The Silence of the Lambs

Вспышка. Тёмная на светлом - разум почти что фокусируется на ней, но всё снова расплывается в молочную белизну. Стайлзу не темно и вовсе не страшно - в короткие проблески почти-осознания всё вокруг него светлое, белое, яркое, но не слепящее. Ему спокойно - на густой сливочной белизне заплетаются плавные, неторопливые узоры, словно следы на меренге, которую мама готовила в стайлзовом детстве. Ещё одна вспышка. Снова тёмная, нечёткая, но не бесформенная - Стайлз видит форму, но не может узнать. “Сосредоточься” Вот ещё. Итак, меренга. Где-то на подкорке мозга оседает вкус сахара и самовоспроизводится запах яблочного пирога. “Стайлз” Это определено его имя. Теперь даже папа называет его так. Все называют его так. “Ты. Должен. Сосредоточиться.” - Всем я что-то должен, - отвечает Стайлз и тут же запинается, не без труда осознавая, что у него нет ни губ, ни языка, ни рук, и вся эта бесконечная белоснежная меренга - это он сам. Меренги, вроде как, не умеют говорить. Хотя ламии, например, тоже не встречаются в учебниках по естествознанию. Кажется. Не то чтобы Стайлз был уверен. Белый цвет медленно выцветает, становится прозрачным, словно густой туман, сквозь него проступают очертания ветвей, куполом накрывающих… по всей видимости, его самого. Стайлз вытягивает вперёд руки - совершенно обычные свои руки, - смотрит вниз, на шероховатую поверхность огромного пня, на котором сидит. Туман опускается вниз, на чёрную, сухую траву, открывая в просветах между ветвями тёмное небо и редкие звёзды. Питер сидит на другом краю пня, подавшись вперёд, к Стайлзу. На нём рубашка с закатанными до локтей рукавами, и с руки, которой он упирается в поверхность пня, стекает кровь, заполняя мелкие прожилки в старом дереве. Стайлзу кажется, что между ними - сотни, тысячи километров, но в то же время Питер - серьёзный, тревожный, без привычных Стайлзу улыбочек и ухмылочек, - совсем близко, руку протяни. Стайлз протягивает, но не дотягивается. Питер смотрит тревожно и, кажется, что-то даже говорит - его губы шевелятся, но он так далеко, что Стайлз его не слышит. Качнувшись, Стайлз встаёт на четвереньки и делает трудный, многосоставной шаг вперёд, едва справившись с тем, чтобы скоординировать новообретённые конечности. Ещё шаг. Ещё один. Его почти прижимает к поверхности пня навалившейся усталостью, но он сосредотачивается на лице Питера и продолжает ползти вперёд, игнорируя навалившееся удушье и ломоту, расцветающую в суставах. - Ещё немного, - слышит он тихое, почти беззвучное, и упрямо делает ещё один маленький рывок вперёд. Маленький рывок для человека, огромный рывок… что за бред. Стайлз подскальзывается ладонями на тёплой крови, и в этот момент Питер наконец-то ловит его второй рукой, подхватывает и тянет к себе. - Чем они тебя накачали? - слышит Стайлз вопрос, кажется, не обращённый к нему. Он кладёт голову куда-то Питеру на грудь, упираясь макушкой ему в шею, и устало затихает. Всё тело болит, сводит лёгкие, конечности такие тяжёлые, словно в них вместо крови свинец. - Ну хоть на третий раз добрался. Ты молодец, оленёнок. Молодец. Питер обтирает вторую руку о поверхность дерева - Стайлз видит, как затягивается глубокая рваная рана на запястье, - и обнимает Стайлза обеими руками. В этом столько тепла и спокойствия, что боль, заполнившая всё тело, медленно отступает. - Стайлз? Ты знаешь, где ты? - Неа, - Стайлз вздыхает. - Мне очень трудно думать, прости. У меня вместо мозгов меренга. - Это у кое-кого другого меренга вместо мозгов, - тихо бормочет Питер и коротко, но интенсивно встряхивает безвольного Стайлза. Он такой подлости никак не ожидал - голова больно мотнулась из стороны в сторону, но головокружения почему-то не пришло. - Сосредоточься, пожалуйста, Стайлз. Эй. Детка. Послушай меня. - Ну вот, мы уже докатились до “детки”, - посмеивается Стайлз. - Хорошо. Где я? - Я не знаю, - признаётся Питер. - Марика рассказала мне, что произошло после твоего выпускного… - Значит, это и правда была она, - Стайлз очень смутно припоминает события того вечера. Их было так много, и некоторые из них были такими важными... - Что было после того, как ты исчез оттуда? Куда ты перенес вас с Макколом? Стайлз морщится, пытаясь ухватить ускользающие мысли. Пейзаж неуловимо меняется,туман, клубящийся у травы, из молочно-белого становится кроваво-тёмным, вокруг становится темнее, словно полная луна заходит за тучи. - Я хочу защитить тебя, Стайлз, - тихо говорит Питер. Его прикосновения становятся такими зыбкими, словно это воспоминания о них. - Я хочу знать, что мне для тебя сделать. - К Алану, - Стайлз вспоминает всё до самого конца, до того самого момента, как упал ветеринару в руки на пороге уборной. - Я перенес нас к Дитону, Скотти нужна была помощь… Ты искал меня? - Да, - Питер мягко прижимает его щекой к своей груди, зарываясь пальцами в волосы. - Пришлось потратить несколько часов на то, чтобы найти хотя бы отдалённо подходящее место. Я жду тебя почти двое суток, Стайлз. - Я не сплю? Не спал эти двое суток? Я ничего не помню… - Ты под наркотой, - сильные пальцы аккуратно ерошат волосы на макушке. - Под обезболивающими. Не знаю, чем он тебя накачал. Ты не приходишь в себя и не проваливаешься достаточно глубоко, чтобы я мог до тебя дотянуться. - Я уже пытался два раза, да? - Стайлз устало цепляется за его предплечье. - Да, ты падал и исчезал на полпути. Сейчас вот дошёл, я знал, что ты справишься. - Питер замолкает. - Мне нужно будет пройти обратно? К другой границе? - угадывает Стайлз, глянув через плечо назад. - Да, Бэмби, тебе нужно проснуться. Я знаю, как они действуют, когда седативных становится недостаточно. Если они не смогут тебя усыпить, а они будут пытаться, пока ты будешь идти назад, то перестанут пытаться и переведут тебя в камеру. Ты слышишь меня? - Я в доме Эха? - наконец-то понимает Стайлз. Слова Питера, не до конца понятные, складываются в мозайку, когда он кивает. - А мой отец… Питер… Что с моим отцом? - Я не… - Хейл оглядывается - весь мир приобретает зыбкость испещрённой помехами телепрограммы. - Стайлз, рано, постой… - Его ранили, Питер, я должен его найти, - Стайлз не двигается с места, но понимает, что все ощущения, связанные с Питером, пропадают, стираются, словно стираются из памяти. Он ещё видит его и ещё может слышать, но расстояние между ними увеличивается с каждым мгновением. - Я должен быть рядом! - Не останавливайся, - рычит Питер вслед. Стайлз понимает, о чём он, и не даёт себе расслабиться или поддаться накатывающей тошноте, слабости и боли ни на секунду. До тех самых пор, пока не открывает глаза. Всего на мгновение: больнично-белый потолок, прерывистый писк приборов, незнакомый тихий голос, произносящий: “большая доза его просто убьёт, доктор”. Снова тишина - на этот раз вокруг чернота, тяжёлая, густая и давящая. Стайлзу не приходится прилагать усилия, чтобы выбраться из неё - у него попросту нет сил, и через некоторое время она сама начинает сползать с него, словно одеяло, которое кто-то стягивает со спящего. На этот раз потолок тёмный и, как кажется Стайлзу, деревянный. - Как интересно, - с любопытством роняет Валлок, стоящий над кроватью, на которой лежит Стайлз. - Я бы даже сказал, что это иронично. Или романтично. Ты к нам надолго? *** - Расскажете, как я тут оказался? - спрашивает Стайлз, когда приходит в себя достаточно, чтобы складывать слова в предложения. Валлоку к этому времени уже наскучило рассматривать его, и он отошёл к письменному столу и теперь шелестел страницами какого-то яркого журнала. - Вся королевская конница, вся королевская рать, - доктор разворачивается на стуле, усмехаясь потусторонне-безразлично. Стайлз почти уверен, что все его мысли не здесь, но отвечает он складно и в тему, - притащила тебя со всеми, положенными Шалтаю Болтаю почестями. Разбился, мальчик? - Похоже на то, - соглашается Стайлз - вникать в суть аналогии ему неохота. - Доктор Дитон был здесь? - Приходит каждые два часа, - Валлок смотрит куда-то на стену, словно может разглядеть там стрелки часов. - Скоро придёт, принесёт тебе подарок на день нерождения, - доктор коротко, дружелюбно улыбается. - Хорошо, что ты проснулся. Будет повеселее. Стайлз не может обещать, что “будет повеселее”, но послушно следует за Валлоком, когда тот устраивает ему краткий экскурс по камере и знакомит с соседом напротив. Ну, как знакомит, просто говорит: “Это Даниель”, и машет рукой, привлекая внимание существа, сидящего в камере напротив. Даниель - полутрансформировавшийся оборотень (а до полнолуния ещё очень далеко), вздёргивает верхнюю губу в неслышном рыке, обнажая нечеловечески длинные белые клыки. Стайлз почти не видит его лица, потому что света в его камере нет - только тот, что попадает из коридора и их камеры, - но может различить ледяную лазурь, искрами вспыхивающую в глазах. - Ты его уже видел, - говорит Валлок, отворачиваясь от толстого стекла, отделяющего камеру от коридора. - Ему стало немного хуже с последней вашей встречи. Впрочем, Питер говорил, что он не переживет даже Остару, однако, вот мы здесь, уже и Бельтайн миновал, и Лита скоро. Передай Питеру, что он ошибся. - Обязательно, - Стайлз не видит смысла спорить и уж тем более, не хочет знать, что доктор видит в своей слишком умной голове своим слишком странным зрением. Будущее Стайлза интересует мало. Другое дело - настоящее. - Что с моим отцом? - выкрикивает он, сорвавшись с кровати к двери, едва только завидев Алана. Дитон, кажется, не ожидал от него такой прыти - он не отшатывается от стекла, но едва заметно вздрагивает. - Шериф Стилински в больнице, ему сделали операцию, он пока что не приходил в себя, - отчитывается Алан. - Мелисса Маккол лично присматривает за ним и говорит, что всё самое страшное позади. Ему и Джордану повезло, что там в мотеле были только младшие сёстры - их яд ещё не вызрел и не опасен. - Ладно, - Стайлз резко выдыхает, чувствуя, как напряжение немного отпускает его. Отец жив, под присмотром, и миссис Маккол говорит, что всё в порядке - это уже лучше, чем ничего. - Почему я здесь? - Возьми, пожалуйста, стул, - Дитон кивает вглубь камеры, на стоящий позади стайлзовой кровати деревянный стул. Ему кто-то подаёт складной, и Дитон садится так близко к стеклу, что почти упирается коленями в его поверхность. Стайлз садится напротив, достаточно далеко, чтобы чувствовать себя комфортно. - Стул хоть не из рябины? - криво усмехается он. Алан качает головой. - Вы боитесь меня, доктор Дитон? - Ты знаешь, что произошло там, откуда вы перенеслись со Скоттом? - Нет, - Стайлз зажёвывает нижнюю губу, лёгкой болью отрезвляя себя, спрвляясь с нахлынувшим паническим страхом. - Рассказать тебе? - Дождавшись кивка, Дитон продолжает. - После того, как мы привезли тебя сюда, мы со Скоттом вернулись в лес, к Неметону. Нашли твой джип - Скотт отогнал его к твоему дому. Нашли поляну, где всё произошло. - И что там? - губы вмиг пересыхают, как и горло, но Стайлз не позволяет себе обернуться в поисках воды. почему-то сейчас ему кажется жизненно важным не проявлять при Алане ни малейшей слабости. - Ничего, - Дитон коротко качает головой. - Совершенно ничего. Только земля кровью пропитана на полметра вглубь. - Ни тел, ни костей, ни клочка волос, ни лоскутка ткани. Ничего, кроме крови, и та - в земле. - И что это значит? - Стайлз непонимающе хмурится. - Что кости ещё глубже, - Алан внимательно смотрит на него. - Это древняя колдовская практика - земля забирает жертву, разлагает её в своей утробе, питает корни древних деревьев, - Дитон почти вопросительно приподнимает бровь, но замолкает. Стайлз просто чувствует, насколько удивлённым выглядит и, видимо, Алана это сбивает с толку. - Скотт вспомнил, как вторую из напавших на него ламий что-то разорвало едва ли не пополам, - заходит он с другой стороны. - Вы думаете, что это я? - прямо спрашивает Стайлз. - А это не ты? - Нет. Я только перенёс нас оттуда в вашу приёмную. Скотту нужна была помощь. - Да, - Дитон медленно кивает. - То, как быстро и точно ты это сделал, действительно спасло ему жизнь. Он получил большую дозу яда, к тому же ему буквально сломали шею. Ты спас ему жизнь. - Но? - Стайлз вздыхает. - Что вы делали со мной два дня? - Откуда ты знаешь? - Дитон заинтересованно наклоняется ближе. - Чуть больше двух дней, но, тем не менее, это довольно точный срок… - У меня отличные внутренние часы, - язвит Стайлз. - Что вы делали? - Ты говорил с кем-то, - Алан медленно касается пальцами виска. - Я так и думал. Мы изучали твой мозг на предмет активности, связанной с магией. Мы примерно знаем, как это должно выглядеть, а после такого мощного выброса, после трансгрессии, что-то должно было остаться даже через несколько часов, но… - Алан замолкает, глядя на Стайлза, как на выставленную в витрине занятную штуковину. - Но?... - Ты вырезал на бите несколько рун, - меняет тему Дитон. - И как?.. - Помогли, - огрызается Стайлз. - Что там с моими просвеченными мозгами? - Светятся, как новогодняя ёлка, - отвечает Алан. - Никогда такого не видел. У сверхъестественных существ обычно мягко светятся некоторые части мозга, в зависимости от их способностей. Однажды мы исследовали дарака - там были короткие яркие вспышки в нескольких областях. Но твой мозг - это нечто. И мне бы очень хотелось знать, почему. - Особенная связь с Неметоном, - Стайлз легкомысленно пожимает плечами. - Все так говорят. - Кто - все? Стайлз замолкает, разглядывая Алана. Он выглядит вполне спокойным, совершенно не уставшим и, кажется, даже не встревоженным. Чистая белая рубашка, гладко выбритое лицо. В глазах - цепкий интерес. Со словами стоит быть осторожнее. - Все, - Стайлз пожимает плечами. - Вы. Дерек, - Дерек никогда этого не говорил, но, чисто теоретически, он бы мог, так ведь? - Лидия. Вы не можете меня здесь удерживать, Алан. Я не сделал ничего противозаконного. Я спас Скотту жизнь. Я просто хочу поехать к отцу и убедиться, что он поправится. - Стайлз… - Вы уже просветили меня вашими нелицензионными машинками и два дня держали чёрт знает на чём, - Стайлз очень порционно даёт волю своему гневу, позволяя себе закипать, но не позволяя терять контроль. - Так не может продолжаться. Вы даже не человеческий врач! - Это мера безопасности, - Стайлзу кажется, что Валлок фыркает, прикрывшись страницей журнала. - Тебе нужно наблюдение, покой и минимум внешних раздражителей. Тебе нужны люди, которые понимают твои потребности. - А что нужно вам? - Мне нужно понять твои способности. И понять, что они несут для Стаи, - Алан сцепляет пальцы в замок. - Кто учит тебя? Невозможно получить такие результаты без учителя. - Вы только что сказали, что такого вообще никогда не видели, - фыркает Стайлз, скривившись и откинувшись на спинку стула. - Вы не ответили на мой вопрос, Алан. Вы меня боитесь? Алан молчит, доброжелательно-мягкое выражение его лица сменяется куда более строгим и в чём-то даже суровым. - Да, - в конце концов говорит он. - И я перестану бояться тебя, когда пойму, что из себя представляет твоя внезапная способность к магии. Откуда она берёт начало… - От Неметона, - подсказывает Стайлз с ехидством, в котором сам с изумлением узнает школу Питера. - И чем может обернуться, - спокойно заканчивает Алан. - Ты останешься здесь до тех пор, пока эта ситуация не прояснится. Все твои странности. Побег Хейла. Запрет на некоторые воспоминания. Всё это. Стайлз отчётливо, в мельчайших деталях представляет, как встаёт со стула, неторопливо обходит его, покрепче берётся обеими руками за спинку и, размахнувшись со всей силы, бьёт по стеклу там, где находится голова ветеринара. Представляет, как искажается лицо Дитона, как он отшатывается, как вскакивает на ноги. Как разлетаются во все стороны и осыпаются вниз осколки и щепки разбитого стула. - Я вернусь позже, - говорит Алан и, коротко кивнув Стайлзу на прощание, уходит. Стайлз так и остаётся сидеть на месте, чувствуя, как колотится в груди сердце - пережитые эмоции кажутся одними из самых ярких за очень долгое время. - Забавно, - говорит Валлок из своего угла. - Что - забавно? - спрашивает Стайлз, глядя сквозь стекло в темноту противоположной камеры, где в тенях притаился Даниель. - Забавно, что Питер так и сделал. Со стулом. Разбил его о голову нашего дорогого доктора, только стекло помешало. Потом только на полу сидел. Валлок снова утыкается в свой журнал. Стайлз делает один вдох, другой и, не в силах бороться с самим собой, начинает смеяться. Конечно, в этом смехе больше от истерики, чем от веселья, но он всё равно приносит хоть какое-то облегчение. Отсмеявшись, Стайлз не двигается с места, так и остаётся сидеть напротив толстого стекла, покачиваясь на двух ножках вроде бы достаточно крепкого стула. Судя по словам Алана, со Скоттом всё в порядке. Если бы что-то случилось с Лидией или кем-то из волчат, он, наверное, упомянул бы об этом - это не та информация, которую стоит скрывать. Отец до сих пор не приходил в себя и даже не знает, что Стайлз сидит в том самом подвале, про который Стайлз с затаённым страхом рассказывал ему зимой. Кто-то же должен начать задавать вопросы? Мелисса? Навряд ли, если Скотти решил, что для Стайлза так будет лучше, то для собственной мамы он найдёт нужные слова, чтобы убедить. Интересно, он правда думает, что Стайлз убил тех ламий?.. - Навряд ли, - раздаётся голос Валлока. Он немного раздражённо откладывает в сторону журнал и поворачивается к Стайлзу всем корпусом - Стайлз видит его в нечётком, прозрачном отражении на стекле. - Ваш Истинный альфа навряд ли считает убийцей своего лучшего друга. Но ты ведь уже был однажды одной очень неприятной тварью, Шалтай Болтай? Стайлз не очень сильно удивляется, но оборачивается, чтобы посмотреть на Валлока как можно укоризненнее. - Очень громко думаешь, - вздыхает Валлок. - Даже хуже Питера, а я-то думал, что его посадили ко мне в качестве отдельного вида психологического насилия. И всё же… Ламии в городе, как интересно, - Стайлзу кажется даже, что Валлок на какое-то время фокусируется на настоящем, отложив привычные путешествия по лабиринтам прошлых и будущих возможностей. - Ну вы-то, доктор, специалист по неприятным тварям, - Стайлз усмехается, и поворачивается на стуле, положив локти на спинку. - Что скажете про ламий? - Их много в Вегасе, - не до конца понятно, шутит доктор или нет. - Песок, жара и огромное количество плохо себя контролирующих мужчин. Отличный климат для них. Стайлз задумчиво хмыкает и вместе с Валлоком хмурится, услышав звонкий перестук каблуков в коридоре. - Лидия? - тихо шепчет он, испугавшись до нервного спазма - Лидии не стоило сюда приходить, - и встаёт со стула, подходя к стеклу. - А, это ты, - вздыхает он с облегчением. - Не такого приветствия я ожидала, - шутливо возмущается Марика, всплеснув руками - сегодня на ней бессчётное число браслетов, майка с мультяшным изображением совы и огромные солнцезащитные очки с линзами кроваво-красного цвета. - Это место - отвратительно, малыш. Мы все думаем, что тебе пора домой. - Спасибо, что пришла, - Стайлз искренне улыбается стриге. - Мы все - это кто? - Все, включая Хелсинга, мне кажется, он скучает без тех собачьих штук, которые ты ему приносишь, - отрезает Марика. - Милый, я знаю, как ты щепетилен в отношении случайных жертв, поэтому я, хоть и с большим трудом, но сдерживаю своё желание разнести здесь всё и устроить на этом месте что-нибудь полезное… - Банк крови, например? - подначивает Стайлз. - Малыш, ты выглядишь на удивление спокойным, - Марика немного хмурится и приподнимает очки, глядя прямо на Стайлза. - Для человека, которого поймали в клетку - особенно. Скажешь, что происходит? Стайлз и сам не знает, откуда у него такое внутреннее спокойствие. Наверное, корни его тянутся из попытки Алана запугать его - та же камера, в которой сидел Питер, теперь, наверняка, усиленная ещё какими-нибудь слоями защиты. Изоляция от всего мира, которую Стайлз точно не заслужил. Доктор Дитон явно считал, что деваться Стайлзу некуда, а Стайлз, прекрасно зная, что это не так, собирался задержаться здесь ещё на какое-то время. Тем более - папа всё ещё в больнице и без сознания. А если он выйдет из Эха сейчас, с Марикой, кто знает, в какие бега ему придётся податься и как надолго. - Хочу посмотреть, что будет происходить дальше, - медленно выговаривает Стайлз, взвесив всё. - Скажи, ты не услышишь меня, если я позову тебя отсюда? - Конкретно у этой камеры отличная магическая изоляция, - Марика касается пальцами стекла. - Как видишь, мне даже приходится разговаривать с тобой словами, но не беспокойся, камеры меня всё равно не видят. - Удобненько, - Стайлз кивает. - А остальные помещения? - Насколько я могу судить - только эта камера, - Марика внимательно смотрит на Стайлза, постукивая подушечками пальцев по стеклу. - Мне не очень нравится то, что ты задумал, Стайлз. Я дала слово оберегать тебя. - Со мной ничего не случится, - Стайлз коротко, упрямо мотает головой. - Питер объяснил мне, как выпутываться из действия снотворных. Думаю, у меня получится. Я смогу докричаться до тебя, если что-то пойдёт не так… Марика… Можно тебя попросить? - Конечно, милый, - стрига явно сомневается во всём, сказанном Стайлзом, но пока что не возражает. - Мой отец в больнице. Алан сказал, что всё неплохо, но он не приходил в себя… - В нас немного способностей к исцелению, Стайлз, - вздыхает стрига. - Я навряд ли смогу помочь. - Нет… Нет, я и не думал об этом. Просто хочу знать, что он под присмотром. Что ему оказывают помощь… Я не сомневаюсь в Мелиссе, просто… - Просто он - твоё слабое место, которые ты хочешь защитить, малыш. Это нормально, я тебя понимаю. Я загляну к господину шерифу и прослежу, чтобы он не нуждался ни в чём. - Спасибо, - Стайлз улыбается с облегчением. - Да, это именно то, что я хотел. Марика улыбается в ответ и не сводит взгляда с лица Стайлза, словно хочет сказать что-то ещё. - Что? - Стайлз вопросительно дёргает бровями. - Тётушка предполагала, что ты не захочешь уйти тем же способом, что ушёл Питер, - Марика говорит медленно, словно ей даётся это непросто. - Она хочет вынести на обсуждение вопрос о том, чтобы снять блок с твоей памяти. Чтобы ты смог рассказать друзьям о том, что произошло. О нас. В любой, удобной тебе интерпретации. Даже не зная вековых традиций стригоев, Стайлз понимает, что это предложение - нечто из ряда вон. Слишком щедрый подарок от главы дома Бассарабов колдуну-недоучке из крохотного американского городишки. Тётушка Джиджи готова поступиться - не безопасностью, нет, Алан, Скотти и вся королевская рать навряд ли представляют для её семьи хоть какую-то ощутимую опасность, - спокойствием своей семьи. Это слишком дорогой подарок, но Стайлз не готов принять его не только поэтому. - Не надо, - Стайлз качает головой, опуская взгляд вниз. Его чуть качает вперёд, отчего он почти соприкасается лбом со стеклом. - Поблагодари тётушку от моего имени. Но вы зовёте меня своим эмиссаром и моё дело - защищать вас. Я сделал выбор. Прошу его не оспаривать. Марика медленно кивает и с явным облегчением стучит кончиком пальца по стеклу напротив груди Стайлза. - Я передам твои слова, малыш. Но, какой бы у тебя ни был план, я не советую тебе задерживаться здесь надолго. То, что эти люди сделали с Питером… впечатляет. Он до сих пор восстанавливается. - Скажи ему, что со мной всё в порядке… - Стайлз замечает беспокойное движение Валлока, наверняка внимательно слушавшего весь разговор. - Да, и скажи ему, пожалуйста, что доктор Габриель Валлок просил передать, что Даниель всё ещё жив, а Питер ошибся. - Кто такой Даниель? - удивляется стрига. Стайлз коротко кивает ей за спину, и Марика, оглянувшись, некоторое время вглядывается в темноту. - Я бы не назвала это жизнью. - Насколько я понимаю, они спорили на смерть тела, так что… - Стайлз передергивает плечами. - Кто их разберёт, этих психопатов. Марика неохотно уходит, взяв со Стайлза обещание не затягивать собственное пребывание здесь, и Стайлз возвращается к кровати, так и оставив стул стоять напротив стекла. Голова немного кружится и мягкими волнами накатывает тревога. Ещё несколько минут назад Стайлз был уверен, что всё сделал правильно, не позволив стриге вывести его отсюда, а сейчас, переживая один короткий приступ панического страха за другим, сомневается. - Мне нужно увидеть отца, - тихо говорит Стайлз сам себе. - И поговорить со Скотти. Он должен меня понять. - Питер отзывался о нём не очень лестно, - влезает Валлок. - Не припомню всех определений, но “тупой щенок” было самым мягким. - Питер просто не любит тех, кто разрушает его планы, - отмахивается Стайлз, ерзая по жестковатой постели в попытке устроиться удобнее. - А они у него всегда излишне амбициозные и включают в себя убийство Скотта. Чувство времени у Стайлза вовсе не такое хорошее, как ему бы хотелось, и он не знает, сколько проходит времени, прежде чем за прозрачным стеклом появится новый посетитель. Стайлз несколько мгновений наблюдает за ним, не поднимая головы от подушки - Скотт переминается с ноги на ногу и, в конце концов, подходит к стеклу, положив на прозрачную поверхность ладонь. Стайлз тоже подходит, внимательно всматриваясь в друга. - Ты как? - тихо спрашивает Скотт, когда Стайлз подходит достаточно близко. - Было бы лучше, если бы я не проторчал пару дней на транках, - Стайлз коротко пожимает плечами, заметив мелькнувший в глазах Скотта стыд. - Может… не знаю… Почему вы отвезли меня сюда, а не в больницу? - Там твой обморок просто списали бы на стресс, - повторяет Скотти слова, которые, наверное, не раз уже говорил: Мелиссе, Лидии, волчатам. Самому себе. Кажется даже, что он и сам в это верит. - А минусы-то в чём? - Стайлз копирует удивлённую зверюшку из мема, взмахнув руками. - Ты не говорил, что можешь делать… Такие вещи, - Скотт несчастно вздёргивает брови. - Настоящая магия, бро? И ты молчал? - А ты мне вообще ничего не говорил, - Стайлз вдруг чувствует, что к горлу подкатывает едкий ком, а уголки глаз начинает щипать - кажется, действие седативных, которыми его накачивали, окончательно прошло. - Настоящие ламии, бро? А теперь мой отец в больнице, - выплёвывает Стайл, едва сдерживаясь, чтобы не заорать. Скотт болезненно морщится. - Мама присматривает за ним. - Большое, блядь, спасибо, - Стайлз, не выдержав, коротко бьёт кулаком по стеклу и отходит, чтобы сделать пару глубоких вдохов и хоть немного успокоиться. - Выпустите меня отсюда, - просто просит он, снова вернувшись к Скотту. - Что я вам такого сделал? С чего Алан решил, что я опасен? Нельзя же, блин, бояться всего, чего не понимаешь! - Алан лучше нас всех понимает, что такое магия и как с ней обращаться, - возражает Скотт. - В клетку запирать? - не выдержав, язвит Стайлз. Габриэль Валлок за его спиной хохочет, будто Стайлз озвучил на редкость удачную шутку. - Я хотел поблагодарить тебя, - говорит Скотти после недолгого молчания, наполненного смехом Валлока. - Я бы точно там умер. Слышал, как у меня позвонки хрустят и, кажется, думал, что после всего, что мы пережили, это очень тупая смерть. А может, я это уже потом подумал, - Скотти коротко, неуверенно улыбается. Стайлз не улыбается в ответ. - Сколько, по-твоему, я здесь проведу? - глухо спрашивает он. - Дни? Недели? Месяцы? Какой план? - Стайлз, это не… Не какое-то там наказание. Доктор Дитон хочет помочь. Вдруг эти твои… способности вредят тебе самому, а ты даже не знаешь этого? - Зачем держать меня здесь? - у Стайлза буквально чешутся костяшки пальцев от желания врезать Скотту, и он, чтобы занять руки хоть чем-то, упирается ладонями в стекло, наклоняясь к Скотту. - Я хочу к отцу. Хочу домой. Какого чёрта, Скотти? - Всё наладится, Стайлз, - мягко говорит Скотт. Словно они сидят на ступеньках старого хейловского особняка и обсуждают контрольную, которую Стайлз неожиданно завалил, снова отвлёкшись на какие-то несущественные аспекты задаваемых вопросов. Контрольную Стайлз переписал и всё действительно наладилось, а как наладить то, что происходит сейчас, он просто не знает. Качнув головой, он возвращается на кровать и отворачивается носом к стене, обхватив себя руками, не глядя на Скотта. - Ушёл, - подсказывает Валлок через несколько минут. - Кажется, я начинаю понимать, что имел в виду Питер, когда говорил, что нельзя получить силу из ниоткуда. Стайлз не отвечает, только крепче обхватывает себя руками, чувствуя, как по телу проходят первые волны дрожи. Его начинает трясти всерьёз одновременно с тем, как из глотки вырывается безобразный отчаянный вой, а из глаз начинают течь слёзы. Через какое-то время - Стайлз всё ещё скулит и всхлипывает, - Валлок накрывает его одеялом. Ещё немного позже всё заканчивается - и слёзы, и силы, - и Стайлз наконец-то проваливается в самый обыкновенный сон.