The Silence of the Lambs

Не заладилось с той самой разбитой чашки. Дитон насторожился, услышав об этом мелком, по мнению Стайлза, инциденте, усадил Стайлза на стул в своей приёмной, посветил фонариком в глаза, предложил Стайлзу понюхать какую-то густую, тёмно-зелёную жижу в банке (пахло ёлкой) и вроде бы на этом успокоился. На самом деле, конечно, нет, потому что Стайлз по-прежнему не мог рассказать ничего, связанного с побегом Питера, да и вообще со стригоями, а тыкать пальцем в нужную статью бестиария он быстро отчаялся. Скотт ходил ещё раз к Неметону, но не получил в ответ ничего, кроме тишины. - Наверное, ведьмы, дараки или кто бы то ни были просто ушли дальше, - жизнерадостно сообщил он Стайлзу днём после школы, прежде чем умчаться на работу. Стайлз с ужасом (очень мерзким, липким и леденящим) понял, что друг ему врёт. Скотти не умел врать, и блефовать не умел. Даже если он держал под контролем все свои эмоции и биение сердца (а откуда бы Стайлзу об этом узнать?), всё было написано на его старательно-жизнерадостном лице. Стайлз уже подумывал возмутиться и уточнить, не держит ли Скотти его за абсолютного идиота, но вдруг передумал. Всё равно это не идея Скотта. Вечером, убедившись, что отец уснул, Стайлз открывает настежь окно, впуская прохладный ночной воздух и тихо-тихо зовёт: - Марика? Несколько секунд гнетущей тишины взрезаются шорохом крыльев - вовсе не кожистым, как рассчитывал Стайлз, - и на подоконник приземляется крупная бело-рыжая сова. Впрочем, всего на мгновение: Марика перекидывается, ещё не коснувшись поверхности, и на подоконник садится уже женщиной, подёргивая головой, словно стараясь ускорить трансформацию, искажающую её лицо птичьими чертами. - Вау, - проговаривает Стайлз, ещё находясь под впечатлением и совершенно этого не скрывая. - Это так… красиво! Марика улыбается немного растерянно. - Я подумала, что трансформация из совы будет тебе менее неприятна, чем из летучей мыши, но чтобы прям “красиво”... - она тихо смеётся. - Спасибо, Стайлз. - “Неприятно”, - Стайлз фыркает, глядя на то, как стрига укладывает копну ярких волос в косу. - Я видел множество неприятных вещей. Я и сам однажды был очень неприятной вещью… - он замолкает, невольно поморщившись от воспоминаний. - Ногицунэ. - Марика кивает. - Я сочувствую, Стайлз. Это страшный дух. Она закрывает окно и снова садится на подоконник, откидываясь спиной на стекло. - Да не стоит, - Стайлз отмахивается, не желая вспоминать больше. - Кончилось и ладно. - То, что ты жив, говорит о том, что в тебе большая сила, Стайлз, - Стрига, подогнув одну ногу под себя, стучит длинными пальцами по колену, наблюдая за Стайлзом, беспокойно шатающимся по комнате. - И у тебя очень крепкая связь с Неметоном. Я бы могла научить тебя чему-нибудь, если бы ты захотел. - То есть, ты думаешь, что я смог бы колдовать? По-настоящему, а не только смешивать порошки в склянках? - Стайлз замирает посреди комнаты, осмысливая услышанное. - Хотя, мне всё больше кажется, что Алан не доверит мне даже порошки смешивать, - он невесело усмехается. - Постой… Питер, что, рассказывал тебе про меня? Про Ногицунэ… про Неметон… - Твою связь с Неметоном несложно почувствовать, Стайлз, - стрига, наклонившись в сторону, берет в руки металлическую головоломку, которой Стайлз иногда успокаивал нервишки, и крутит в руках. - Но да, я спрашивала, а Питер рассказывал. И мне, и тётушке. Мы должны знать, кто ты. Особенно теперь, когда ты часть семьи. - Я… Стайлз затыкается - возражать и оскорбить древних существ ему не улыбается. Не из страха даже, нет. Просто - зачем? - И кто я? - Волчий человек, - Марика, поворачивает головоломку, разбирая её на составные части. - Ты понимаешь их. Чувствуешь. - Мне кажется, я ни на что не гожусь, - грустно вздыхает Стайлз. - Скотти пытается скрыть от меня, чем он занимается, а он мой лучший друг, вообще-то. - Он не волк, - Марика качает головой и, раньше, чем Стайлз возмутится, поясняет: - Он учится быть волком, и, может, лет через тридцать осознает, как им быть, но сейчас он даже не щенок. Тут ничего не поделаешь. - А вы обращаете людей? - выпаливает Стайлз раньше, чем успевает прикусить язык. - Крайне редко, - ничуть не обидевшись отвечает стрига. - Мы живём очень долго, Стайлз. Дольше людей, дольше оборотней и дольше обращённых, обречённых всю свою жизнь испытывать чувство голода. Некоторые учатся его контролировать, но это… Я не назвала бы это даром для человека. Хотя некоторая часть моего клана придерживается иного мнения, но оно совершенно ничего не значит… - Потому что тётушка с ним не согласна? - улыбается Стайлз. - Именно, - Марика, посмеиваясь кивает. - Она полностью определяет существование нашего клана. - Питер говорил, что у вас есть ещё родственники… - Батори? - мгновенно понимает Марика. - Они заняли Европу. Орсолья не так кровожадна, как её мать, Эржебет, да покоится она в мире, так что ты можешь не волноваться о том, что вампиры захватят власть над миром. Стайлз, не выдержав, показывает ей язык, всё равно испытывая толику облегчения. Стрига смеётся, снова крутя в руках головоломку. - Так о чем ты хотел поговорить, Стайлз? - О Питере, конечно. - Стайлз сам себя уже раздражает своим шатанием по комнате, и садится на кровать. - Он ещё у вас? Не уехал? - Да. Я передам, что ты хочешь с ним встретиться, Стайлз, но я не думаю… У Стайлза всё внутри холодеет от мысли, что Питер наконец-то поступил так, как все от него ожидали: использовал Стайлза и бросил одного разбираться с последствиями. Хотя разбираться с ними Стайлзу всё равно пришлось бы в одиночку, и к этому он был готов. Хотя бы потому, что за прошедшие дни в городе не было ни одного сверхъестественного убийства. - …за твоим домом присматриваю не только я, - заканчивает Марика фразу, середину которой Стайлз пропустил. - Смешного молодого волчонка я усыпила, но…Ты должен понимать, что Питер не горит желанием афишировать ни свою связь с тобой, ни своё местоположение. - Да, да, - Стайлз кивает, как китайский болванчик, пытаясь до конца осознать сказанное. Давит в себе желание спросить, всё ли в порядке с Лиамом - наверняка его Скотти отрядил приглядывать за его домом, пока сами они… - Что будет, если они наставят ловушек по всему лесу? Если начнут выслеживать вас? Если… - Волкам ветер не поймать, - спокойно перебивает Стайлза стрига. - Особенно тем, которые даже не знают, что искать. - Я не за вас беспокоюсь, ты уж прости, - Стайлз закатывает глаза, насколько позволяет анатомия. - Я боюсь того, что будет, если условный Скотти наткнётся на условного Влада где-нибудь в ходе своих поисков… - Неприятная картина возникает перед моим внутренним взором, - стрига кривится и пожимает плечами. - Стайлз, ты пытался рассказать ему, когда мог это сделать, больше ты ничего сделать не можешь. Только надеяться, что твой друг охладеет к этой идее или переключится на что-то более насущное… Скоро полное лунное затмение, ему будет чем заняться. - Чем?- удивляется Стайлз. - Я без понятия, чем волки занимаются, когда не могут контролировать свой разум, - смешок у стриги получается с оттенком снисходительности. - Но это будет длинная кровавая луна, более полутора часов, поверь мне. Питер любезно сообщил, что к этому времени покинет окрестности Неметона, чтобы не досаждать нам. Стайлз мгновенно переключается на мысли о тех несчастных, которым Питер “досаждать” будет, и только больше уверяется в необходимости поговорить с ним. - Пускай заглядывает мне в голову, - со вздохом разрешает он. - Я вообще не понимаю, что его останавливало, деликатность ему чужда. Или ему теперь как вампиру приглашение нужно? Ой, прости, - Стайлз зажимает болтливый рот ладонью. - А тебе нужно приглашение, чтобы войти в дом? - Нет, что за глупости, - Марика, явно не обидевшись, смеётся. - Ладно, Стайлз. Я передам Питеру твою просьбу… И, пожалуй, даже скажу, что это требование, раз ты сам не решаешься. Стайлз не успевает больше ничего сказать - стрига, посильнее толкнув плечом прикрытое окно, картинно распахивает руки, словно крылья, падает спиной вперёд в ночную тьму, успев улыбнуться и подмигнуть Стайлзу раньше, чем погаснет последний всполох рыжины за окнами. Сова бесшумной тенью скользит к лесу под задумчивым взглядом Стайлза, закрывающего окно. *** Утром на том же подоконнике Стайлз, едва продрав глаза, обнаруживает Скотти. Это настолько привычное зрелище, что Стайлз даже забывает на несколько мгновений о всех разногласиях последних дней и просто ворчит о том, что вот это вот - не лучший способ заходить в гости в семь утра, только к концу своей тирады заметив, что Скотти не улыбается, не морщит нос и вообще выглядит, словно побитый щенок. - Скотт? - Стайлз садится на кровати, растерев лицо ладонями, и повторяет громче, словно у оборотня могут быть проблемы со слухом: - Скотти? Что стряслось, на тебе лица нет… - Стайлз, - Скотт тяжело вздыхает, нервно теребя шнурок толстовки, словно заразился этим у Стайлза. - Это всё очень хреново… Неееет, остынь, ничего ни с кем не случилось. Стайлз, уже почти подскочивший с кровати, рухнул обратно, и выразительно дёрнул бровями, призывая Скотта продолжать. - Ну, если Дитон запретил тебе со мной разговаривать, я даже не удивлюсь, - легкомысленно шутит Стайлз и осекается. - Что? Серьезно? Он запретил тебе со мной разговаривать? - Стайлз, я не собираюсь во всём его слушаться, - шипит Скотт. - Но да. И ещё он настоял, что за твоим домом надо присматривать, и я отправил Лиама… А Лиам проспал всю ночь, так что это просто двойной позор. - Алан думает, что я что? - прощать Скотти с его честными глазами и искренней надеждой на прощение в них, Стайлзу легко. Они же бро. Они могут прийти к взаимопониманию. Даже если Стайлз не может объяснить ему очень и очень многого. - Что я снова одержим? Я что, по его мнению, бутылка для джинна? - Нет, - перебивает Скотти. - Он думает, что ты очарован. Или заколдован… я не понял, в чём разница, если честно. Короче, это связано с ведьмой или друидом и с Неметоном. И с тем, что ты связан с ним. И с тем, что в тебя уже вселялся дух, а значит, у тебя… - у Скотта становится такое несчастное лицо, как будто его заставляют жевать имбирь, - значит, у тебя подходящий склад… ума, что ли, - Скотт раздражённо взмахивает рукой и снова смотрит на Стайлза. - Алан считает, что тебя проще всего заколдовать, если вкратце. Он без понятия, как это связано с Питером, но… Стайлз медленно моргает, заполняя образовавшуюся паузу собственными догадками. - Не смейте впутывать в это Лидию, - тихо говорит он, без труда считывая очевидную логическую связку: Питер - ведьма - Лидия. Стайлз. - Нет. Нет, она здесь ни при чём. - Она вернула его из мёртвых, навряд ли вытащить его из Эха сложнее.. Стайлз, не кипятись, мы ничего не делаем. Я просто присматривал за её домом. И за ней. Я… Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Или с тобой. - Или с кем-то ещё, - продолжает Стайлз без сарказма, вообще без какого-либо выражения. - Не позволяй никому ей навредить, Скотт. Даже Алану. Скотти выглядит изумлённым, но Стайлзу плевать, он чувствует такую дыру внутри, какую, наверное, должны чувствовать волки, когда кому-то из их стаи угрожает опасность. Когда они знают об опасности, но не могут её предотвратить. Скотти, почему-то, этого не чувствует. Наверное, он рассказал бы Стайлзу, если бы его так жгло изнутри. “Волчий человек. Ты понимаешь их”. “Он учится быть волком”. Слова Марики непрошенными всплывают в памяти. - Почему ты думаешь, что он может? - Скотт хмурится. - Доктор Дитон никогда не делал чего-то, что могло бы навредить стае, ты ведь знаешь, Стайлз. - Стайлзу отвратительны заискивающе-успокоительные ноты в его тоне. Так говорят с теми, кто проявляет признаки психоза, стараясь убедить в своем дружелюбии и желании помочь. Стайлз думает о том, что что-то наверняка подточило его безграничную веру в Дитона с той поры, как Стайлз зачастил в нижние этажи Эха. Что было виной: увиденное там или разговоры с Питером? Конечно, разговоры с Питером. И то, что Стайлз видел. То, что чувствовал, находясь там. Это была какая-то совсем иная грань той сверхъестественной каши, в которую все они влипли давным-давно. Что-то, чего Стайлз не мог объяснить, и чего Скотти не мог прочувствовать. Что-то, из-за чего Стайлз не был уверен, что Лидия в безопасности. Потому что Лидия точно не должна попасть в дом Эха, тем более из-за Питера и Стайлза. - Всё будет хорошо, бро. - Скотти дружелюбно треплет по плечу. - Я не хочу держать тебя в стороне, тут Алану меня не переубедить. Стайлз не чувствует себя успокоенно от его слов, но бесполезно требовать от Скотта чего-то большего. Лидия заходит днём. Она выглядит намного лучше, чем в последние недели - на ней не так много макияжа, и её улыбка не такая вымученная. Она даже приносит свежий круассан из булочной в хрустком крафтовом пакете - не для Стайлза, правда, а для шерифа, явно не ожидавшего такого презента. - Я знаю, что этот тиран не даёт вам жизни, - улыбается банши (Стайлз знает, что это - её попытка сказать спасибо шерифу, приносившему ей, едва живой от усталости, хороший чай в тонких фарфоровых чашках, чтобы хоть немного поддержать, в то время, как сам он находился на той же грани эмоционального истощения). - Круассанов с котлетами, к сожалению не было. - Спасибо, Лидия, - шериф смущается точно так же, как и все мужчины, на которых Лидия внезапно обращает свой взгляд. - Не стоило. - Ну почему же, - ведьма закатывает глаза и аккуратно тянет Стайлза за локоть. - Я украду его на пару часов? Конечно, шериф без боя сдал бы ей Стайлза и без круассана, да и Стайлз не собирался оказывать сопротивление. Поход по бутикам за шмотками был испытанием для его нервной системы, но его радовало то, что к Лидии вернулся вкус к жизни. - Ни одного сверхъестественного убийства с тех пор, как Питер сбежал из Эха, - как бы между делом замечает она, придирчиво разглядывая приложенную к груди блузку в зеркале. - А Маккол следит за моим домом. Это неприлично, - говорит она так, словно это действительно что-то до отвратительного неприличное, а не обыденность их сверхъестественных будней. - За моим домом следит Лиам, так что, ну… знаешь. Я бы сказал, что у тебя выше ранг. Лидия дергает бровью и уголком рта. - Я так понимаю, с ним всё в порядке? - Лидия выразительно выделяет местоимение и вешает блузку на стойку, не глядя снимая другую. - Я знаю, что ты ничего не можешь мне рассказать, Стайлз. И догадываюсь, что доктора Дитона это… - Настораживает, - подсказывает Стайлз. - Что бы ни пришло к Неметону, оно пришло за Хейлом, - задумчиво тянет Лидия, через зеркало всматриваясь Стайлзу в глаза. - В том или ином смысле. Как тебе этот цвет? - Не твой, - Стайлз качает головой, и Лидс берёт следующую блузку. - Только ты веришь, что что-то пришло извне. - Потому что я знаю, что я ни при чём, - Лидия поджимает губы, сердито глядя в зеркало. - Только поэтому. Что-то мне здесь ничего не по вкусу. - Лидс. - Стайлз тщательно подбирает слова, чтобы не скатиться в пересказ детских сказок. Всё его внутреннее мироощущение нашёптывает - Лидия поймёт, и поймёт правильно. - Я сделал то, что было необходимо. И я не позволю, чтобы тебя в этом обвинили. - Я знаю, дорогой. - Лидия не улыбается, напротив, смотрит на Стайлза очень серьёзно. - Я на твоей стороне. *** Стайлз почти сразу понимает, что ему снится не его сон, а, быть может, и не сон вовсе - он идёт по длинному, тёмному коридору, мимо, как ему кажется, запертых дверей, и сталкивается с огромной гиеной. Это так абсурдно, что он едва не выныривает из сна - всё по краю обзора становится зыбким, нечётким, но в этот миг на его плечо ложится тёплая ладонь, и мир вновь обретает чёткость. - Ты хорошо ориентируешься в сновидениях, Стайлз, - усмехается Питер, взмахом другой руки отгоняя заворчавшую гиену. - Готов поспорить, что я тупо заблудился. Так это сон? - Стайлз секунду хмурится и уточняет. - Ты спишь? - Некрепко. Наверное, поэтому ты немного промахнулся. Прости, оленёнок, катастрофическая нехватка времени. Пора уезжать. О чём ты хотел поговорить? - Питер толкает одну из дверей и впускает Стайлза в просторную, так же слабо, как и коридор, освещённую комнату. - Много о чём! - возмущается Стайлз. - Господи, Питер, да Алан не верит ни единому моему слову! И он точно подозревает Лидию в том, что это её рук дело! - При всём моём глубоком почтении к мисс Мартин, ей бы не хватило способностей, чтобы провернуть нечто подобное. Алан должен это понимать. Или ему следует признаться в некомпетентности и распустить всю эту пыточную, - Питер коротко скалится, жестом приглашая Стайлза садиться. Стайлз выбирает для этого диван, откинувшись назад и рассматривая Питера, не торопящегося присоединиться к нему. - Передавай привет нашей красавице-банши, - Питер улыбается уголком губ, глядя прямо на Стайлза. - Алан попаникует немного и отстанет от неё. А если нет… - Питер наклоняется, почти игриво оскалившись. - Только позволь - и я вернусь и разорву ему глотку. А то я связан по рукам и ногам с этим нашим договором. - Перестань, - Стайлз отмахивается. Не то чтобы Питер шутил - это понятно. Его неприязнь к стайному друиду росла и крепла уже давно, и Стайлз не мог всерьёз винить его в этой неприязни. Питера никогда нельзя было осуждать за отсутствие стройности мышления. Методы… Да, методы - другое дело. Но ненормальным он не был, Стайлз, как и Лидия, это прекрасно понимал. - О, нет, - отмахивается он от пришедшей следом мысли. - Мы с Лидией не твоя стая, а ты даже не альфа, не строй мне тут свои волчьи глазища. Хейл откровенно веселится и, пожав плечами, снова выпрямляется, оставшись стоять в паре шагов от Стайлза. - Кстати вот ещё о чём. Марика упомянула, что длинное лунное затмение опасно для оборотней. Это правда? Про это что-то есть в бестиарии? Почему опасно? Она ещё сказала что-то про кровавое затмение… Питер издает короткий смешок. - Меня поражает твоя способность угадывать суть вещей, совершенно ничего в них не понимая. Марика предлагала тебя учить? Надеюсь, что ты не отказался. - Да не отказался я… - Стайлз отводит взгляд. - Не думаю, что Дитон теперь возьмется меня чему-то учить. Во всяком случае, в ближайшее время. Не знаю даже, нужно ли это мне… Но почему бы не попробовать. Надеюсь, ни в какой редакции ваших древних книжонок не написано, что практикующих колдовство нужно сжигать на кострах? - В наших точно не написано, - Питер качает головой. - У Арджентов принцип тот же, что и для всех остальных - до первой пролитой крови, и человеческие жертвоприношения тоже считаются… Стайлз делает многозначительное движение бровями и, судя по ухмылке Питера, он понимает отсылку. - Что до кровавой луны, - оборотень наконец-то перестает маячить перед Стайлзом - подходит и садится рядом. - То чем длиннее затмение, тем оно опаснее. Затмения дольше часа - кровавые луны, - случаются нечасто. Короткие легко пережить даже при минимальном умении контролировать себя. Хотя и они зачастую несут… странное. Затмение - время ведьм и колдунов, время тёмной магии. В кровавую луну оборотень может стать как неуправляемым зверем, так и беспомощным человеком. Для стаи без сильного альфы это опасно. Стаи из обращенных омег это вообще… - Питер секунду подбирает слово и цедит: - Нежизнеспособно. У этих детей нет ни малейшего жизненного опыта. А вокруг мир, который куда страшнее самых старых сказок. - Надеюсь, ты не думаешь, что кто-то будет упрашивать тебя прийти и поделиться мудростью, - беззлобно язвит Стайлз. Хотя это несправедливо - они ведь таскались к Питеру в Эхо по любому поводу. Питер самодовольно ухмыляется - знает, о чём думает Стайлз. - Могут обратиться к Девкалиону, - в конце концов смеётся Питер. - Если смогут его найти. Я ответил на твой вопрос? - Совершенно точно нет, - Стайлз ещё раз оглядывает комнату, стараясь хоть как-то запомнить обстановку, но, несмотря на кажущуюся чёткость картинки, стоит ему отвести взгляд, и он забывает, куда только что смотрел. - Где будешь ты в это затмение? - Какая тебе разница, Кларисса? - Питер никак не может удержаться от ядовитой улыбочки, но Стайлз сердито щурится, и волк качает головой, словно признавая свою неправоту. - Зачем тебе знать? - Потому что я должен знать, что окружающие тебя люди в безопасности! - Стайлз оставляет свои попытки разобраться в окружающем его мареве и, повернувшись к Питеру, обвинительно тыкает в него пальцем. - Я знаю, что ты прекрасно можешь контролировать себя в полнолуние, но вот это вот затмение меня беспокоит. Ты не выглядишь, знаешь… в расцвете сил после Эха. - Какой деликатный способ сказать, что я выгляжу паршиво. - Слова Стайлза Питера хоть немного, но задели. Проницательность человеческого ребёнка поражала, так же как и его способность и желание волноваться за весь мир И даже за Питера, пусть даже Стайлз упрямо лжёт самому себе, выдавая это волнение за что-то другое и называя другими словами. - Я обещал уйти за пределы Неметона к полнолунию, так что… - Питер внимательно наблюдает за реакцией Стайлза на свои слова. - Я могу прислать тебе адрес, приезжай - оказывай моральную поддержку, если тебе так хочется. Стилински выглядит озадаченным. Смешной мальчишка, пришедший требовать невозможного, в глубине души зная, что получит всё, о чём попросит. Питер никогда не отказывался от своих слов - Стайлз ему нравился, и с каждым годом всё больше. Дитя Неметона, волчий человек, как звала его Марика, - связь между ним и Питером крепла, оплетала волка тяжёлыми корнями древнего дерева. В этом ощущении было что-то от смерти, от посмертия, каким помнил его Питер, похороненный слишком близко к Неметону, - но ни того, ни другого Питер уже не боялся. - Я дам тебе шприц с больничной отравой, которой меня накачивали в полнолуние, и пистолет с аконитовыми пулями. Думаю, это будет достаточным залогом твоего спокойствия? - продолжает Питер, немного веселясь с молчащего Стайлза - он то и дело порывается что-то сказать, открывает рот и поднимает руку, но с каждой новой фразой Питера глотает несказанные слова. - Шприцом можешь воспользоваться сразу. Я даже настаиваю на этом. До пистолета, надеюсь, не дойдёт, но буду признателен, если ты не станешь стрелять сразу в голову. - Как-то очень просто, - Стайлз хмурится. Подвох точно где-то есть, но он пока не видит, где именно. - Оленёнок, а чего тянуть? Я же говорю - времени у меня немного, не хватает даже на крепкий сон. И я рад возможности увидеть тебя вживую, пусть даже и не смогу оценить эту встречу сполна. Если решишь приехать - не опаздывай. Это все твои вопросы? - Да, - сдаётся Стайлз. - Ты справишься, - Питер сдвигается ближе и кладёт ладонь Стайлзу на шею, осторожно поглаживая. - Я благодарен тебе, оленёнок, хотя знаю, что ты ввязался в это не только ради меня, - Питер весело ухмыляется, когда Стайлз издаёт череду возмущенно-отрицательных звуков. - Не полагайся на Алана. Полагайся только на себя, - горячие жёсткие пальцы скользят выше, большой - под челюсть - остальные на загривок. - Береги ведьму. Учись. Если ты хочешь, чтобы твои друзья выжили - учись. - Я всё это знаю, - голос Стайлза становится печальным. - Нормальной жизни мне не видать. - Ты можешь уехать, - Питер пожимает плечами. - Не вижу в этом ничего плохого. Бросай всё, поступай в академию ФБР, или как там это делается, служи и защищай. Стайлз коротко хмурится, удивляясь тому, как Питер легко угадывает все его нехитрые мечты. - Трудно работать в ФБР, зная, что маньяк, который потрошит людей по всем северным штатам, это вендиго, против которого не помогут даже пули с самым редким аконитом. Навряд ли протоколы ФБР допускают проведение спецопераций посредством аконитового меча и факела. - Да, - просто соглашается Питер. - Я не говорю, что тебе будет легко, оленёнок. Не будет. Но тебе нужно выбрать мир, с которым ты хочешь быть связан прочнее. Питер на мгновение прикрывает глаза и окружающий мир вновь становится зыбким. - Прости, оленёнок. Мне пора идти. А тебе пора спать.