It's Only You (soulmate)

Чонгук всегда был веселым и жизнерадостным ребенком, с кучей друзей, вечными приключениями в школе, любящей семьей и классным старшим братом, на которого хотелось равняться. Он старался прилежно учиться в школе, занимался танцами в свободное время и даже начал встречаться с девочкой из соседнего подъезда. Все было замечательно, о такой безмятежной жизни можно было только мечтать, но всему хорошему в конечном итоге, когда-то приходит конец. Так и случилось с братьями Чон. Хосоку исполняется семнадцать и на его ключице расцветает красивой нитью чужое имя, мужское имя… Отец рвет и мечет, а мать решает встать на защиту своего ребенка, с кем не случается, от этого он не перестает быть их сыном, их первенцем и гордостью. Но, Хосок лишь печально уходит в свою комнату и не выходит оттуда почти два дня. Чонгук сидит с братом все это время, пытаясь развеселить и поддержать его, и, тот рассказывает ему, что знает того, чье имя теперь красовалось на его коже. А еще, что этот парень младше его, потому что, если бы тот оказался всего лишь одногодкой или был бы старше самого Хоупа, то у него бы метка появилась в день семнадцатилетия своей пары. Чонгук слушает внимательно и все запоминает, как оказалось не зря. Через полгода равновесие в семье восстанавливается, отец перестает ворчать, да и Хосок уже смиряется со своей участью. Он снова шутит и дарит окружающим свой свет, полный надежды. Он решает пока не показываться на глаза своей паре, потому что для пацана это наверняка, еще больший шок, чем был для него. Хосок поступает в Сеульскую Академию искусств на хореографическое отделение и перебирается в столицу, ожидая, когда подрастет его братишка и присоединится вместе с ним к взрослой жизни. Он уезжает, и Чонгука подкашивает сильнейшая ангина, его даже кладут в больницу, но ничего не помогает, а потом, среди ночи, мальчика кидает в ужасный жар, температура смалит под 40 градусов и никакие антибиотики не помогают. Родители дежурят у кровати сына, изредка выбираясь, домой за сменной одеждой и, чтобы принять душ. Мать заметно худеет, под глазами образуются черные круги и, решив, что это ее последняя надежда — она набирает давно заученный номер центра, ведущего наблюдения за мечеными людьми. Специалист приезжает под утро следующего дня и, осмотрев мальчика, делает увлеченно какие-то записи в своем блокноте, на все вопросы родителей отвечает неоднозначно, но уверяет лишь в том, что это действительно их случай. Хосок бросает все свои дела и возвращается домой, когда узнает, что случилось с младшим братом. Он долго стоит у открытой двери его палаты и не может поверить своим глазам — полный жизни и энергии ребенок, сейчас лежал исхудавшим и болезненно бледным в светлой больничной палате. В эту ночь Чонгука сильно лихорадит, он бредит и, сквозь сон бормочет что-то невнятно. Мать с отцом плачут, не в силах это выдержать, и Хосок просит медсестру вколоть обоим успокоительное. Он остается с братом в палате один, крепко держит мальчика за руку и молится всем известным ему богам, чтобы они излечили его маленького брата. Старший сам не замечает, как отключается прямо так, в сидячем положении, но громкие всхлипы все-таки вытаскивают его из цепких лап Морфея. Сонные глаза тут же удивленно расширяются, и Хосок кидается к брату, который плачет и мечется по подушке. — Гукки, тебе плохо? Скажи, где болит? — парень тут же нажимает тревожную кнопку, вызывающую врача. — Он не хочет меня, — сквозь плачь различает старший и по его спине бегут мурашки. Мальчик впервые, за долгое время открывает глаза и смотрит куда-то сквозь брата. — Так больно, — ослабевшей рукой он тянется к своему правому предплечью, сжимая так сильно, как только может. До Хосока начинает доходить, он задирает рукав больничной пижамы и шокировано раскрывает рот — на предплечье брата красовалась отвратительного вида метка. Буквы были большими и кривыми: с подтеками, размазанные — словно их пытался кто-то стереть с кожи наждачной бумагой. В некоторых местах на коже выступали маленькие капельки крови. Парень прикрыл ладонью собственный рот, чтобы не выругаться перед младшим. Проходит несколько мучительно долгих минут и мальчик затихает. Он теряет сознание, а Хосок на всех парах мчится за медсестрой, которая вместе с врачом уже бежит к нему на встречу. Следующим утром приезжает специалист из центра по изучению меченых и выносит свой диагноз: — Так его организм реагирует на появление метки, — родители и старший брат недоуменно переглядываются, потому что такую «реакцию» видят все трое впервые в своей жизни. — Точнее, на то, что его пара ее отвергает. Мы до конца еще не можем понять, как это происходит, ваш мальчик еще слишком мал, а это значит, недавно его паре исполнилось семнадцать лет, так как раньше этого возраста метки не появляются на теле, — специалист поправляет очки и вздыхает. — Его пара противится этому, она что-то сделала со своей только-только появившейся меткой, — мужчина указывает на кривые и смазанные буквы на руке Чонгука. — Та не успела отпечататься до конца на его теле, поэтому так и выглядит. Судя по ранам, ее, скорее всего, закрасили татуировкой, — специалист еще долго рассказывал, все, что могло бы хоть как-то пригодиться родственникам меченного, а потом просто удалился, записав на небольшой клочок бумаги список из обезболивающих и успокаивающих средств, разработанных для таких случаев. Через несколько дней мальчика выписали и забрали домой. Хосок все время приглядывал за братом, пока тот приходил в себя, после жуткой болезни, а родители все чаще начинали ругаться и ссориться. Последней каплей стало имя, которое спустя несколько недель стало читабельным на коже Чонгука — «Ким Тэхен». Отец пришел в бешенство, он не мог с этим смириться, из-за чего их мать все время пыталась защитить своих детей. Но, это все равно не смогло спасти их брак. Через еще полгода страданий родители Хосока и Чонгука развелись. Их отец решил забрать младшего сына с собой, дабы отгородить его от той самой встречи со своим предназначенным. Мальчик был не против, так как ребенок пребывал в депрессии из-за таких сильных стрессов. Врачи прописывали ему кучу антидепрессантов, а отец даже как-то попросил выдать для сына блокаторы — усыпляющие связь между мечеными, те долго пытались его отговорить, потому, как даже взрослым их прописывают в очень крайних случаях, а тут совсем еще ребенок, неизвестно, как поведет себя его организм. Как оказалось, очень даже хорошо. Боли прекратились, эмоциональное состояние стало приходить в норму. Чонгуку становилось легче, и метка перестала его беспокоить. Отец добился своего — его сын почти стал нормальным. После курса лечения, Гук отправился в новую школу в Америке, завел новых друзей, в кругу которых он был единственным корейцем. С братом и мамой он почти каждый день общался по телефону или в сети, все постепенно стало налаживаться. Через несколько месяцев парень записался в секцию по текхвондо, а еще активно стал заниматься танцами. Увлечение Хосока передалось и ему. Отец ушел с головой в работу, иногда заводя небольшие интрижки. Чонгуку было больно все это видеть, но разговаривать с родителем по этому поводу он не решался, так как считал себя причиной развода папы и мамы. Теперь, как ему казалось, он не имел права голоса. Шло время, Чонгук вырос, вытянулся и возмужал. Занятия спортом и танцами сделали свое дело, и, теперь маленький мальчик превратился в красивого парня, за которым толпами бегали девочки. Гук был популярен в школе, менял девушек каждый месяц, вызывая зависть у парней, возмущение у слишком правильных сверстников и смиренные вздохи у преподавателей. При поступлении пришлось рассказать преподавательскому составу о «болезни» Чонгука, и те стали более снисходительны к нему. Сам парень теперь всегда носил повязку на правой руке, дабы люди не видели этого уродства, но, иногда, когда на душе было особенно хреново, он закрывался в ванной комнате дома, снимал ее, и долго смотрел через зеркало, проводил пальцами по кривым буквам, глубоко внутри себя грея надежду, что когда-нибудь они все-таки встретятся. Парень уже давно усмирил свой гнев и свой страх, и, после всех его партнеров понял, что его по-прежнему тянет куда-то далеко, куда-то, где есть он, Ким Тэхен. Чонгуку исполняется девятнадцать, когда скоропостижно умирает его отец. Похороны проходят в тихом семейном кругу, на которые приезжают мать и старший брат. Грусть переполняет всех их, но никто не решается сорвать чеку и выпустить на волю все свои чувства. Хосок старается быть все время с матерью, которая силилась ради своих детей, а Чонгук практически поселяется в танцзале, где тренировался до почти обморочного состояния. Ему тоже было плохо, очень плохо и, в такие моменты, ему особенно остро не хватало поддержки дорогого человека. Он перестал принимать все свои таблетки, но это все равно не помогло хоть немножечко, хотя бы на минуту почувствовать свою пару. И, именно от этого душа буквально рвалась на куски. Вопрос о переезде никто даже не поднимает, Хосок решает все сам, молча купив и брату билет до Сеула. И возвращение не заставляет себя долго ждать. Через несколько дней все трое возвращаются домой, Чонгук с замиранием сердца осматривается по сторонам, вспоминая места, где гулял с друзьями, где проводил свое свободное время. Родной дом встречает его теплом и уютом. В его комнате все так же, как и в день его отъезда — мать регулярно поддерживала там чистоту. Старые вещи навевают приятные воспоминания, согревая душу, и Чонгук впервые за долгое время снова улыбается. Теперь они с братом проводят больше времени вместе, Хосок берет его в свою танцевальную команду. И это спасает. Долгие, утомляющие тренировки, веселые ребята и новые друзья. Хосок знакомит брата со своей парой и буквально светится от счастья, крепко держа того за руку. Чонгук впервые завидует ему. Через некоторое время в группу приходит новенький парнишка, почти на голову ниже Гука, но ни разу не уступающий ему в мастерстве, они много общаются и становятся почти друзьями. После тренировки, в общем душе, он случайно замечает метку на шее Пака - та, словно змея, вьется вниз по позвоночнику, такая красивая и элегантная. Чимин хихикает и говорит, что это все вина Юнги, потому как он очень на аристократа смахивает. Он спрашивает про метку Гука, но тот лишь отмалчивается, а Хосок позже, оставшись с ним наедине, просит: — Не спрашивай у Гукки о его метке. — Почему? — В нашей семье это больная тема. Слишком много с ней связано плохих событий. — Да ладно, это ведь прекрасно, что у него тоже есть пара, — мечтательно произносит Чимин, развалившись на полу. — Эта пара его чуть не убила несколько лет назад, — и Чимин замолкает, а стоявший за дверью танцзала Чонгук молча уходит домой, так и не вернувшись на тренировку. Чон младший так отчаянно надеется встретить свою пару, что однажды ему даже снится сон с такими родными, но незнакомыми чертами лица. Ему снится берег реки Хан и силуэт, стоящий на фоне заходящего солнца, он стоит спиной, но поворачивается и протягивает к Гуку свои руки, его лица не видно, словно размазанное пятно и так больно от этого, что парень резко просыпается. Он срывается с постели и мчится в ванную, где, представ перед зеркалом от шока открывает рот — его метка еле ощутимо пульсирует и очень сильно чешется. Вместе с Чимином они решают прогуляться по городу, много болтают и шутят. Решив немного перекусить, заходят в небольшое кафе, которое походило на место для андеграундной части населения. Там Чимин знакомит Чонгука со своими друзьями, многие из которых оказываются его сокурсниками. Мимо проходит девица в короткой юбке, а по ее ноге вьется татуировка в виде лиан с цветами, похожими на розы. Чонгук засматривается, что не скрывается от зоркого Чимина. — Что нравится? — Прикольная татуировка, — отвечает заинтересованно Гук. — Мой друг набивал, — коротко, но горделиво выдает тот. — Он вообще половину народа здесь забил. — Глядя на его работы можно сказать, что парень профессионал, — Чонгук потягивает пиво и откидывается на сидении. Алкоголь приятно расслабляет тело. — Ага, и ведь не скажешь, что Тэхен самоучка, — протягивает Пак, а у младшего в сердце словно иголка застряла. — Тэхен? , — переспрашивает он для достоверности, что слух его не подвел. — Ким Тэхен, мой практически лучший друг, — улыбается Чимин. — Дружим давно, в школу одну ходили, потом я уехал в другой город, а когда вернулся, чтобы поступать, оказалось, что мы вместе на одном курсе будем учиться. Судьба прямо нас пришила друг к другу. Чонгук слушает, но не слышит, стук собственного сердца такой сильный и быстрый, что кроме него он ничего не различает. Этой ночью он не может заснуть, а утром спрашивает адрес салона, где работает предположительно его предназначение. Хосок лишь недовольно кривится, говоря, что татуировки его не будут красить и уходит в душ, а Чимин все же говорит ему адрес. Чон младший не говорит брату о реальной причине похода в то место. Чонгук оделся как можно более неприметно, чтобы не выделяться на улице. Сегодня он хотел только лишь посмотреть со стороны. Вечер был очень теплым, в воздухе витал сладкий запах, доносящийся из пекарни, расположенной неподалеку, а вокруг почти ни души. Парень держал вспотевшие от волнения ладони в карманах своей толстовки и медленно двигался к заветному месту. Он представлял себе, что может увидеть, кого он может увидеть. Гук так сильно ушел в свои размышления, что не заметил, как напоролся на парочку отморозков, которые такой дерзости к себе терпеть не стали, парень лишь фыркнув на них, отступил назад и двинулся дальше, а через несколько секунд резкая боль в голове и он уже лежит на грязном асфальте. Его оттащили в темный переулок и стали нещадно избивать, кидая разные ругательства в его адрес. Чонгук пытался встать, но резко заболевшая метка лишь снова подкосила его. А, затем, один из отморозков ударил его прямо в голову ногой. Сознание начало медленно отключаться, когда удары резко прекратились, а потом посыпались с новой силой. И, где-то на границе он смог увидеть лишь приблизившуюся тень, метка, словно птица в клетке билась под кожей, стараясь выпорхнуть наружу и улететь к своей половине. Гук понял, кто стоит совсем рядом, попытался позвать, но вырвался лишь жалобный стон. Он не мог пошевелиться, тело отказывалось двигаться, отдавая дикой болью, чернота затягивала его, парень пытался держаться, но через пару минут все же отключился. Еще никогда пробуждение не было таким тяжелым. Яркий свет бил прямо в глаза, все вокруг выглядело одним большим, размазанным пятном. Что-то сильно давило на лицо, Чонгук попытался поднять руки, но поддалась лишь левая, ею он смог снять кислородную маску и вздохнуть с облегчением. Парень пытался сфокусировать взгляд, смотря по сторонам и часто моргая, вроде стало лучше, а потом он просто повернул голову вправо и обомлел. Почти перед его носом лежала… голова? Красные волосы, мерное дыхание, приятно обжигающее кожу на правой руке. До него не сразу доходит, что этот человек практически лежит на его руке и, он уже было хотел поинтересоваться, что тут происходит, как по телу проходит приятная дрожь, когда пальцы на его руке крепче сжимает чужая ладонь. Он сам не понимает, что делает, когда свободной рукой тянется к своему гостю и запускает всю пятерню ему в волосы. Те оказываются на удивление мягкими и приятными на ощупь, но это не главное, те ощущения, что сопровождали это прикосновение, чуть ли не окрыляли его. Чонгук проводит по волосам несколько раз, и, парень начинает просыпаться. Сердце отплясывает чечетку и воздуха практически не хватает, когда они встречаются глазами. Шоколадные и угольные. Гук молча смотрит в них, не в силах оторваться, не в силах сказать хоть что-то, лишь в уголках глаз скапливаются горькие слезы облегчения. — Привет, — тихо говорит Тэхен, неловко улыбаясь. У него самого глаза на мокром месте. А Чонгук не выдерживает, и слезы водопадом вырываются наружу. Он так долго ждал этого, так долго надеялся, он так сильно хотел встретиться, хотел увидеть его, что сейчас, все тщательно скрываемые эмоции вырвались на свободу одним большим комом. Старший и сам не замечает, когда мокрые дорожки начинают очерчивать и его лицо тоже. Он чувствует, сейчас он все чувствует, все тревоги, все страхи младшего и ему становится так больно от этого. Он тянется к его лицу рукой, касается прохладной щеки и стирает с нее слезы. — Не плачь, пожалуйста, — дрожащим от слез голосом просит Тэхен, младший смотрит на него не отрываясь, накрывает его ладонь своей и коротко целует, поднеся к своим губам. Голос старшего словно бархат, окутывает все его естество, он впервые чувствует себя таким… целым. — Я так долго ждал тебя, — хриплым голосом произносит он, крепче сжимая его ладонь, и у Тэхена по телу бегут мурашки. — Я знаю, прости меня, — он кладет голову на плечо младшего, трется носом о теплую кожу и целует метку, которая за ночь преобразилась, очистилась и, теперь выглядела очень красиво — большие буквы были переплетены между собой, словно звенья цепи. Теперь это не уродство, теперь это гордость. — Надо позвать доктора, — поднимая голову, произносит Ким и практически встает со своего места, когда его крепко хватают за руку. — Нет! — судорожно выдыхает младший. — Не уходи, не оставляй меня! — Тэхен видит в его глазах страх и чувствует отчаяние, Чонгук боится, что тот его снова бросит. Ким мягко улыбается, склоняясь над ним, и целует в лоб, поглаживая мокрую щеку, заглядывает в угольный омут глаз. — Я больше никуда от тебя не уйду, — тихо шепчет Ким, чтобы только Гук мог его слышать и плевать, что в палате кроме них никого нет. — Чувствуешь? — он прикладывает его ладонь к своему сердцу и выдыхает. — Я схожу за доктором и вернусь, не переживай.