Часть 2
13 сентября 2015 г., 16:44
Стилински благодарит всех известных ему богов за то, что сегодня воскресенье и ему не надо на учебу, а так же за то, что отец сегодня на дневном дежурстве. Стоит Скотту отнять руку от его лба больше чем на десять минут, как череп тут же начинает грозить развалиться из-за гулкой, словно колокольный набат, боли, бьющейся откуда-то из темноты измученного алкоголем мозга по стенкам черепа.
Скотт бормочет что-то о том, что Стайлз совершенно не умеет пить, в конце добавляя:
- Надо было пойти с тобой, - таким печальным тоном, что Стайлз не выдерживает - слабо похлопывает друга по плечу, стараясь приободрить. Во-первых, у Скотта была встреча с его обожаемой Эллисон, о чем Стайлз, конечно, знал, потому и не собирался посвящать лучшего друга в свои планы, а во-вторых, с Макколом было совершенно невозможно пить. Какой смысл пить с человеком, который абсолютно не пьянеет?
- Да все в порядке, бро, - Стайлз старательно растягивает пересохшие губы в улыбку. - Теперь тату надо будет дорисовывать. Вот и всё… Что бы там такого нарисовать?
Маккол неодобрительно смотрит на друга, поджимая губы.
- Число поставь, - Скотт скрещивает руки на груди, наблюдая за тем, как Стайлз, перевернувшись на живот, ползет по кровати к тумбочке, на которой стоит стакан с водой.
- Ну, тоже идея, - как можно беззаботнее усмехается Стилински, одним махом выпивая весь стакан. - В принципе можно… - Стайлз задумчиво смотрит на часы, висящие на одной из стен его комнаты. - Получится… эмм… двадцать четыре минуты третьего?
- Бро, - укоризненно тянет Скотт, вздохнув. - Ты что, вообще ничего не помнишь?
Стайлз медленно поднимает глаза на друга, прекрасно понимая, что тот чует все окутывающие его эмоции. Так что старательные и бесполезные попытки Стайлза не покраснеть, конечно, проходят даром.
- Ты не можешь ничего не помнить, - Маккол встает с кровати, проходя по комнате из угла в угол и искоса поглядывая на лучшего друга.
О да, это Стайлз знает. Прекрасно знает, что первого прикосновения к человеку, предназначенному тебе судьбой, природой и черт знает чем еще, забыть невозможно.
Может, стоило хотя бы поднять взгляд, когда брал в рот?
Потому что лица мужчины - о, окей, Стайлз хотя бы примерно представляет возраст, - Стилински точно не помнит.
Не собирался он его запоминать. Симпатичный, кажется, иначе Стайлз даже в пьяном виде не решился на такую сомнительную авантюру, как отсос в коридоре ночного клуба.
И смутно надеялся, что мужику тоже, в общем-то, без разницы, кем скрасить вечер.
- Стайлз, - голос Маккола выдергивает Стилински из пучины обрывочных воспоминаний и разъедающего мысли стыда, все более мучительным румянцем отражающегося на коже.
- Я лица вообще не помню, - признается Стайлз. - Вообще. Совсем. Глаза вроде бы светлые.
- Стайлз, блинский ты олень, вот как так? - Скотт отмахивается от возмутившегося друга, садясь на подоконник. - Трудно будет в Бэйкон Хиллс найти девушку с такими приметами, знаешь. Точнее наоборот. “Глаза вроде бы светлые”, - со вздохом передразнивает друга.
Да, Скотт был железно уверен, что поиск своего соулмейт - дело всей жизни, и нигилизм Стайлза его откровенно угнетал.
- Да вот девушку-то нам как раз искать не надо, - тянет Стайлз, наблюдая за немного вытянувшимся лицом Маккола.
Пожалуй, в десятке самых унылых каминг-аутов этот бы занял примерно третье место.
***
Поскольку Кора имела привычку заходить к Питеру в воскресенье на ланч - который сама и готовила, укоряя дядю за отсутствие продуктов и желания нормально питаться - перед Хейлом стояла непростая дилемма, учитывая, что рубашки дома он не носил: отвечать на вопрос, какого хрена он в рубашке, отвечать на вопрос об исчезнувших с кожи часах и событиях или хотя бы личности, это исчезновение повлекших, или нарычать на племянницу и попросить не вмешиваться в его личную жизнь. Первый вариант был плох, второй еще хуже, третий стоило подвергнуть легкой корректировке, поскольку ссоры с Корой в планы Питера не входили. Поэтому Кора, хозяйничая на кухне, замолкает на середине первого слова из непроизнесенной фразы, все еще глядя на запястье Питера. - Так, это не мое дело, да? - младшая Хейл откладывает нож в сторону и воинственно упирает руки в бока. - Да, - Питер полувопросительно приподнимает брови, глядя на девушку. - И ты все равно собираешься на недельку смотаться в Рио или Орлеан? - волчица сердито поджимает губы, скосив взгляд на нарезанные для омлета продукты и нагретую сковороду. - Почему я должен менять планы? - Питер скучающе передергивает плечами, отходя в сторону, чтобы плеснуть в свой бокал еще немного вина. - Не вижу для этого ни одной причины. - Что, она настолько плоха? - Кора возвращается к готовке, даже спиной излучая глубочайшее неодобрение. - Кора, это не твое… - Он? - проницательно уточняет Кора, удовлетворенно кивнув, когда Питер закатывает глаза. Маленькая паршивка с детства вертела всеми мужиками в семье так, как хотела. - Ага. Что с ним не так? - волчица по-прежнему и не думает поворачиваться к дяде, а то, с каким остервенением она вытряхивает ингредиенты в сковороду и без оборотнического сверхчутья указало бы Питеру степень её сдерживаемого раздражения. - Он что, охотник? - Это было бы действительно забавно, - Питер хмыкает, откидываясь на стуле, смиряясь с неизбежным. С Корой всегда было бесполезно спорить. Можно было нарычать, заставить замолчать, подчиниться, но никакой выгоды это никогда не приносило. - Ему сто лет и он при этом не оборотень? - Сто лет и для оборотня многовато, - задумчиво тянет Питер. - Хотя, поживем - увидим. Нет. - Пятнадцать? - Кора заливает овощи яичной смесью, посыпает зеленью и накрывает крышкой. - Ближе, - откликается Питер, наблюдая за её привычными манипуляциями. - Но не настолько противозаконно. Вообще, я думаю, не противозаконно. - Ну смотри, сколько плюсов, - девушка хмыкает, принимая из рук дяди бокал. - Симпатичный? - Приемлемый, - уклончиво отзывается Питер, обещая себе на досуге еще раз обдумать этот аспект. Большие темные глаза, чувственный рот, несколько родинок на симпатичной не смазливой мордашке, длинные тонкие пальцы, вызывающие довольно-таки откровенные фантазии, вкусный, умопомрачительно вкусный запах, который волк, недовольно ворча на упрямство человека, смакует до сих пор. - Да, приемлемый, - задумчиво повторяет Питер, не позволяя ритму сердца или дыханию, или даже запаху выдать его мысли. - Ты бы его трахнул? - непринужденно уточняет Кора. - Определенно. Кора медленно приподнимает брови, наблюдая за альфой, потягивающим из бокала Траминер, и через несколько секунд резюмирует: - Ты его уже трахнул. Кажется, юная мисс Хейл хочет уточнить еще что-то, но, в очередной раз взглянув на дядю, сдается, с легким осуждением покачивая головой. Спорить с Питером Хейлом, на самом деле, тоже бесполезно. К тому же, нарычать на него не получится.***
После полудня Скотти, так и не вытянув из Стайлза ничего внятного, отправляется на смену в ветлечебнице, погрозив другу кулаком на прощание и пообещав зайти вечером. По плану на воскресенье у Стайлза было запланировано страдать, смотреть Звездные Войны, потягивая колу, и заедать все это безобразие чипсами. Ну и конечно приготовить ужин до того, как отец вернется с работы. Но что-то не задается с самого начала, пустующий циферблат татуировки постоянно отвлекает, а невозможность добыть из недр памяти хоть какое-то стоящее воспоминание - раздражает. Полдня проведя в мучительном бездействии и бестолковом брожении по дому, окончательно протрезвев и даже подавив все признаки похмелья, Стайлз снова заваливается поперек кровати, раскидывая руки в разные стороны и бездумно разглядывая потолок, снова пытаясь воспроизвести в памяти события вчерашнего вечера. Джин-тоник, джин-тоник, мысли о Лидии, немного нытья про себя, снова джин-тоник, взгляд направо. Светлые, спокойные глаза человека не слишком заинтересованного в том, что происходит вокруг. В целом, Стайлз неплохо помнил, что происходило в клубе. Помнил целую сотню тысяч ненужных мелочей: бармена, отвлекшегося во время их разговора на другого клиента, заказавшего Кровавую Мэри, песню, игравшую в тот момент, когда он опускался на колени. Очень отчетливо помнил волны густого, насыщенного удовольствия, гулявшие по телу от прикосновений. Мужчина зарывался пальцами в его волосы, подавался бедрами вперед, слегка сжимал виски ладонями, направляя Стайлза, давая ему понять, что делать. Мускусно-пряный запах, большой член, до предела, кажется, заполнявший не привыкший к таким нагрузкам рот. Всё это возбуждает, но не приближает Стайлза к ответу на вопрос, который его мучает. Потом Стайлз вспоминает граничащее с ужасом удивление, обрушившееся на него, когда он замечает исчезновение часов. Почти паника. Мужчина отступает назад - в коридоре слишком темно, чтобы Стайлз смог восстановить в памяти черты его лица - коротко встряхивается, на долю мгновения заливая радужку алым свечением… Стайлз подскакивает на кровати, закашливается, подавившись воздухом, нелепо взмахивает руками и замирает, уставившись на себя в зеркало. Оборотень, черт возьми, мужик точно был оборотнем. А Скотт говорил, что Айзек - бармен в любимом Стайлзом клубе - тоже оборотень, кажется, его Дерек Хейл обратил, когда обнаружил, что Лейхи его “соулмейт”. Стайлз наскоро умывается, приводит себя в порядок и садится за руль джипа, только у самого бара все-таки задаваясь вопросом, зачем ему вообще искать этого мужчину. “Чтобы точно знать, с кем не стоит пересекаться до конца своей жизни”, - успокаивает себя Стилински, переступая порог.
