The Silence of the Lambs

Стайлз ожидаемо возвращается домой под утро, тихо прокрадывается в свою комнату, и сразу заваливается в постель, запоздало, уже перед тем, как уснуть, вспоминая слова Питера. Хейл улыбается, садясь на край кровати, вопросительно смотрит на Стайлза, натянувшего одеяло под самое горло, оглядывается, рассматривая чуть плывущую обстановку - Стайлзу сложновато фокусироваться на том, что происходит вокруг. - Я сплю? - уточняет на всякий случай, потому что нельзя до конца быть уверенным в том, что Питер Хейл до сих пор смирно сидит в своей камере. - Спишь конечно, олененок, - Питер тянет за край одеяла и Стайлз, цепляясь за него, садится на своей кровати. - О, тебе, значит, уютнее всего в толстовке? - Питер задумчиво рассматривает красную толстовку Стайлза. - И в джинсах, - бесцеремонно тянет одеяло вниз, разглядывая ноги собеседника. - Надеюсь, я хотя бы не в кроссовках, - ворчит Стилински, выкарабкиваясь из одеяла, и садясь на край кровати, недалеко от Питера. - Ну и? - Знаешь первое правило Бойцовского клуба? - интересуется оборотень. - Я даже второе знаю, - Стайлз хмурится. - Объясни-ка, Тайлер, почему я должен ему следовать? - Всё просто, - Питер наклоняет голову к плечу, внимательно рассматривая Стайлза. - Ты хочешь, чтобы убийства закончились. А они закончатся, когда клану Данешти не о чем будет спорить. - Им не о чем будет спорить и в том случае, если ты останешься сидеть в своей камере и никуда не пойдешь. Дереку и Коре плевать на эту землю, а ты… ты долго не выйдешь из Дома Эха, ты ведь знаешь об этом. - Официально? - волк медленно растягивает губы в улыбке. - Знаю. Но дело в том, что я никогда не был сторонником официальных методов. Проблема в другом, олененок. Ты ведь думаешь, что твоим друзьям позволят остаться здесь? Стайлз молча кивает, тут же произнося: - Но я не прав, так? Хейл отвечает коротким кивком. - Стригои не особо ладят с оборотнями. Мы… доставляем друг другу проблемы. Проще скрыть пребывание одного сверхъестественного вида на территории; два - уже большая проблема. - Но та леди сказала, что возможно мирное… сосуществование? Так она сказала? - В рамках определенных договоренностей, - соглашается оборотень, вставая на ноги и неспешно проходясь по комнате. - Это возможно, когда четко определены границы - кто гость, а кто хозяин. Кому позволено больше, а кому меньше. Смерти, всколыхнувшие город, это всего лишь сопутствующий ущерб. Древний клан в состоянии войны, Стайлз, но это действительно очень древнее семейство, они не убивают друг друга, прекрасно понимая ценность собственных жизней, для них война - это игра со сторонними жертвами, а победа - неприятная помеха развлечению. Ты видел малышку Сеси, как думаешь, сколько ей? - Выглядит на двенадцать, - Стайлз передергивает плечами. - Но, учитывая специфику, наверное, лет под сто? - Ну, насколько я знаю, Сеси родилась как раз после Гражданской войны, летом шестьдесят пятого, так что чуть-чуть больше. - А люди - сопутствующий ущерб? - Стайлз кривится. - Вы очень мало живете, - Питер разводит руками, замирая посреди комнаты. - Дело не в том. Хейлам довелось породниться с Данешти где-то в конце девятнадцатого века, поэтому тетушка Джорджиана, со свойственным её возрасту благодушием, принимает мою семью почти на равных со своими детьми. Другое дело, что стригои предпочитают, чтобы о них ничего не было известно - ни людям, ни охотникам, ни даже оборотням. - А Неметон - изначально ваша земля, да? А они - следующие в очереди на наследство? - Именно, - волк довольно скалится. - Ты такая умница, Кларисса. - Я сейчас проснусь, - Стайлз хмурится. - И сиди дальше в своей камере. - Стайлз, олененок, - Питера, кажется, совершенно не впечатляет угроза, он снова подходит к кровати, садясь на край, на этот раз совсем близко к Стайлзу. - Во-первых, ты не проснешься, пока я тебя не отпущу. Во-вторых, рано или поздно ты уснешь снова. И в-третьих, ты лучше всех понимаешь, что долго я в доме Эха не пробуду. И еще ты понимаешь, что когда я решу уйти оттуда, будет много жертв. - И ты предлагаешь здоровую, по твоему мнению, альтернативу? - Стайлз не сразу замечает, что совсем забыл отодвинуться от мужчины. - Отпустить тебя, давай-ка на минутку вспомним, что ты убийца-психопат, чтобы ты договорился с родственниками, чтобы они перестали играть в свои игры с “сопутствующими жертвами” - о, я понимаю, откуда в тебе такое пренебрежение человеческими жизнями, - чтобы потом что? Чтобы ты убил моих друзей? Ну так зачем такой сложный план, по твоим словам эти кровососы и так их всех перебьют! - Но тогда я потеряю официальное право на эту землю, - Питер разочарованно хмурится. - Мне, по-твоему, что важнее? Я терпеть не могу твоего дружка и своего бывшего бету, но не настолько, чтобы жертвовать действительно важными для меня вещами. - Я просто расскажу Алану обо всем, - Стайлз отмахивается от мужчины, сдвигаясь назад, к самой спинке кровати. - Пускай он решает. - Ты знаешь, что он решит, - Питер вальяжно скалится. - И никто из твоих друзей мне не поверит, потому что все твои волчатки прекрасно понимают, что для меня обдурить их - проще простого. - Мне поверят. - Стайлз вздергивает подбородок, сверля оборотня сердитым взглядом. - Я не могу обмануть оборотня, значит все, что я им расскажу, будет правдой. Я расскажу все, что я видел и слышал. А там уже… сами ищите компромисс. - Стайлз, малыш, - Питер наклоняется ближе, проводя ладонью по бедру Стилински, от колена, к ремню джинс, через полмгновения нависая над ошалевшим от такой наглости парнем. - Я ведь дал тебе подсказку, а ты прослушал. - Не трогай меня, - Стилински брыкается упирается ладонью в плечо мужчины, и тот неожиданно останавливается, даже отстраняется немного, давая Стайлзу оглядеться. - Где мы? - Стилински вертит головой, оглядывая совершенно незнакомый интерьер. Кровать шире, с мощной деревянной спинкой, темные обои в комнате, большое окно, письменный стол, заваленный книгами. - Где? - Это моя спальня в особняке, - Питер тоже оглядывается, а голосе звучит легкий намек на тоскливые ноты. - До пожара, разумеется. На самом деле, это моя любимая спальня за всю мою жизнь. Темновато, но даже уютно на взгляд Стайлза. Ковер на полу. Книжный шкаф. А за окном лес и луна совсем не в той фазе, в которой она должна быть сейчас. - Это ведь не мой сон, да? - Стайлз медленно кивает. - Ты сказал, что я не проснусь, пока ты меня не отпустишь. Ты затащил меня в свой сон? Питер кивает. - Ну вот и скажи мне, как верить твоим рассказам про вампиров, в которых не верит ни Алан, ни Дерек? Договоренностям, которые подразумевают, что меня нужно отпустить? Кто в это поверит, Кларисса, когда я могу затащить тебя в свой сон и показать любое кино из тех, что придет мне в голову? Можем заняться сексом. Хочешь? - неожиданный жаркий шепот прямо в ухо. Стайлз трижды проклинает предательски екнувшее сердце, дрогнувший голос и сбившееся дыхание, тихо хрипя: - Даже не мечтай. - Тебе бы понравилось, - Хейл улыбается, на мгновение прижимаясь щекой к щеке Стайлза. - Ты и представить себе не можешь, насколько. - И не хочу, - бормочет Стайлз, вяло отталкивая несопротивляющегося мужчину - Питер, посмеиваясь, садится рядом, тоже откидываясь на резную деревянную спинку кровати. - Я ведь уже говорил тебе, что ты мне нравишься, Стайлз, - полувопросительно тянет Хейл. - Ага, - Стайлз оставляет попытки отодвинуться от оборотня. - Раз или два. Или три. Одновременно угрожая моим друзьям, убивая людей и намекая, что не против подарить мне великолепную возможность обрастать шерстью раз в месяц. Питер смеется - весело и расслабленно, на самом деле наслаждаясь происходящим, отдушиной в скучных тюремно-больничных буднях. - Злопамятный олененок, - Питер протягивает руку, чтобы обнять обреченно вздохнувшего Стайлза за плечи. - Сейчас я бы не стал тебя кусать, даже если бы стал альфой. Даже когда я стану альфой, Стайлз, я тебя не укушу, - выдыхает обжигающим теплом прямо в ухо. - Я польщен, - вытерпев пару секунд, Стайлз отодвигается в сторону, выскальзывая из-под руки Питера. - Я хочу, чтобы прекратилось то, что происходит сейчас… Но еще я знаю, что ты не хуже твоих дальних родственников способен сеять кровавый хаос. Я поговорю с Дитоном, Питер. Путаница со снами - отличная попытка, но я сумею его убедить. - Это твое окончательное решение, олененок? - волк задумчиво наклоняет голову к плечу, чуть поджимая губы. - Я согласился быть твоим эмиссаром, а не подельником, Питер… - Олененок, - волк почти рычит - мягко тихо и нежно, подаваясь ближе к отпрянувшему Стайлзу. - Ты ничего не сможешь рассказать. Никому. И это не моя прихоть, это вековые меры предосторожности. Подумай. У нас есть время, олененок. У нас с тобой - есть, а у того, кого убьют следующим, просто для того чтобы придать остроты и колорита семейному спору, - времени нет. На своей постели Стайлз подскакивает, едва сдерживая желание заорать. По подоконнику ползут первые лучи рассветного солнца, и даже от этого незначительного света Стайлз морщится и жмурится, как с тяжелейшего похмелья.

***

Про ноутбук Стайлз вспоминает только ближе к обеду. Несмотря на то, что разговора об этом он никак не может вспомнить, руки словно сами знают, что делать - Стайлз возвращается в квартиру оборотня, забирает из связки один из ключей - насколько Стайлз помнил, он отпирал бар в зале, - и едет в особняк, который по-прежнему нельзя назвать хоть сколько-либо жилым помещением. Здесь стая тоже перерыла все, но особой надежды найти что-либо не было - здание с одной единственной жилой комнатой грозило рухнуть в любой момент, казалось даже от слишком сильного порыва ветра. На второй этаж никто сунуться просто не решился - лестница выглядела скорее как воспоминание о лестнице, а сквозные дыры в потолке не предвещали приятной прогулки. Сейчас Стайлз делает именно то, на что не решились даже оборотни со сверхрегенерацией - поднимается на второй этаж, позволяя чужим мыслям, явно пустившим корни где-то в его памяти, направлять его. На самом деле, с каждым шагом уверенность в том, что Алан поверит его рассказу о вампирах, о которых неизвестно стайному Советнику, становится все более призрачной. По ветхим, крошащимся доскам идти приходится еще осторожнее, достаточно далеко - учитывая, что каждая секунда для Стайлза растягивается на вечность, заполненную биением сердца где-то в глотке. Комнату Стайлз узнает только по расположению мебели и окна. Еще в глаза бросается знакомый узор темных, не полностью обгоревших обоев - та же самая спальня, которую Стайлз видел сегодня ночью в своем сне. Массивный письменный стол, изъеденный огнем и прижившимися в дереве жуками, стоит ровно там же, где Стайлз помнит, а руки сами тянутся вытащить один из ящиков, и нащупать на стенке замочную скважину, идеально подошедшую для прихваченного из квартиры ключа. Внутри - дипломат, из тех, в которых, на взгляд Стайлза, нужно перевозить или пачки денег, или элитный героин - чуть шершавые кожаные бока, удобная ручка и кодовый замок, который пальцы выставляют, никак не связываясь с разумом Стайлза. И, пожалуй, Стайлзу пора готовить для себя отдельный котел в самих холодных глубинах Ада, потому что он никому не говорит о произошедшем - ни Алану, ни Скотту, вообще ни одной живой душе, а дома долго изучает содержимое бестиария, действительно не находя ничего полезного по стригоям. Конечно, тот факт, что они вообще засветились на страницах этой книги, обнадеживает, почти доказывает их существование, но ничего, кроме описания вида - тонкие черты лица, рыжие волосы, голубые глаза, бледная кожа, зависимость от гемоглобина и определенного набора белков, - там нет. С ноутбуком Стайлз засиживается допоздна, пролистывая то страницы бестиария, то чужой плейлист, увлекаясь так, что не сразу замечает Маккола, привычно усевшегося на подоконник. - Привет, бро, - Скотти натужно улыбается, морщась - порезы заживают не быстрее, чем на человеке и это приносит оборотню недюжинный дискомфорт. - Тебя уже несколько дней найти невозможно… - Ну, знаешь… то одно, то другое… - Стайлз вздыхает, когда Маккол, пройдя в комнату, с интересом рассматривает второй ноутбук на столе. - Я нашел ноут Питера, - неохотно признается Стайлз. - Как? - уставший взгляд Скотта снова вспыхивает энтузиазмом. - Бро, ну ты даешь! Я звоню Алану, он разберется, что происходит в этом гребаном городке. - Там правда нет ничего полезного про вампиров, - Стайлз торопливо открывает нужную страницу, демонстрируя Истинному альфе. Скотт пару минут вчитывается в текст, затем качая головой: - На мой взгляд это означает, что их существование - под большим сомнением… невозможно двум таким видам тихо сосуществовать на одной территории, значит у оборотней должны были быть методы против них. Но их нет, бро. Это какая-нибудь психованная ведьма. Или еще кто. Алан разберется. - Постой, - Стайлз рывком перехватывает руку оборотня, собирающегося захлопнуть ноутбук и, собравшись с мыслями, продолжает: - Одни говорят, Поль Баньян жил давно-давно, а вот некоторые уверяют, что он и поныне жив. Что ж, по-своему правы и те и другие. Да вы и сами с этим согласитесь, когда услышите, что о нем рассказывают. Начнем же с самого начала, издалека. Родился Поль лет полтораста назад... - Бро… - Скотт обеспокоенно таращится на лучшего друга, свободную руку аккуратно укладывая ему на лоб. - Бро, ты как? Стайлз отзывается испуганным мычанием, зажимая себе рот ладонью. - Стайлз? - Скотт несильно встряхивает человека, заставляя сфокусироваться. - Сейчас я не несу чушь? - Стайлз выговаривает каждое слово медленно и осторожно, слабо вздрагивая в руках друга. - Нет… - Маккол мотает головой. - Я нашел ноутбук в особняке, - все так же медленно проговаривает Стилински, обеспокоенно глядя на оборотня. - На втором этаже, в старой спальне Питера… За голову Сэма Бэсса была назначена большая награда, неважно, приведут его живым или мертвым. И многие пытались схватить его. Однажды один очень способный молодой человек, который называл себя сыщиком, решил заработать на этом кучу долларов... - Стайлз, - предостерегающе тянет Маккол, глядя в широко распахнутые глаза Стилински. - Что за херня, - Стайлз рывком отстраняется от Маккола, подходя к ноутбуку. - Сейчас попробуем по-другому, бро. Скотт с большим сомнением смотрит на то, как Стайлз быстро стучит пальцами по клавишам, качая головой, когда Стилински, не глядя, поворачивает к нему ноутбук. - Нет, бро, здесь про Братца-Кролика. - Блядь! - Стайлз с силой пинает стул, тут же кидается удержать его, чтобы не упал, про себя надеясь, что он все-таки не разбудил отца. - Блядь, - повторяет уже тише, страдальчески глядя на альфу. - Поехали к Алану, - Скотт складывает ноутбук и провода в лежащий на кровати Стайлза дипломат. - Давай, дружище, это, блин, не шутки.

***

- Знаешь… - Стайлз аккуратно пинает толстое стекло, поднимая взгляд на Питера, с мягкой, но хищной улыбкой подошедшего вплотную. - Я сначала даже удивился, что ты больше не… навещал, скажем так, меня во снах. Я даже подумал, что это была одноразовая фишка, но потом понял. Ты ждешь, когда я сам к тебе приду, да? - Все идет по плану, мой мальчик? - Питер опирается локтями о стекло, заглядывая в глаза Стилински. Усталость и постоянное беспокойство переплавили остальные его эмоции во что-то странное, мутной пленкой заволакивающее кофейную глубину радужек. - Ведьма, - Стайлз кривится. - Возможно не одна. Неметон ведь идеальное место для шабаша, так? - Прекрасное, - подтверждает Питер. - Для шабаша и человеческих жертвоприношений. Особенно теперь, когда дерево просыпается. - Арджент пообещал найти толковых охотников на ведьм. - Наверняка достойные люди, - с задумчивой издевкой тянет Питер, постукивая пальцем по подбородку. - Думаю, охотничьему сообществу будет жаль расставаться с ними. - Скотти вообще, кажется, готовится к войне. - О, это не будет войной, - Хейл ведет пальцами по стеклу, напротив щеки Стайлза, и Стилински почти чувствует прикосновение теплых шершавых пальцев. - Это будет бойня. - А я ничего не могу рассказать. Ничего. Даже когда я один и проговариваю все, что произошло - я слышу, что я говорю, и я говорю все как нужно, все, что я видел и слышал! - на диктофоне все равно очередная американская сказка, - Стайлз снова пинает стекло, следом прикладывая кулаком и отмахиваясь от возмущенного оклика с поста охраны. - Снять заклятие можно только убив ведьму, его наложившую, да? - Питер косится в сторону дверей, ведущих прочь из этого крыла, туда, откуда доносятся приближающиеся шаги охранника. - Я приду сегодня, Стайлз. Ложись спать пораньше. Поговорим.

***

Стайлз, перепугав отца, ложится спать в девять вечера. Джон еще пару раз заглядывает к сыну, чтобы убедиться, что он не сбежал через окно на очередную безумно-опасную встречу где-нибудь в лесу или в Мексике, но Стайлз смирно лежит на кровати, замотавшись в одеяло. Шериф заглядывает к нему еще разок, перед сном, уже в двенадцатом часу - Стайлз тихо посапывает, обняв подушку. - Я тебя ждал, наверное, целую вечность, - бурчит Стилински, сонно потирая глаза, когда чувствует, как кровать прогибается под чужим весом. - Тебе нужно поспать, Стайлз, - Хейл качает головой. - Ты меня беспокоишь, олененок. Почему за тобой никто не присматривает? - Может потому, что я уже достаточно взрослый, чтобы самому за собой присматривать? - ворчливо огрызается Стилински, садясь на чужой кровати и оглядываясь. - Нет, - просто отвечает Хейл, качнув головой. - Нет, Стайлз, ты недостаточно взрослый, хотя и умнее твоих глупых мохнатых друзей. Мужчина неторопливо снимает куртку, вешая на спинку стула, словно ему действительно пришлось какое-то время идти по улице, подходит к кровати и садится рядом со Стайлзом, заглядывая в усталые темные глаза. - Ты же видишь, к чему все идет, Стайлз. Ты ничего не можешь рассказать, мне никто не поверит, даже если я решу осчастливить этих ребят верным решением… - мужчина легко касается кончиками пальцев шеи Стайлза, придвигаясь еще ближе, в то время как парень опускает голову, закрывая глаза. - Их и так убьют, мальчик мой, но сейчас твои друзья только приближают расправу над собой. Посмотри на меня, олененок… Стайлз послушно поднимает голову устало хмурясь и поджимая пересохшие, чуть потрескавшиеся губы. Питер ведет большим пальцем по сухой коже, медленно покачивая головой. - Я не могу помочь тебе сбежать, Питер, - Стайлз устало трет ладонью лоб, не отстраняясь от вервольфа и не пытаясь уйти от осторожных ласковых прикосновений. - Я не могу предать своих друзей. - Тогда ты их погубишь, олененок. - Почему я? - Стайлз рывком отворачивается, делая глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на темный, полный желания взгляд мужчины. - Почему ты меня выбрал для своих жутких игр? - Ты мне нравишься, Стайлз, - как само собой разумеющееся произносит Питер. - Ты умен, храбр, но не до безрассудства. У тебя проблемы с инстинктом самосохранения, но нет проблем с сообразительностью. И ты не боишься меня. Не испытываешь отвращения. - А в твоем случае, это уже большой плюс при общении с людьми, - фыркает Стайлз. - Вообще-то я тебя боюсь. Питер отрицательно качает головой, негромко хмыкнув. - Только когда твои друзья нагнетают, предостерегают и напоминают. И сейчас мои игры ни капли не жуткие, олененок. Я просто делаю все, что могу, чтобы получить желаемое. А в конечном итоге нам с тобой нужен один результат. Стайлз толкает оборотня в плечо, заставляя отстраниться, а сам падает спиной на постель, обреченно вздыхая, цепляясь пальцами за плотный ворс темного покрывала. - Ты ничего не сможешь рассказать о том, что произойдет, - Питер наклоняется над парнем, кладя ладонь на его щеку. - Ты человек, Стайлз, и тебя проще всех остальных заколдовать. Это будет самым очевидным ответом и никто не решит, что ты отпустил меня намеренно. Стайлз молчит, кусая губы и глядя куда-то мимо Питера, пока тот размеренно и ласково поглаживает кончиками пальцев его висок, заправляя все время выбивающиеся прядки за ухо. - Я обещаю, что не причиню вреда твоему дружку… Ты ведь этого боишься? - Я не думаю, что тебе можно верить, Питер, - глухо отзывается Стайлз, неуверенно кивнув. - Можем заключить контракт. Стригои проследят за его выполнением - ты же видишь, как эти ребята относятся к договорам. - Не только Скотту. Всем моим друзьям. - Что, и тем ребятам из Фэйсбука, которых ты никогда в глаза не видел? - Питер скептично кривится. - Тебе придется написать список, олененок, потому что в таких делах четкость условий - превыше всего. - Я напишу, - Стайлз кладет свою ладонь поверх руки Питера, наконец-то прямо посмотрев на него. - Хорошо, Питер Хейл, я готов помочь тебе выбраться из дома Эха. При условии, что ты не причинишь вреда моим друзьям, и что стригои перестанут убивать людей. Но я тебе обещаю, Питер, куда бы ты ни ушел из города… Я тебя найду и верну в дом Эха. Рано или поздно. - Я не сомневаюсь, что ты меня найдешь, мальчик, - Питер укладывает ладонь на грудь Стайлза напротив сердца. - Сомневаюсь, что для того, чтобы вновь отправить туда… Но до этого еще немало времени. Стайлз бездумно и спокойно принимает накрывший его губы осторожный поцелуй, а через несколько мгновений даже размыкает губы, отвечая, позволяя чужому языку вторгаться в рот, хозяйничая и лаская. Питер коротко усмехается, отрываясь от мгновенно припухших губ, позволяя себе полюбоваться темно-золотыми искрами, вспыхивающими в глубине грустных карих глаз. - Технически это ведь сон, да? - уточняет Стайлз, деловито подцепляя пальцами одну из мелких пуговиц на рубашке Питера. - Совершенно верно, олененок. К тому же, технически, это мой сон, а тебе, хорошему мальчику, сейчас должны сниться… что там тебе обычно снится? - Я попаду в самый адский ад, - Стайлз рывком садится на кровати, вжимая ладони в литые широкие плечи приподнявшегося оборотня. - Забудь уже об этом, - волк довольно оскаливается, рывком стягивая со Стайлза толстовку вместе с футболкой, и толчком в плечо отправляет парня обратно на постель, сам расправляясь со своей рубашкой и ремнем. Стайлз с готовностью приподнимает бедра, помогая мужчине избавить его от остатков одежды, и, оставшись обнаженным под взглядом полуодетого Питера, заливается слабым, мучительным румянцем, отводя взгляд, чтобы не видеть, как радужки хищника загораются восхищенной, жаждущей лазурью, когда его ладони опускаются на обнаженные, слабо подрагивающие бедра, предвкушающе сжимая. Хейл все-таки находит в себе силы, чтобы отстраниться и раздеться, прежде чем нависнуть над Стайлзом, мягко, но властно подминая его под себя, скользя руками по напряженному телу и покрывая поцелуями нежную гладкую кожу. Несколько минут Стайлз просто изгибается под чужими ласками, цепляясь пальцами за покрывало и несмело подкидывая бедра, одновременно желая и пугаясь того, что последует дальше. Питер успокаивает его мысли и будоражит пресыщенное гормонами тело, умело управляясь с самыми чувствительными местечками, но обделяя вниманием напряженный, пачкающий плоский живот прозрачной смазкой член. Когда Питер снова целует его в губы - глубоко, неспешно, лишая воздуха и последних связных мыслей, - Стайлз наконец-то отвечает ему тихим стоном, обнимая за шею и зарываясь пятерней в волосы. Волк гулко, довольно рычит в поцелуй, толкаясь бедрами между разведенных длинных ног, подхватывает изогнутое тело под поясницу, теснее прижимая к себе, делясь жаром и желанием, сам глухо стонет, когда узкие, сильные ладони соскальзывают вдоль позвоночника от разворота плеч к бедрам, несмело замирая, вжимаясь кончиками пальцев в кожу и крепкие мышцы. Питер терзает поцелуями-укусами подставленную в долгом, несдержанном стоне шею, равномерно и неспешно толкаясь пахом в промежность, раздразнивая забывшегося в ощущениях и стонах парня все больше. - Питер… - тихий напряженный выдох в ухо, одновременно с царапнувшими кожу ногтями где-то в районе поясницы. - Все в порядке, Бэмби, - оборотень мягко целует скривившиеся губы, не обращая внимания на недовольное урчание парня, и продолжает осторожно разминать тугую, неподатливую дырку пальцами. - Я тебе не… - Стайлз ошарашенно распахивает глаза, когда мужчина бесцеремонно затыкает его, толкнув между приоткрытых губ пальцы. - Тш, - Питер качает головой, прижмуриваясь, когда Стайлз начинает вылизывать его пальцы, посасывая и втягивая в рот глубже. Стайлз тяжело дышит, когда пальцы выскальзывают из его рта, и выгибается на постели, выламывается в пояснице, когда мужчина без раздумий наклоняется к его паху, обнимая твердый, текущий смазкой член губами. Проникший внутрь тугого прохода палец Стайлз совершенно игнорирует, поскуливая и вцепляясь обеими руками в волосы Питера, пытаясь глубже толкнуться в горячий, влажный рот. Волк одобрительно урчит, посасывая налитую розовую головку, одновременно проталкивая в тугую задницу второй палец, разводя их внутри под прерывистые стоны Стайлза, качающего бедрами, уже не понимающего, где тонкая грань между легкой тянущей болью и искрами жаркого, лавой растекающегося под кожей удовольствия. Три пальца внутри двигаются медленно и туго даже с помощью добытой откуда-то из-под подушки смазки. Стайлз тихо скулит, отказываясь открывать глаза, и цепляется пальцами за шею Питера, за плечи, слегка приподнимаясь, чтобы вслепую прижаться губами к губам. - Перевернись, - Питер легко шлепает Стайлза по бедру, но тот неожиданно упрямится, с вызовом глядя в глаза мужчины. Волк тихо рычит, выгибаясь и толкаясь бедрами вперед так, чтобы Стайлз прочувствовал, как крупная скользкая головка упирается в сжимающийся проход, надавливая на тугие стенки. - Не спорь, - мягко продолжает Хейл, целуя уголок приоткрывшихся искусанных губ. - Хоть это и сон, но я могу сделать тебе очень больно. А я этого не хочу. Стайлз едва слышно сглатывает, перекатываясь на живот и слегка разводя ноги в стороны, давая мужчине лучший доступ. Руки, сжавшие ягодицы, чтобы развести их немного в стороны - это горячо, но ожидаемо. Стайлз подтягивает под грудь подушку, просяще выпячивая задницу, и задыхается стоном, уткнувшись в неё лицом, когда между ягодиц тепло и влажно скользит язык, настойчиво толкаясь в приоткрытую пальцами дырочку. Стайлз пытается скулить что-то протестующее, стыдливое, слишком неправдоподобное, чтобы Питер к нему прислушивался. Пытается крутить бедрами, но мужчина крепко удерживает его, пресекая попытки парня отползти. Язык влажно ввинчивается в тугую дырку, губы мягко ласкают чувствительную тонкую кожу, а сильные пальцы нетерпеливо мнут задницу - от всего этого Стайлзу хочется кричать, плакать от удовольствия и стыда, но он только вгрызается в несчастную подушку, глуша стоны и всхлипывания, в которых часто и отчетливо слышится имя Питера. Первое движение члена внутрь Стайлз почти не замечает, настолько подготовлено разомлевшее от ласки тело. Питер почти ложится на его спину, выцеловывая замысловатые узоры у загривка, и плавно толкается глубже, давая Стайлзу привыкнуть, но замирая только когда тяжелые яйца глухо шлепаются о чужую промежность. Стайлз чувствует себя таким заполненным, что боится пошевелиться, боится даже вдохнуть, отзываясь тихим, сладким поскуливанием на мягкие поцелуи, ложащиеся на его шею. Питер обнимает его поперек груди, тихо рыча в подставленный загривок, и начинает двигаться, сначала неторопливо, неглубокими толчками, затем все наращивая темп и почти вытаскивая член из разработанной дырки, блестящей от его слюны и смазки. Ощущения просто сводят с ума - горячий, тяжелый шар в паху все разрастается с каждым глубоким, мощным толчком, тугой, жаркой пульсацией отзываясь в твердом, жаждущем внимания члене; легкие сводит сладкой дрожью на каждом стоне, кожа плавится от поцелуев, укусов и ласкающих прикосновений. Стайлз изворачивается, стараясь получить больше поцелуев, прихватывает зубами губы Питера, не давая ему отстраниться, и возмущенно охает, когда мужчина полностью вытаскивает член, перекатываясь на кровати, чтобы улечься на спину. Стайлз медленно моргает, оценивая предложение, и не совсем уверенно оседлывает бедра мужчины, упираясь ладонью в его плечо, чтобы второй рукой направить его член в себя. - Не торопись, - глухо шепчет Питер, придерживая Стайлза за бедра, помогая ему опуститься. Стайлз дрожит от избытка ощущений, теряясь, почти не понимая, что ему делать. Тянется к Питеру, чтобы поцеловать, стонет, когда Хейл приподнимает бедра, снова загоняя свой член на всю длину в горячую глубину находящегося на грани оргазма тела. Поцелуй короткий, смазаный и влажный - Питер усаживает Стайлза на себя, укладывает одну его ладонь на член, и Стайлз закатывает глаза, двигая рукой в такт с движениями Питера. Каждый толчок - удар по припухшей простате, фонтан искр по всему телу, еще один шаг к оргазму, которого Стайлз почти боится - кажется, что еще лучше чем сейчас быть просто не может. Питер крепко удерживает парня на себе, любуясь его напряженным телом, закушенными губами, огромными темными глазами. Стайлзу не нужно много: Хейл замирает на несколько секунд, натягивая парня на свой член, не давая двинуться, наблюдая за тем, как тот быстро дрочит себе, начиная сжиматься на распирающей его задницу плоти, и тремя глубокими, сильными толчками доводит Стайлза до восторженного крика, чувствуя, как капли чужого семени падают на грудь, шею и даже на губы. Стайлз дрожит, словно перетянутая струна, доводя Питера до финала тугой пульсацией мышц, и, всхлипнув, падает на его грудь, когда Хейл в последний раз подкидывает бедра, заполняя Стайлза своей спермой. Питер гладит его по спине, успокаивая, медленно облизывая губы, горчащие вкусом спермы, переворачивается набок, опуская обессиленного, норовящего свернуться клубочком парня на постель и прижимает его к своей груди, мягко ероша влажные от пота волосы. - Тебе нужно выспаться, олененок, - тихое урчание волка успокаивает Стайлза - он устало кивает, задышав ровнее. - Зачем ты так со мной? - Стайлз прижимается лбом к груди Питера, одновременно чувствуя стыд, удовлетворение и спокойствие. - Ты знаешь ответ, Стайлз, - Хейл устало вздыхает, словно объясняя очевидные вещи. - Спи.