Мы дети со станции Детдом

13

Cause I want to be the only one To hold you so close and so tight And if it's cool with you I'd really love to spend the night

* Нэнси не отпускала меня ни на секунду: эти отношения менялись, как лица людей в пятисекундном вайне, и мне было чертовски неясно, что между нами творилось. Это как дружба, плавно переходящая в секс, но остающаяся дружбой. Секса, конечно же, не было — знакомство, плавно переходящее в поцелуи служило моей душе вязким прозрачным бальзамом. Ничего больше. Я просто наслаждался её компанией и ждал, пока что-нибудь перепадёт. Девушки, попадающиеся у меня на пути были, как правило, легкомысленны и неразборчивы, если понимаешь, о чём я, но мисс Лингрен не такая. Была одна вещь, с которой я не мог смириться: невозможность ничего дать ей взамен за такое трепетное отношение. Хотелось подорваться с места и бежать в ближайшую цветочную лавку за самыми красивыми полевыми цветами — именно они пробивались сквозь почву моих ассоциаций с этим очаровательным созданием. Но, увы, я был гол как сокол, по мне плакали утерянная работа и не закрывающийся кошелек госпожи Ван де Камп. Дом лишал меня возможности одарить девушку, которая мне нравится, но при этом я понимал, что если бы не он, мы никогда бы, наверное, и не встретились, ведь я жил в Ист-сайде, а это ужасно далеко отсюда. Моментами я сравнивал Нэнси с одной девчонкой, с которой тёрся, казалось, не так давно. Две абсолютные противоположности, может ли это означать, что у меня нет особенного типажа в выборе половинки? Джамия, так звали предмет моего воздыхания на тот период времени, была яркой личностью с огромными амбициями и острым языком. Жаль, что строгие мистер и миссис Нестор некогда разобрались, с кем проводила время их дочь, и посадили её под запредельно долгий домашний арест. Это понуро, но твои родители будут против, если узнают, что ты общаешься с таким, как я. Моя бывшая девушка любила оттягиваться с нами в нашем так званном логове «Джентльменов удачи», только вот не всем ребятам, обитавшим там, она сразу пришлась по вкусу. Тодд ежеминутно ворчал себе что-то под нос, а после её ухода грозился выставить меня вместе с ней на помойку. Все эти яростные слова и наезды лишь пробивали меня на «хи-хи», ведь я знал, что в действительности этого никогда не свершится. Джам уткнулась в моё сердце, как в пуховую подушку после напряженного дня. Я пригласил её прогуляться по ночному Джерси, потому что зудёж великого и всемогущего Тодда перешёл все границы. Влюблённость случилась, когда наша кровь плескалась внутри от переизбытка адреналина. На часах было около трёх, и после долгой прогулки по парку, когда я уже успел по достоинству оценить все её примечательные части, девушка предложила пробраться в хило защищённый магазин музыкальных инструментов, так что Пэнси – отчасти заслуга Джамии. Сама по себе избранница небольшого роста (то, что мне и нужно было), одевалась в вечно пёструю одежду, скрывающую её едва заметную полноту. А также, наверное, не самая востребованная особенность у девушек, которой Джамия обладала и пользовалась без стеснения – «пушистые лапки». Джамми с лёгкостью вскрыла замок, и ни единая сигнализация не осмелилась ей перечить. Что ж, ну вот мы и внутри, затаив дыхание и поначалу боясь пошевелиться, рассматривали заветный стенд с гитарами, освещённый ярким прожектором полнолуния. — Догадываюсь, какая будет твоей, — прошептала Джам, облокачиваясь на моё плечо. — И вы споётесь с этой красоткой. Гитара будто сама прыгнула мне в руки... так, чёрт, этот рассказ посвящался не Пэнси. Джамия, радостно улыбнувшись, достала из моего кармана пачку сигарет, и с возбуждённым видом клацнув зажигалкой, закурила. Один нюанс. Табачный дым разозлил пожарную систему безопасности, и та яростно запищала, призывая ораву пожарников, а вслед за ними и копов. Показав средний палец прокуренным лёгким, мы, как только спохватились, стали в бешеном ритме удаляться от магазина куда глаза глядят. Меня пробирал смех, а брюнетка, бежавшая рядом, никак не могла расстаться с тлеющим окурком, крепко зажатым между большим и указательным пальцами. Из-за такого окрыляющего и одновременно подстёгивающего совестью чувства, забрызгавшего внутри все органы, я совершенно не чувствовал усталости и того, что Пэнси весила чуть меньше полу-забитого туристского чемодана. Зато эйфория от приобретения сверкала вместе с пятками. — Теперь ты будешь играть для меня каждый день! — тяжело дыша и глотая окончания слов, заключила Джамия, когда мы были далеко от места... приключения. — Мне не привыкать, — отозвался я, восстанавливая дыхание. Девушка сдвинула брови в недовольстве. — Вернее, да, конечно, я буду только рад. Мы упали на мокрую траву, совершенно не заботясь о состоянии одежды и не сдавливая смешков, провалялись до самого утра. Ведь было лето. Возвращаюсь в реальность. Когда нет выбора, даже суматошная столовая может показаться рестораном. Нэнси и я зависали здесь в конце вязкой, тяжелой, школьной рутины, попивая кофе и разговаривая о прошлом. Мы предпочитали делать это, как только помещение максимально опустеет, но, к сожалению, так получалось не всегда. — ...Около трёх лет страдала от неразделенной любви. Постоянное чувство, преследующее тебя - будто вот-вот расплачешься, но вся соленая жидкость выливается на сердце и не даёт выпустить эту боль с помощью глаз. Мне казалось это.. — Нэнси крепко сжала мою руку, — Паранойей. А он продолжал не замечать меня в толпе. Да, никто не заметит ромашку в поле роз... кроме тебя... Я усваивал всё, что она говорила, и каждое слово подбрасывало моей душе осадок. Совершенно случайно отвлёкшись, я наткнулся взглядом на знакомое лицо. Точнее сказать, на знакомые волосы. Он сидел через два столика от меня и тщательно ковырял вилкой в своей порции. Его окружали ещё несколько парней — они оживленно что-то обсуждали, хрустя чипсами и прочим фаст-фудом. Компашка зачинщиков — пятьдесят пять процентов шума от всего гула столовой, и один только рыжий среди них казался мрачной белой вороной: он напоминал для галочки о своём присутствии, изредка поднимая голову и делая вид, будто увлечен разговором. Как по-моему, очень даже наигранно и фальшиво. Я слушал Нэнси. Она такая начитанная, и речь её прекрасна... да.. речь. Что? Какого чёрта этот странный подросток облизывает пустую вилку и, ничего не положив в рот, делает вид, что жует? Мне стало забавно, и я чуть не прокололся со своим гуляющим по нескольким точкам столовой вниманием. Парень с афро-прической взъерошил ему волосы, а тот улыбнулся, как обычно, демонстрируя блеск своих глаз. — ... если бы не ты, я, наверное, до сих пор наблюдала бы, как он уничтожает себя, и страдала. Моя спутница сидела спиной к кучке людей напротив, и это помогло мне не спалиться, что я чрезмерно отвлекаюсь и теряю суть беседы. — Нэнс, милая, всё будет хорошо. Ты же понимаешь, что всё только начинается, и что у нас не будет времени для уныния и всяких осенних дополнений. — я с уверенностью заглянул в её большие, каштановые глаза, которые медленно краснели и наливались слезами. — Давай уйдём отсюда... Сзади Нэнси подкрался неизвестно когда вставший из-за стола Пойзон. — Привет. У меня тут появились соображения на сегодняшний досуг, — его голос звучал соблазнительно, пригревая мечты пешки, которую он выбрал. — Как насчёт того, чтобы подняться вечерком на чердак, м-м? — парень склонился над её ухом, и, делая вид, словно шепчет что-то, прошёлся кончиком языка по раковине уха, за которую были заправлены волосы. Совершенно незаметно. Совершенно. — Только решай прямо сейчас! У меня нет времени на ломки. — он кокетливо улыбнулся, закусив тонкую губу. — Сейчас только посмотрю в своём ежедневнике.. — Нэнси смущённо заулыбалась, вынимая из полосатого чулка картонную карточку, на которой были аккуратно выведены маркером цифры, и беспечно протянула её своему принцу-коню в одном лице. Такую же картонку получил и я неделей раннее. Пришло время вдолбить его в стену? Пришло и, кажется, стена ждет его тощее тельце. Но откуда у этого уебка только берется алиби?! Я посмотрел на Нэнси, которая в тот миг просто замерла от счастья, и когда она заметила ещё и меня в этом помещении, где для неё практически не осталось воздуха, заметно помрачнела. — Ну тогда до встречи, — его пальцы прошлись по её макушке, а довольный взгляд — по моей стухшей физиономии. — Фрэ-э-нк... я... извини... Наглец подмигнул мне и вышел. Оставалось только мысленно рвать на себе волосы и вдыхать его распространившийся по всему, как казалось, помещению, победным шлейфом, запах одеколона. Блондинка стала нервно раскладывать приборы на столе в верной, на её взгляд, последовательности. Это тоже была одна из изюминок, которая принадлежала чисто ей и делала девушку более особенной, даже трогательной. Что я ещё мог ожидать от человечка, которого не отпустило чувство верности неосуществимой грёзе, которой она была так преданна три с лишним года? Я сглотнул слюну, в которой ещё остался привкус бешенства, а теперь ещё и подмешалась неутолимая горечь сознания того, что я снова один. Как камень, опущенный в кристально-чистое озеро. Не имеющий возможности всплыть. Очистить мозг от ерунды, которая приходит туда без приглашения, раскидывая повсюду хлопоты и причины чувствовать себя полным идиотом во всём. А чего тут, собственно, ударяться лицом в грязь? Нэнси Лингрен — взрослая, самостоятельная девочка, которая в состоянии сама определиться, что ей нужно, а что лучше обойти стороной. Сдается мне, она сама знает, что рыжеволосый покрутиться возле неё в лучшем случае пару дней, а потом снова начнет искать, куда бы ещё приткнуть свою морковку. Это сейчас я так спокойно рассуждаю, однако, если перейти на искренность, даже не знаю, какая стихия на меня напала в тот день. Я изо всех сил пытался сохранять спокойствие. Прям как надпись на известных футболках «keep calm»: сохраняй спокойствие и не растрощи на ближайшей ровной поверхности этот рыжий веник. Сохраняй спокойствие, и прими то, что она не твоя девушка. Сохраняй спокойствие и смирись с тем, что ты неудачник. А, между прочим, такую футболку я и правда видел в продаже. Надо было приобрести. Припоминаю, как три года назад исходил пеной у рта из-за тупика, в который меня загнали. Не-блять-справедливость. Отец, сумасшествие Велмы, жизнь с наркоманами — всё не как у людей. Знаю, что не могу предотвратить изгнание себя в какую-то другую, более скверную нишу, и вместо этого предоставляю возможность внутренним «я» заходиться в истерике, а сам, наслаждаясь приступом самоиронии, вбиваюсь кулаками в стену, ну или в любую относительно ровную, желательно стоящую вертикально плоскость. Столь отвратительное состояние меня охватило, сидя в столовой напротив Нэнси. Она всё так же виновато на меня глазела, а я... — Между мной и Пойзоном никогда ничего не будет! Вот увидишь, он как всегда шутит... — Я рад, что ты счастлива. Береги себя, Нэнси. — это всё, на что меня хватило. Я зацепил свою чашку с кофейной гущей на дне (уверен, что если бы я разбирался в гаданиях на кофейных гущах, я бы не обрадовался результату) и быстрым шагом отправился прочь. ━━━━━┒ ┓┏┓┏┓┃ ┛┗┛┗┛┃＼○／ ┓┏┓┏┓┃ / ┛┗┛┗┛┃ノ) ┓┏┓┏┓┃ ┛┗┛┗┛┃ ┓┏┓┏┓┃ ┛┗┛┗┛┃ ┓┏┓┏┓┃ ┛┗┛┗┛┃ ┓┏┓┏┓┃ ┛┗┛┗┛┃ ┓┏┓┏┓┃ ┃┃┃┃┃┃ ┻┻┻┻┻┻ К черту, нахер, хватит. Курить. Вернувшись в комнату, я застал Теодора в самом паршивом виде, в котором его вообще можно было представить: грязная майка-алкашка, растрепанные волосы, очки набекрень. Морда лица, присосавшаяся к бутылке со спиртным. Я молча выхватил у него ополовиненную пинту с каким-то дешевым паленым виски и, не задумываясь, выпил четверть. Эх, если бы ты знал, как согрелись тогда мои органы — я желал уснуть до конца недели, проснуться в выходные, напиться, и снова залечь до летних каникул. Но период спячки уже минул, и я просто завершил пьянство своего соседа, решив ему с этим помочь. Ебаный рыжий петух.

***

Завтра на учебу. Наверняка непростая тематическая аттестация по истории, к тому же, наш класс, состоящий из десяти человек, соединят с параллелью, где на одного учащегося меньше. По идее — чтобы снизился уровень возможности работы сообща. Мне было неясно, какой был смысл такое мизерное по сравнению с обычными школами количество учеников делить на два класса, затем всё равно проводить совместные уроки. Мистер Твиггл — преподаватель по истории, сумел заинтересовать меня больше всех остальных, так как добавляет в свои от природы скучные лекции положительные эмоции, белый сарказм и юмор. Первый раз я подумал о том, что возможно жаль, что я не попал в детдом в начале учебного года. Для меня здесь так непривычно, вернее нормально, а значит, в моём случае просто отвычно. Всё забывается и становится неинтересным, едва алкоголю удаётся добраться до мозговой коробки и впитаться в неё, как крем в шершавую кожу на руках. Мир становится ярче, теплее и интересней, чем всякие охватывающие меня проблемы и ежедневные обязанности.