The Silence of the Lambs

Стащить ключ от квартиры Питера из-под носа у Скотта настолько просто, что Стайлзу мучительно стыдно за то, что он за это взялся. Но Стайлз ведь старается ради них всех - как всегда. И, давайте будем честными, у Стайлза планы срабатывают куда чаще, чем у всех остальных, потому что Стайлз - реалист. И, возможно, немного сумасшедший. Но только самую капельку. Стайлз уже был в квартире Питера, даже несколько раз. Найти этот чертов ноутбук было идеей-фикс для Дитона, потому что у Дерека в загашнике обнаружилась только куцая версия практически легендарного - судя по лицу Алана - бестиария, который клан Хейлов собирал веками. Ноутбук никто так и не нашел. Все найденные в квартире ключи прекрасно подходили ко всем найденным в квартире замкам, которые в свою очередь не скрывали ничего интереснее пачки баксов и поддельного паспорта. Мартин Брест, серьезно? Кажется, только Стайлзу это показалось забавным. Паспорт никто трогать не стал, как и все остальное, что было в квартире, а Стайлз даже постарался расставить все по местам, потому что то, что они делали, было не очень-то вежливо. Хотя со стороны Питера вообще было редкостным свинством не делиться многовековыми знаниями с ними. Но когда заваливаешься с толпой друзей в эти апартаменты, не обращаешь особого внимания, насколько они действительно огромны. Стайлзу неуютно здесь, среди большого количества полупустых комнат и чужих вещей, к которым, возможно, хозяин никогда не вернется. Хотя это, конечно, навряд ли. Стайлз совершенно не верил в то, что Питер надолго останется в доме Эха. Скотти верил, Дитон на это надеялся, а Стайлз был готов крутить пальцем у виска каждый раз, когда об этом заходил разговор. Питер Хейл? В доме Эха? Надолго? Нет, совсем не смешно. Стайлз тащит за собой рюкзак, набитый всякой вредной едой, зажигая свет в комнатах и рассматривая обстановку. Отмечает про себя, что мест пригодных для того, чтобы переночевать на самом деле всего два - диван в зале, раскинувшийся перед домашним кинотеатром, и, собственно, кровать в спальне. Никаких гостевых спален, никаких больше диванов, кушеток и чего-то пригодного для сна. Питер предпочитал кресла. Еще он предпочитал светлое дерево в интерьере, что было несколько старомодно, но даже мило на взгляд Стайлза. В пустой холодильник Стайлз сгружает банку энергетика, бутылку сока, бутылку молока, всякие мелочи, пригодные для перекуса, пробегает взглядом по кухонным шкафчикам, недолго разглядывая посуду из темного небьющегося стекла. Все это он уже видел. За окном поздний вечер, Питер сказал “сутки”, и Стайлз собирается сразу отсюда поехать к Неметону, что, наверное, немного безумно, учитывая, что никакой страховки, кроме обещания Питера Хейла, у Стайлза не имеется. Но Питер умеет быть убедительным и, как кажется Стайлзу, Питер умеет быть честным, если ему это нужно. А сейчас ему это необходимо. Единственное, что смущает Стайлза - ему не кажется, что запах до сих пор не выветрился. По-хорошему, конечно, надо было привести с собой кого-нибудь из мохнатых и нюхастых друзей, но делиться своими планами с кем-то из них Стайлз совершенно точно не собирался. Стайлз раздевается, складывает штаны, футболку и толстовку аккуратной стопкой и запихивает в шкаф, среди вещей Хейла. Долго болтается в ванной, как девчонка принюхиваясь к флаконам не всегда ясного назначения. Немного нервничая, натягивает на обсохшее тело чужую футболку - Стайлз давно её приметил, она единственная выбивалась из общей картины идеального порядка. Висела на спинке одного из стульев в спальне, руша картину идеального обиталища инфернального существа с нездоровой тягой к порядку. В зеркале Стайлз себя оглядывает с легкой жалостью - футболка ему велика и висит балахоном, но это не самое худшее, самое худшее, что он вообще это делает. Бродит по чужой квартире, напяливает чужие вещи и собирается спать в чужой постели. Как та глупая девчонка, залезшая в дом к медведям. Только это дом волка и Стайлза пригласил сам хозяин логова. Впрочем, единственный шанс узнать, насколько оправдано это приглашение - провести здесь двадцать четыре часа, а затем отправиться на верную гибель. Отец уверен, что Стайлз у Скотта, Скотт уверен, что у Малии, Малия - что Стайлз у Дитона, а Дитон - что Стайлз как примерный сын дрыхнет у себя в постели. Очень скоро вся эта ложь вскроется, и Стайлз очень надеется, что его многострадальная задница выдержит гнев всех вовлеченных в эту паутину лжи персонажей.

***

Ровно через двадцать четыре часа Стайлз натягивает свои вещи, подумав, оставляет рюкзак с остатками чипсов в квартире - все равно возвращаться сюда за ноутбуком, - шнурует кеды, про себя отмечая, что у него от волнения мелко дрожат пальцы, и садится в свою машину. Делает глубокий вдох, вглядываясь в ночное небо, на котором почти не видно звезд, и заводит машину. Стайлзу кажется, что ночную тишину вокруг Неметона наполняет едва слышный шорох крыльев, хотя куда логичнее было бы списать это на игру воображения. Стайлзу страшно, действительно страшно, потому что он знает - подглядел в отцовских папках, как эти существа убивают, и догадывается, что люди для них - не более чем еда с подходящим набором усвояемых сверхъестественным организмом аминокислот. Хотя Стайлз наверняка как подгоревшая чипсина со своей тягой к энергетикам и легкой, но очень нездоровой зависимостью от аддерала. Эта мысль смешит и немного успокаивает, хотя дыхание все равно нервно сбивается, а легкие сжимает в тисках нервозной дрожью. - Здравствуйте, - неуверенно, но отчетливо тянет Стилински, глядя в темноту. - Меня зовут Стайлз… Хотя вы наверняка знаете, что меня зовут не так, но меня все так называют… Стайлз на мгновение закрывает пылающее лицо ладонями, стараясь сдержать собственную нервную болтливость. - Стайлз Стилински, - продолжает чуть более спокойно, старательно вглядываясь в заинтересованно молчащую темноту. Во всяком случае Стайлзу кажется, что это заинтересованность. Может быть еще любопытство и насмешливость. - Я пришел поговорить с… кем-нибудь из клана Данешти. От имени Питера Хейла. Шум крыльев нарастает с неумолимостью цунами, и через пару мгновений Стайлз имеет возможность оценить воочию то, что Скотт описывал как “торнадо из чертовых гадких крылатых крыс”. Стайлзу летучие мыши нравились, он всегда считал их милыми и точно знал, что под крышей их с отцом дома живет парочка. Но в таком количестве они, конечно, вызывали скорее тошноту и ужас, чем хоть что-то напоминающее умиление. За секунду до столкновения с живой стеной Стайлз закрывает глаза, про себя надеясь, что будет хотя бы не сильно больно. И что его не обглодают до неузнаваемости. Боли действительно нет - кожистые крылья едва задевают воздух вокруг тела, ни разу не задев самого Стайлза, и через несколько секунд шорох крыльев стихает. Стайлз открывает глаза, загривком чувствуя чужой взгляд. - Мне можно обернуться? Кто-то за спиной издает отрицательный звук, наклоняясь к шее Стайлза, принюхиваясь. - Закрой глаза, волчий человечек. Я думаю, тетушка Джиджи захочет лично с тобой поговорить. Голос негромкий, шелестящий и даже в чем-то приятный. Не внушает особого страха, если не знать, что его обладатель только что был стаей летучих мышей. - О… А мы куда-то пойдем? То есть… Я не очень ловкий, я прямо-таки неуклюжий, поэтому я не очень хорошо могу ходить спиной вперед или… Стайлз замолкает на середине очередного глупого монолога, вздрагивая, когда к его губам прижимается сухая, чуть прохладная ладонь, не отличимая по температуре от воздуха. - Волку не стоило присылать такого болтливого эмиссара, - шелестит голос за спиной Стайлза. Стилински неуверенно пытается дернуться, чтобы понять, что происходит, но мышцы наливаются внезапной тяжестью, даже дышать становится трудно. Но это ощущение проходит раньше, чем Стайлз успевает по-настоящему запаниковать и, когда ему удается разомкнуть губы, чтобы заговорить, он выдыхает: - Других не было. - Открой глаза, - в сухом шелесте - Стайлз никак не может понять, мужчина с ним говорит или женщина, - отчетливо слышится раздражение. - Открой глаза и иди вперед, волчий эмиссар. - Ладушки, - Стайлз не без труда разлепляет веки, мельком оглядывая небольшую гостиную, на пороге которой он стоит. Электрический камин, несколько вычурных кресел, довольно-таки потертые гобелены и ковры, что-то смутно напоминающее гиену, спящее на брошенных на пол подушках, и немолодая женщина, восседающая посреди всего этого с совершенно невозмутимым видом. Очень красивая женщина, с очень строгими, точеными чертами лица, умными, холодными глазами, архитектурно-точно очерченными губами и каскадом рыжих волос, ниспадающих на плечи и спину мягкими крупными волнами. Женщину, кажется, не удивляет Стайлз, стоящий на пороге и совершенно не вписывающийся в обстановку, как и не удивляет похрюкивающая во сне гиена. - Добрый вечер, - Стайлз старается быть вежливым, хотя на уровне инстинктов понимает, что здесь вся его американская вежливость - попытка австралийского аборигена подражать женам английских колонистов. - Меня зовут Стайлз, правда это не мое настоящее имя. Питер Хейл попросил меня говорить от его имени. - Любопытно, - женщина коротко, но дружелюбно улыбается, жестом указывая Стайлзу на один из невысоких диванчиков, застеленных узорчатыми пледами. - Тамаш, останься. Только сейчас, подходя ближе и садясь на предложенное место, Стайлз краем глаза успевает рассмотреть молодого мужчину, доставившего его сюда. Не остается сомнений, что эти двое - родственники. Те же голубые глаза, рыжина в волосах, черты лица, словно вырезанные в мраморе. Не такой красивый, как его родственница, скорее всего из-за несимметричного, чуть перекошенного лица. Мужчина кивает, прикрывая за своей спиной тяжелую дверь, и отходит чуть в сторону, опираясь спиной о стену. - Меня зовут Джорджиана Данешти, мальчик. В этом доме меня обычно зовут тетушка Джиджи. Я глава рода Данешти и, я так понимаю, именно со мной ты хотел поговорить. - Наверное, миледи Данешти, - Стайлз хмурится, кусая губу, невольно вздрагивает, вспоминая, что легко может сгрызть тонкую кожу до крови, и стискивает челюсти, делая короткий вдох. - Навряд ли у меня вот так сразу получится называть вас тетушкой Джиджи, простите. - Придется поучиться, мальчик. Теперь скажи мне, почему малыш Петру не может говорить за себя сам? Стайлз невольно тихо фыркает, виновато глянув на улыбнувшуюся женщину. - Ему сорок с лишним, - поясняет, когда улавливает в её глазах намек на вопрос. - Просто это правда забавно, извините уж… - Годы летят быстро, - Джорджиана неопределенно взмахивает рукой, задерживаясь взглядом на переливах камней в дорогих оправах, украшающих её тонкие, длинные пальцы. - Волчьи годы чуть помедленнее, чем ваши, детка, но все равно слишком быстро. Что с ним произошло? - Он заперт в одном… специальном месте. Так безопаснее для окружающих. Ну, он жив и вроде даже в здравом уме, хотя я не очень уверен - Питер всегда был немного странным… - Я думаю, это фамильная черта Хейлов, - женщина делает короткий знак рукой, призывая Стайлза замолчать, и он действительно замолкает, сам себе удивляясь. - Хейлы кажутся странными, как бы ни старались походить на людей. Как и мы. В этом мы с ними похожи. - Я думаю, дело не в этом, - бормочет Стайлз. - Хейлы безусловно странные, оно понятно - они же оборотни, но у Питера-то привычка людей пачками крошить. Стрига молчит секунду, окидывая Стайлза пугающе-серьезным взглядом, и издает тихий, неуместно-веселый смешок, качнув головой. - От тебя пахнет Питером, Стайлз, но ты совсем не собираешься его защищать. Несмотря на то, что ты здесь. Тебе нужно быть честнее в своих разговорах с самим собой, детка. А сейчас помолчи. Тамаш! Мужчина отталкивается от стены, наклоняя голову, замирая. - Пускай Тома приведет Сеси. Она мне нужна. Мужчина кивает, и Стайлз ожидает, что он уйдет, но тот лишь отходит обратно к стене, снова прислоняясь к ней спиной. - Скажи, Стайлз, та девочка и мальчик, которые приходили к нам какое-то время назад… Мальчик сказал, что он альфа в этих землях, а в девочке определенно есть Хейловская кровь. - Малия - дочь Питера, - Стайлз неуверенно пожимает плечами. - Это сложная история… Скажем так - ни один из них не рад этому. А Скотт… он и правда альфа. Истинный. - Обращенный, - Джорджиана кривится так, словно на её коленях появилась дохлая помоечная кошка. - И тем более, у него нет никакого права на эту землю. Это дело Хейлов и Данешти. - Спасибо, что не убили их, - Стайлз передергивает плечами, нервно хмурясь. - Хотя я все равно не понимаю, почему нельзя было обойтись простым “пошли вон”-разговором… - Ты забавный и смелый мальчик, - Данешти одобрительно кивает. - Я догадываюсь, почему ты нравишься Питеру. - Я не… - слова встают комом в горле, потому что лгать, когда перед глазами стоит сцена на парковке и обворожительно улыбающийся мужчина полурычит “Ты мне нравишься, Стайлз”, у Стайлза не получается. Не то чтобы он никогда об этом не думал. Не то чтобы он никогда не думал о Питере. Все это было слишком сложно и несвоевременно. И всегда было приправлено щепоткой горчащего на языке ужаса, который неизменно вызывал зомби-дядя. Не зная, что еще сказать, Стайлз отворачивается к распахнувшейся двери. Сначала на пороге появляется молодой мужчина - почти точная копия Тамаша, только лицо перекошено-несимметрично на другую сторону, а за ним неохотно бредет совсем молодая девочка, на вид на несколько лет младше Стайлза. Девочка отчаянно зевает и протирает ладонями глаза, недовольно кривясь, когда мужчина подхватывает её на руки и, пройдя пару шагов, усаживает её на одну из кушеток, заботливо прикрывая ноги пледом. - Спасибо, братишка, - тихо мурлычет Сеси, потрепав не успевшего выпрямиться мужчину по волосам. - Мама, зачем я вам понадобилась? - Тише, - Джорджиана укоризненно качает головой, и Сеси, кажется, только сейчас замечает Стайлза. Девушка протягивает ему руку, и Стайлз предельно аккуратно сжимает в ладони хрупкие, пергаментно-сухие, едва теплые пальцы, украшенные вязью тонких серебряных колец. - Скажи, Стайлз, - старшая Данешти снова переводит взгляд со своей дочери на Стайлза. - Ты ведь знаешь, где именно держат Питера Хейла? - Знаю, - Стайлз неуверенно пожимает плечами, подаваясь назад, вжимаясь спиной в низкую резную спинку диванчика. - Хорошо, - неожиданно улыбается Сеси. - Значит не придется искать. Стайлз моргает раз, другой, рассматривая мягкую, немного грустную улыбку, а затем словно разворачивается у себя в голове, не пошевелив ни единым мускулом, но смотрит уже на дверь, ведущую из гостиной в коридор. Затем Неметон - Стайлз чувствует запах леса, и почти чувствует ветер, колышащий невысокую траву. Город - шумно, много огней, людей, вывесок и витрин. Стайлз двигается мимо них, узнавая, направляя то, что рассматривает его воспоминания. Дальше от города, в другую сторону от заповедника. Дом Эха. Металлические ворота, горечь лекарств и чужого безумия. Направо от регистратуры, вниз, вниз, вниз, направо, прямо по коридору. Здесь нужно поговорить с охранником, но Стайлз, разумеется пропускает эту часть. Одна камера, вторая, третья, пятая. Дальше, дальше по коридору, мимо чужой боли и рычания, мимо горького запаха аконита и крови. Вниз на еще один этаж, снова охрана. - Ты все-таки выполнил мою просьбу, Стайлз, - Питер довольно усмехается, кивнув. - Я знал, что могу на тебя полагаться, олененок. Стайлзу сложно разглядеть мельтешащую в отражении на стекле тень, больше похожую на мотылька или маленькую бабочку. Стайлз резко открывает глаза, делая глубокий вдох, словно он только что вынырнул из морских глубин. На плечах его лежат тяжелые руки кого-то из близнецов, Сеси, сидящая напротив, улыбается пусто и бездумно, а Джорджиана следит за ними со спокойным, выжидающим интересом. - Что… - Спасибо, что проводил мою дочь, Стайлз. - Для чего… Сеси делает глубокий вдох - куда более мягко и изящно, чем минуту назад хватал воздух Стайлз, и открывает глаза, глядя на Стайлза. У неё по-прежнему голубые глаза, но теперь это совсем другой оттенок лазури. Стайлзу немного жутко от того, что он действительно узнает эти глаза только по оттенку радужек, по зарождающемуся, но не разгорающемуся за зрачком неестественному пламени. - Спасибо, Стайлз, - это и голос Питера, и дружелюбная усмешка его, но только кривит она губы двенадцатилетней девочки. - Doamna Данешти, - худощавое девичье тело разворачивается к главе клана, мышцы напрягаются в попытке встать, но Джорджиана кладет ладонь на хрупкое плечо, удерживая. - Осторожнее, Петру. Сеси у меня американка, и это плохо сказывается на её здоровье. Не утомляй её. - Как скажете, тетушка Джиджи, - короткий кивок и мимолетный лукавый взгляд на Стайлза. - Я думаю, нам есть о чем поговорить. - Я рада, что ты в добром здравии, Питер. Хотя меня, безусловно расстраивает твое нынешнее положение, - Джорджиана проводит ладонью по щеке девушки, задумчиво хмурясь. - Думаю, нам стоит поговорить наедине. Стайлз издает возмущенно-протестующее бульканье, обращая взгляд двух пар лазурных глаз на себя. - Если вы не против, тетушка Джиджи, - девочка наклоняет голову к плечу, глядя на Стайлза насмешливо-веселыми глазами Питера, - я бы хотел, чтобы мой эмиссар остался. - Не доверяешь моему дому? - голос стриги становится на тон холоднее, а улыбка надменнее. - В исключительной степени доверяю, иначе не рискнул бы отправить человека на переговоры, doamna Данешти. Но ты не сможешь мне сказать, что в твоем семействе все спокойно. Я достаточно знаю о том, что происходит в последние недели в городе, чтобы просить тебя о такой уступке. Тем более мой эмиссар бывает раздражающе болтлив, когда нервничает, думаю, что твой сын может это подтвердить, - все присутствующие поворачиваются к близнецам, дожидаясь вполне уверенного кивка одного из них. - Незачем тревожить твою семью, тетушка. - Неужели никого посдержаннее не нашлось? - Данешти заметно мягчеет, переводя взгляд на Стайлза. - Меня вполне устраивает, - теперь взгляд Питера становится на секунду надменным. - Оу, - Стайлз всплескивает руками, невольно разряжая обстановку. - Я польщен, Питер. Всё, Стайлз захлопнулся, - Стилински мелко кивает, поймав на себе веселый, но укоризненный взгляд. Джорджиана коротко кивает близнецам, и те бесшумно выскальзывают в коридор, плотно прикрывая за собой дверь. - Я так понимаю, дело в территории? - скорее утвердительно, чем вопросительно произносит Питер. Стайлз опускает голову, чуть прикрывая глаза - так проще представить, что это сам Хейл разговаривает с главой вампирского клана. - Конечно, Питер. Ты последний из семьи? - Нет, - голос Хейла становится немного задумчивым. - Еще остались мои племянники, Дерек и Кора. Но я, во-первых, старший из клана, а во-вторых, они совершенно точно не претендуют на клановые земли. - Вот уж точно, - бурчит Стайлз, заливаясь нервным румянцем, когда снова обнаруживает себя под прицелом двух взглядов. - Поясни, - властно-мягко просит Джорджиана. Стайлз секунду смотрит на Питера, стараясь абстрагироваться от облика Сеси, и дожидается короткого кивка, прежде чем ответить. - Я связывался с Дереком, просил его приехать и помочь нам… после того, как Питер сказал мне, что ни с кем из оставшихся в Бэйкон Хиллс оборотней вы не захотите разговаривать. Дерек не захотел нам помочь… нет, я его за это не виню! - Стайлз отрицательно мотает головой. - Но ему нет дела до того, что здесь происходит… Тем более, мне показалось, что он вообще не слишком-то… верит… в вас… - голос Стайлза затихает, подтачиваемый навалившейся неловкостью. - Это не очень-то удивительно, - стрига улыбается, закатив глаза. - Когда мы заключали последний договор на эту землю - с Талией Хейл, нас подслушивал только один волчонок, верно, Петру? - “Подслушивал” - это грубо, тетушка. Скорее добывал информацию уместными для тринадцатилетнего ребенка способами, - Питер фыркает. - У тебя хорошая память, волк. - Это меня часто выручает. Почему вы вернулись через тридцать лет? Срок договора ведь еще не истек. - Ты должен понимать, Петру, что для моего народа нет большой разницы между тридцатью и пятьюдесятью годами, - Джорджиана откидывается на спинку кресла, укладывая ладони на резные подлокотники, и Стайлз снова замечает её любующийся взгляд, обращенный на собственные пальцы. - Но мы бы не стали нарушать заключенный договор, если бы не были уверены, что Хейлы покинули эту территорию. Ты должен понимать, что та девочка-койот… - Не стоит, - Питер выразительно кривится. - То, что технически она моя дочь ничего не меняет. Я прекрасно понимаю, что у неё нет ни малейшего права на земли вокруг Неметона. Как и у моего бывшего беты. - Хорошо, - стрига медленно кивает. - Некоторая… более реакционная часть клана Данешти считает, что теперь эта земля наша. Другие чтят договор. Я бы предпочла остаться здесь, Петру, но не иметь тех проблем, которые несет с собой близость Неметона. Ты ведь знаешь, что мы с вами и с людьми в состоянии мирно сосуществовать в рамках определенных договоренностей. - Здесь будет скучно великому древнему роду, - Питер хмыкает, но без насмешливости, задумчиво. - Вы ищете силы и спокойствия, тетушка? - Как и почти все, кто перешагнул порог половины тысячелетия, - Джорджиана снисходительно косится на восхищенно ухнувшего Стайлза. - Стригои чтят договора больше, чем кто бы то ни был в этом мире. Сделки - основа нашего выживания, и весь реакционизм нашего клана только лишь в трактовке старого договора, где говорится, что если никто из Хейлов не претендует на эту землю в течении двух лет... - Я снова не альфа, - Питер разводит руками, опуская голову - немного театрально. - Как и мой племянник. Но это не означает, что я отказываюсь от своей территории. - Я понимаю, Петру, - стрига подтверждает свои слова коротким задумчивым кивком. - Но тебе нужно повторить это не только для меня - для всего клана. И ты прекрасно понимаешь, что для этого ты должен быть в своем теле. Никто не поверит тому, с кем взаимодействует Сеси. - Передайте ей моё почтение, - голос Питера звучит очень уважительно. - Ей дана великая сила. - Иногда я думаю, что променяла бы её на физическое здоровье для дочери. А иногда мне кажется, что мои сыновья могли бы быть менее… сильны в физическом плане и более полезны в ментальном. Разные времена бывают. Я передам, Петру. - Но-но-но, - Стайлз хмурится, вытягивая вперед руку и покачивая указательным пальцем перед носом обернувшегося Питера. Точнее перед носом худенькой девочки со взглядом Питера Хейла. - Ты никуда не выйдешь из дома Эха. Тебе никто не позволит. Джорджиана переводит заинтересованный взгляд на Питера, едва заметно качнув головой. Взгляд оборотня остается безмятежно-спокойным. - Мы поговорим об этом позже, Стайлз. - Интересно как, - Стайлз кривится, осекаясь от ставшей совершенно медовой улыбки Питера. Хейл явно издевался. Девочка медленно, не слишком уверенно протягивает вперед руку - очень длинное и напряженное движение, словно Питер внимательно следит за каждой мышцей в этом хрупком теле, - и касается кончиком пальца виска Стайлза. Стайлз обреченно вздыхает. - Ты залезешь мне в голову, как Лидии? Питер молча кивает. - Я против. - Мы обговорим это, doamna. И Стайлз сообщит вам о том, какому решению мы пришли. Моего присутствия будет достаточно для продления договора? - Мы не станем его продлять, Петру. У тебя есть еще двадцать лет до истечения этого, если ты подтвердишь претензии своим присутствием, этого хватит. - Благодарю вас, тетушка Джиджи. Я думаю, мы закончили? - Питер дожидается, пока Джорджиана кивнет, и продолжает: - Тогда я не стану утомлять своим присутствием вашу дочь, тетушка. Буду вам признателен, если моего эмиссара доставят туда же, откуда забрали. - Разумеется, Петру, - Джорджиана улыбается тепло, словно любимая тетушка большого семейства. - Надеюсь вскоре встретиться с тобой лично.