности Пеппер, ведь она понимала ежедневную систему управления компанией гораздо лучше, чем он сам. Теперь она могла быть счастлива, ведь её оценили по достоинству и вчерашние задиры-коллеги глядели на неё с уважением. Но она знала о бродящих по разным углам слухах об их связи с Старком-младшим и как именно ей досталась эта должность. Поначалу она плакала в сторонке от унижения и обиды, но потом привыкла, смогла поставить себя выше этого и теперь с вызовом смотрела на очередных сплетников, когда проходила мимо, постукивая острыми шпильками по идеальному полу. Влюбиться в собственного начальника – как избито и абсурдно, Пеппер всегда считала, что не опустится до этого. Но глупости приходят в нашу жизнь, совершенно не спрашивая, нуждаемся ли мы в них, на то они и глупости. Старк творил свои безумства, напивался до бессознательного состояния, таскал в свою постель моделей из журналов и актрис, а сама Поттс утром безропотно "выносила мусор". Затем случился Афганистан, и тогда всё изменилось. Она не спала ночами, волновалась так, что тряслись руки, едва находила в себе силы общаться с журналистами и вести дела компании. И когда к ней с трапа сошёл довольно ухмыляющийся, но похудевший и осунувшийся Старк с новой сияющей штукой в груди, умело прикрытой повязкой, она сказала что-то про слёзы радости, а потом добавила, что ей не придётся искать новую работу. Всё, что угодно, лишь бы не сказать правду, лишь бы не выдать себя ни словом, ни жестом. Пеппер умела просчитывать риски, а этот риск ничего не стоил. У неё слишком много сомнений, слишком многое она может потерять. Со Старком даже самые светлые дни могут превратиться в кошмар, теперь, когда он стал Железным Человеком, он постоянно рискует не только собой, но и окружающими. Он попал в поле зрения спецслужб, она даже была рада этой девушке, Наташе Романофф. Конечно же, Пеппер знала о том, кто она на самом деле и зачем прислана, агент Коулсон уведомил её ещё в самом начале, поэтому по её рекомендации были созданы файлы биографии Натали Рашмонд. Много ли ему нужно теперь? Лишь бы были силы для нового боя, лишь бы не остыл пыл, когда взрывается новое детище прямо в его руках. Его теперь даже не интересуют девушки с обложек. Ну, а сама Вирджиния давно стоит в полушаге от края. Однажды, когда ещё не случились "Мстители" и инопланетное вторжение, Пеппер позволила себе уехать на несколько дней в далёкую заснеженную местность, где не брали телефоны. Кажется, это произошло после случая в "Старк Экспо", у неё отказали нервы и все внутренние тормоза, она целовалась с Тони на крыше, после того, как тот вырвал её из-под взрывной волны. Девушка подумала, что ей необходим отдых, бросила все дела, оборвала все связи и уехала, никому ничего не сказав, даже верному другу Хеппи. Пусть, ей нужно успокоиться и прийти в себя, подумать, проанализировать ситуацию, найти выходы. Решение о поездке она приняла спонтанно, увидев в одном из журналов, в избытке лежащих по всему главному офису компании, тончайшие веточки деревьев, покрытые инеем, будто хрустальным шлейфом, на фоне чистого голубого неба. Невообразимо. Волшебно. Совершенно. То, что нужно. В тот пасмурный вечер она сидела на крыльце с чашкой чая, тарелкой ещё тёплого печенья, заботливо присланного хозяйкой участка, где она сняла одинокий домик, и куталась в тёплую шаль, оставленную ею же. Пусть Старк продолжает творить свои безумства без неё, она не настолько идеальна, чтобы это выносить. С неба сыпался мелкий снег, его подхватывал ветер и кружил в замысловатом хороводе, бросая танцующих белой россыпью к ногам усталой Пепс, будто склоняясь перед её стойкостью. Исполнения своих желаний нужно бояться, многие так говорили, но люди не хотят учиться, раз за разом наступают на знакомые грабли. Холодный ветер, как верный ласковый пёс ласкал её пальцы, окутывал их снежинками, словно успокаивал одним своим присутствием. Но в следующий момент срывался, путал распущенные волосы, украшал их жемчугом и бриллиантами щедрой красавицы, колдовал, пел ей песни дивной красоты, словно играл на этих самых хрустальных ветках заснеженного леса. Чай давно остыл, она поставила чашку на блюдце и уже хотела идти в дом, как вдруг ветер коснулся её лица, замораживая влажные дорожки слез. Слёзы? Когда она успела заплакать? Пеппер стирает их колючей шалью, но ветер упрям, вновь касается её щёк, но кажется ей, что это и не ветер вовсе, а чьи-то холодные руки. - Ты грустишь. Почему тебе грустно, разве не нравится тебе танец моих снежинок, разве не веселят тебя песни ветра? – звучит в ушах хрустальный голос. Вирджиния понимает глаза и видит перед собой высокую женщину в длинном белом платье с белыми же волосами, заплетёнными в косу, и прозрачно-голубыми глазами на точёном лице. Платье будто сшито из органзы и шёлка, как ей не холодно в такую погоду? Как она вообще здесь оказалась, её прислал Тони? Но присмотревшись, она замечает, что за женщиной нет следов, она не отбрасывает тени и вообще, кажется полупрозрачной. Привидение? Но хозяйка не рассказывала о каких-то призраках в этом месте. - Не бойся, - женщина вновь касается её лица прохладными пальцами. – Ты плакала, я не люблю, когда одинокие женщины плачут. - Я не одна! – Пеппер боится, она дрожит, но не от холода, рядом с этой женщиной она его не ощущает, хотя и сползла с её плеч шаль, когда она встала. - Но ведь здесь ты одна, - голос странной незнакомки тихий и грустный, кажется, её печалит грусть самой Пеппер. – Люди часто приезжают сюда в одиночестве, они называют это "Я хочу подумать". Но тебе нельзя быть одной, одиночество холоднее моего мороза, а холод не для людских сердец. Подожди и всё пройдёт, - она целует девушку в лоб своими холодными губами, которые неожиданно оказываются тёплыми, словно человеческие. – А теперь проснись! Вирджиния в ужасе распахивает глаза, как же она умудрилась заснуть, нет-нет, конечно это сон, боже, нужно быстрее уйти с улицы. Девушка подхватывает тарелку с печеньем и поспешно уходит в тёплый дом, где пышет жаром самый настоящий камин. Но в ушах всё равно стоит хрустальный голос: "Подожди и всё пройдёт". И она ждёт, хотя и не знает, чего именно. Но ждать приходится не долго, следующее утро встречает её не тихим завыванием ветра в каминной трубе, и даже не звонком будильника или телефона (последних в этом доме не было в принципе – обязательное условие), а приближающимся рёвом реактивных двигателей и звенящими стёклами. Пеппер закрылась одеялом с головой, будто эта детская привычка могла её спасти. Но надежда умирает последней: она не реагировала ни на настойчивый стук в дверь, ни на звуки аккуратного взлома несчастной утеплённой деревяшки, ни на скрежет собираемого в кейс костюма, ни на тяжёлые шаги по лестнице вверх. И тем более, она не откликалась на зовущий её голос Тони Старка. Но надежда дёрнула лапками в предсмертной агонии, когда дверь в маленькую спальню с шумом открылась, и на кровать с разбегу упало чужое тело, пахнущее горячим металлом, машинным маслом и дорогим одеколоном. Упало, и с энтузиазмом начало откапывать её из одеяльного кокона, бормоча что-то не понятное. Наконец, ватное одеяло соскользнуло на пол, а к шее упирающейся Пеппер прижались тёплые губы, да чуть царапнула нежную кожу отросшая щетина. - Нашёл! Теперь ты водишь! – для Тони всё шутки, а Пеппер отбивается от него, и не замечает, как оказывается на полу, благо, одеяло смягчает падение. - И что, позволь узнать, ты здесь забыл? – она наспех запахивает слишком свободную пижаму, смотрит на ухмыляющегося Старка зло и с раздражением, но, в принципе, нет в этом взгляде ничего, что могло бы удивить. - Как что? Тебя ищу, конечно же, - Тони помогает ей вернуться на кровать, укладывает рядом с собой, собственнически обнимает. – Хорошее место ты выбрала, спокойное такое. Могла бы и меня с собой позвать. Хотя, я бы не выжил в этой глуши, здесь даже Интернета нет. Зато мягкая кровать, - он поворочался, удовлетворившись ответным скрипом пружин под собой. - Тебе не кажется, что поэтому я и выбрала такое место, чтобы ты меня не нашёл. - Но я же нашёл, - изогнул бровь Старк. - Для чего? Чтобы вновь свести меня с ума? Чтобы вновь устроить большой взрыв? Господи, Тони, хоть сейчас давай поговорим серьёзно! – она быстро встала с постели и спряталась за деревянную расписную ширму, чтобы переодеться. – Видишь, до чего ты меня довёл? Я даже спать нормально не могу, мне чего только не мерещится, а тебе всё мало! Это твои вечеринки, драки, риск - ты вообще отдаёшь себе отчёт в том, что творишь? Хотя, ты никогда этого не делал, почему сейчас я спрашиваю!? - Я умирал, Пеппер, со старым реактором мне оставался максимум месяц-полтора, – глухо ответил он, садясь на постели. - И почему ты мне не сказал? Ты настолько мне не доверяешь? – теперь обычно спокойная и собранная Вирджиния "Пеппер" Поттс взорвалась. Накопившиеся пласты страха, раздражения, гнева, волнения и иже с ними плавились от возрастающего негодования и грозились вырваться наружу, как лава из дремлющего вулкана, чтобы накрыть спокойно живущих у его подножия людей. В данном случае – Энтони Старка. Пижамная рубашка, брошенная слишком сильно, не повисла на ширме, а соскользнула на пол. - Я не хотел, чтобы ты меня жалела. Я не хотел, чтобы ты волновалась. - Да? А сейчас я, по-твоему, спокойна, как стадо бегемотов в жаркий день? И вообще, я… я… я увольняюсь, всё, с меня хватит, я больше так не могу. Кажется, здешней хозяйке нужен специалист по рекламе, вот и попрошусь к ней. А что, хорошее место, тихое и спокойное. - Ты права, здесь вполне можно жить. Поставить телекоммуникационную вышку и вообще будет рай, - голос Тони раздался совсем близко, он незаметно успел встать и приблизится вплотную так, что их разделяла лишь тонкая перегородка ширмы, да и та была слишком уж хлипким убежищем. – Пепс, сейчас, на чистоту, честно, без всяких там… Я чуть не сдох, и ещё не ясно, сколько раз такое произойдёт… Тихий и вкрадчивый голос, она даже не помнит, разговаривал ли Тони так с кем-то, когда-то, это настолько с ним не связывается, что она осторожно приподнимается на небольшую табуреточку и осторожно выглядывает, старясь не опираться на тонкую рейку. Ширма слишком легкая, она не выдержит никакого веса, когда Пеппер её увидела, она подумала, что этот предмет интерьера вообще сделан из рисовой бумаги и бамбука, как японские оригиналы, и служит прикрытием какого-либо дефекта комнаты. Но за ширмой обнаружился медный умывальник на витых ножках, туалетный столик и платяной шкаф. Ей это настолько понравилось, что она решила однажды обзавестись такой же прелестью. Тони же опасно прижался плечом и боком к неустойчивой ширме и скрёб обломанным ногтем полезший лак. При этом у него был такой обиженный и скорбный вид, что Пеппер захотелось свесить руку и потрепать его по взлохмаченным волосам. - Я чувствую себя Ромео под балконом Джульетты. Подожди, - он прокашлялся и положил свои ладони на рейку, рядом с руками Поттс. - Но тише! Что за свет блеснул в окне? О, там восток! Моя Пеппер – это солнце. Встань, солнце ясное, убей луну – Завистницу: она и без того Совсем больна, бледна от огорченья, Что, ей служа, ты все ж ее прекрасней. Не будь служанкою луны ревнивой! Цвет девственных одежд зелено-бледный Одни шуты лишь носят: брось его. О, вот моя любовь, моя царица! Ах, знай она, что это так! Она заговорила? Нет, молчит. Взор говорит. Я на него отвечу! Я слишком дерзок: эта речь – не мне. Прекраснейшие в небе две звезды, Принуждены на время отлучиться, Глазам ее свое моленье шлют — Сиять за них, пока они вернутся. Но будь ее глаза на небесах, А звезды на ее лице останься, — Затмил бы звезды блеск ее ланит, Как свет дневной лампаду затмевает; Глаза ж ее с небес струили б в воздух Такие лучезарные потоки, Что птицы бы запели, в ночь не веря. Вот подперла рукой прекрасной щеку. О, если бы я был ее перчаткой, Чтобы коснуться мне ее щеки! - Да, Тони, я прекрасно знаю, что ты прекрасно знаешь Шекспира, - она даже улыбнулась своей тавтологии, но Тони уже было не остановить. Он попытался подтянуться ближе, ширма опасливо треснула и пошатнулась, поэтому он бросил это дело, но продолжил свой монолог: - Она сказала что-то. О, говори, мой светозарный ангел! Ты надо мной сияешь в мраке ночи, Как легкокрылый посланец небес Пред изумленными глазами смертных, Глядящих, головы закинув ввысь, Как в медленных парит он облаках И плавает по воздуху… Когда любишь можно ждать не только часами, днями, неделями и месяцами, можно ждать годами, зная, что потом будете вместе. Пеппер всегда умела просчитывать риски, и гордилась этим умением. Но, когда в идеально строгий расчёт вмешалась любовь, рухнула вся система. И она была этому только рада. *** Со странной новенькой в команде "Мстителей" Пеппер встречается на следующий же день, после того, как шумный и беспокойный состав перебирается в Башню. Кажется, накануне вечером они отмечали новоселье, но Пеппер решила, что ей лучше не ходить, а хорошо выспаться на своём собственном этаже, благо звукоизоляции была прекрасной. Но утром, когда она спешила в главный офис, они и столкнулись в лифте, точнее будет сказать, она встретила Наташу, с которой успела сдружиться за то время, пока русская присматривала за Старком, а вторую девушку заметила уже позже. - Пеппер, познакомься, это Алиса Шутер, - представила их Наташа, - Алиса, это Пеппер Поттс, помощница Тони. - Приятно познакомится, мисс, - девушка протягивает ладонь, и, когда Пеппер её касается, ей кажется, что она вновь касается той женщины из сна, по крайней мере, ощущения те же. Но взгляд у неё внимательный, робкий, только Наташа отвлекает внимание на себя, как она становится в угол большого лифта и до самого подземного гаража молчит, даже не двигается. - Куда вы? – спрашивает Пеппер, украдкой поглядывая на застывшую статую "невидимки". На авианосце, да и первые дни в Башне, пока она не стала смелее, Ал была верна этому принципу: "Если долго молчать, люди попросту перестают тебя замечать. Перестань болтать – и станешь человеком-невидимкой. Окружающие замечают не нас, а наши реакции на них. Стоит никак не реагировать на их поступки или слова, ты исчезнешь". А исчезнуть ей очень хотелось. - По магазинам. Я давно на пару распродаж собиралась, да и Шутер нужно что-нибудь купить. - Я слышала, что в МегаМаркете на Медисон много молодёжных магазинов. Из лифта они выходят тоже вместе, Алиса идёт чуть позади, не вслушивается в разговоры двух женщин, кажется, она витает где-то далеко отсюда, вдруг она достаёт из кармана блокнот и начинает что-то быстро-быстро чертить, словно поймала какую-то мысль. - Я думаю, что она шпионка, - серьёзно шепчет Наташа, мельком оглянувшись на девушку. - Ну что ты такое говоришь. - Ты просто не знаешь специфики нашей работы, такие маленькие и миленькие тихони быстро завоёвывают доверие, а ночью перерезают тебе горло. Тем более что по всем базам данных её будто не существует. И руки у неё такие холодные. - Наташа, говорят, у людей с холодными руками самое горячее сердце. До встречи, мисс Шутер! – окликает она девушку с блокнотом. - Можно просто Ал. До свидания, мисс Поттс, - откликается она, оторвавшись от записей. Только через несколько месяцев Наташа узнает, насколько близкой к истине была Пеппер. Алисе потребуется ещё больше времени. Музыка: Вельвет - Моя любовь, Вельвет - Всё забудется Ayumi Hamasaki – Moments (rus) Как же я счастлива вернуться в родные пенаты!! Сдала ГОС экзамен на пятёрку!! До 25 июня я на веки ваша. Фанфик реактивной улиткой близится к логическому финалу, потерпите немного, мои любимые.