Мы дети со станции Детдом

страница вставлена. «оранжевый №5»

      Побудь со мной хотя бы ещё несколько миллиграммов сыпучего песка из твоих огромных часов. Я нуждаюсь в твоём тепле — на самом деле, не столь важно, твоё оно, или ещё чьё-то... будь человеком, не оставляй меня. Укрой нежно-сизыми тучами, проткни сердце золотыми молниями, считай, что тебе просто выпала честь сотворить это со мной. Честно говоря, я уже давно не так придирчив. Швырнуть всё об стену. Замереть. И ни черта не делать. Не думать. Потеряться-проебаться. Растеряться. Задохнуться. Слишком стало спокойно, слишком тихо оно стучит. Сердце? Ему не нравится, да что поделаешь? Оно никогда не сжималось под давлением чувств. Наплевать на круги под глазами, которые обвивают существование людей. Как жаль. Это всё любовь, вызванная потребностями. Не бросай меня? Вроде нет, вали! Таких как ты — целая пустошь. Пустошь сплошная, затмевающая мою субстанцию по имени душа. Довольный, но так и не сбивший нарывающую оскому внутри. Она оделась первая. Немного повернулась в мою сторону, скользя притупленным взглядом по моему телу. От её зрачков постепенно отходил туман. Ногти цвета противной фуксии цеплялись за ткань чулков, а может и не чулков, я плохо разбираюсь в женских носках. Она их медленно разравнивала по смуглым ногам. Я запомнил их цвет при свете яркой лампы, но потом они стали напоминать два черно-серых отрезка с кедами. Оттенок ног запомнить гораздо проще, чем заглядывать в глаза. Огромная тяга протянуть свою шарманку ещё немного на этой планете компенсирует разболтанность моего эго. — Ты... — она мечтательно прикрыла глаза. — Худой. Не думал набрать массу, подкачаться? Топчу в себе искры желания раздраженно закатить глаза. Ненавижу свою привычную вспыльчивость, просыпающуюся даже тогда, когда мозг обременен тяжестью расслабленности. И кстати, почему же тяжестью? Воздушное состояние не-души. Мною манипулирует высшая сила, и сейчас она обвила ладонями мою шею и душит нежностью уюта. Внутренних демонов никто не отменял! Хочется лететь... Стоять. Покинуть эти мысли. Избавиться от всего. Кинуть на дальнюю полку, чтоб не в мусорный бак, и забыть. Как старые исписанные тетради. Пожалуй, она делает меня креативом, добавляя толику звёздности, а иногда перебарщивая с ней. — Не нравлюсь? — улыбка, как защитная реакция. — Нравишься, конечно. Но скинь ты ещё пару килограммов, это выглядело бы отвратительно. Сижу на черной простыне, на коленях, так, что аж сводит всё от бедренных мышц до пят. Но ничего, потому что хотя бы это спасает меня от утраты реальности. Порой мне удается угадать свои ощущения и вот, пожалуйста, через пару мгновений, как и ожидалось, мне скручивает желудок, и я сгибаюсь в три части, скрестив руки на груди. Паникующее ощущение голода прорывается сквозь хорошенько смазанные крепким кофе стенки желудка. И эта нарисованная красками линия губ на лице, с приподнятыми по моему хотению вверх уголками, скорее похожая на блеклый шрам — породнившийся со мной фальш и её испуганный взгляд. — Пойзон, милый, тебе нехорошо? — А как тебя зовут вообще?

POV Frank

21

— Ах, Фрэнк, быстрее... — М-м, Нэнс, губа.. — Извини...

*****

Школа при детдоме, словно соты, включает в себя разные ячейки-кабинеты. У каждой ячейки есть свой запах: библиотека — старые книги, химия — сера и другие вещества, запах которых моментально заполняет ноздри, медпункт — больница, дегтярное мыло... Чувствуешь это, входя в каждый из них? А здесь — запах резины, из которой состоят максимально накаченные оранжевые мячи, которой обшиты толстые маты и гантели. Аромат лёгкого адреналина, дезодоранта и самую малость открытой форточки из-под плотно натянутой сетки. Стоит только подумать о «благовонии» спортзалов, так сразу на ум приходят не очень сообразительные качки, окружённые чирлидершами с гигантскими помпонами в руках и в коротких юбчонках. Заходя в эту ячейку, набитую резиной и железом, я явно ощутил, как стало прохладно из-за тени заинтересованных взглядов, которая нависла надо мной, стоило только моей ноге перешагнуть порог. Я изъявил страшное нежелание посещать физкультуру, опираясь на то, что на моём теле красуется травма, и некоторое время это прокатывало. Так что, у меня и у обучающихся в школе появилась обоюдная возможность «познакомиться» друг с другом. Не пойми неправильно, я уже давно поддерживал хорошие отношения с физическими нагрузками: когда-то я просто не мог обходиться без утренней пробежки и отжиманий на брусьях. Я никогда не проходил мимо турника этими же утрами, не смотря ни на настроение, ни на состояние здоровья. По прибытию в дом и спустя время, вот только, стал ограничивать себя утренним бегом и простой зарядкой. Мой прокол и нюанс — я ненавижу уроки физкультуры. Спорт — личное дело каждого, как и вера в Бога — невозможно заставить человека делать что-то, если он не принимает этого. Физкультура и групповые занятия явно не для меня, я и без них знаю, как держать своё тело в форме. Шея пекла от засосов, и я поспешил застегнуть ветровку, будто она помогла бы закрыть мою зацелованную эрогенную зону. Первое, на что не стоило обращать внимания, но я обратил — наличие рыжего. Он не захотел тратить, очевидно, своё время попусту, и я с ним на этот раз солидарен. — Гном, гномик, а у нас сегодня баскетбол! — Что? Я повернулся и увидел сзади себя каланчу крепкого телосложения, который явно был доволен своей шуткой. Рядом с ним я почувствовал себя пухлым пятиклассником. Через минуту ко мне вразвалочку подкатили ещё двое. — Ваш шикарный рост не украшает низость уровня вашей морали. — Чё? Ты глянь-ка, Пойзон лицо разукрасил, и всё мало ему побоев! При слове «Пойзон» у меня снова заколола губа. Я даже пирсинг снял из-за привычки прокручивать колечко языком, это было бы слишком неприятно. Бросив на говорившего грозный взгляд, я хотел было уже что-то ляпнуть, но меня оборвал противный громкий свист. Преподаватель столь бесполезного предмета была бесполезна для нас не меньше — она для фона бродила по залу, свистя с важным видом в свой свисток, который повис на её шее, как клеймо. Эта женщина стала ассоциироваться у меня с британским гвардейцем, из-за своих черных волос, которые имели форму волос Мардж Симпсон, и соответственно служили ей гвардейской мохнатой шапкой; её красной толстовки, безвкусно перемотанной каким-то подобием ремня, который тоже подчеркивает моё сравнение. По сути, она и выполняла работу, подсунутую современным бифитерам традиционной частью Англии — охраняла нас, как Букингемский дворец, и все мы, в общем-то в надсмотрщике не нуждались. — БАСКЕТБОЛ! — огласила она басом, и все присутствующие стали кучковаться для удобного расположения. Вдруг, откуда бы оно ни возьмись, я заметил недалеко от себя крупное оранжевое пятно и протёр глаза. Мои волосы едва не стали дыбом от того, что я рассмотрел в следующие секунды. Пойзон прижимал к стене какого-то мальчугана, хлюпика, несколькими годами младше него самого. Пальцы рыжего впились в грудь его «жертвы» так, что тот аж зажмурил глаза от неприятных ощущений. Шапка мелкого сползла, и очки стали запотевать от усиленного дыхания. Я всеми фибрами почувствовал, как во мне что-то перевернулось. Парнишка в очках чем-то напомнил мне прежнего меня, до того, как я повстречал шайку. Слабого и наивного. Меня разрывало желание рвануть к ним, и прекратить сейчас же весь этот гнёт, вломить рыжему в очередной раз, как казалось, далеко не последний. Не вломить. Помыть пол новой синтетикой из его крови и слёз. Я почувствовал чью-то руку на своём предплечье, и от неожиданности резко повернул голову на девяносто градусов. Мой взгляд встретился с мерцающими озорными глазами, а потом и с шикарной афро-прической. Её обладатель смотрел на меня не так, как остальные, и это меня настораживало. Или расслабляло наоборот? Его лицо выражало благое дружелюбие, а пухлые губы расплылись в улыбке. Я не отрывал от него взгляда и пытался одернуть руку. — Воспитательный процесс! — довольно заметил он. — Майки совсем перестал учиться, скоро от рук отобъется. — Майки? — я не был в курсе, о чём он говорит. Было странно это осознавать, но меня непосредственным образом тянуло конкретно к рыжему. — Уэй младший. Хоть Пойзон и гонит пургу зачастую, отцовские качества у него ого-го! Не перестаёт удивлять меня, засранец. И учебу держит на поводке... как и людей вокруг себя, — патлатый усмехнулся. — Это всё аспекты, из-за которых мы его любим. Вот такой он, наш Пойзон. Я на ровном месте охренел. Чего-чего, а вот положительных качеств я ему не приписывал никогда. Мне захотелось взглянуть на него в очередной раз, и я застал момент, когда Пойзон открыл дверь и выставил раскрасневшегося мальчишку вон. — Когда-нибудь я тоже поставлю тебе фингал! — Двигай, Майкс! — средний палец вдогонку. Как я догадался, Майки хотел прогулять урок, пиная с любимым братом мяч. — Меня зовут Рэй, — человек-облачко наконец представился. — У нас не принято хорошо относиться к новеньким без «проверки», подростки, знаешь ли... но ты вроде нормальный парень. — Фрэнк. — БАСКЕТБОЛ!— проорала повторно бифитер-женщина и ещё раз свистнула. За спиной ещё слышался гул сплетен и речи, которые, как переполненный пакет, рвались от огромного количества колких слов «новичок», «свежеиспечённый», «низкий». Вздох вырвался из моей груди. Игра началась. Мы бороздили просторы спортзала, водили мяч из стороны в сторону первый отрезок времени, предоставленный нам. Наша команда выигрывала, параллельная бесилась. Неужели я испытывал эмоции радости? Превосходства? Первый раз за три недели? Не считая Нэнси и сегодняшнего утра. Счёт незаметно приравнялся, когда я осознал, что веду мяч, а за мной — решение, кто всё таки заберёт эту не очень-то значительную победу, за которую они готовы порвать друг другу глотки. Чем выше я становился в прыжке, тем быстрее менялись выражения на их лицах. Всё казалось заторможенным, будто в замедленной съемке. Две группы людей, завороженно наблюдающие за моим маневром. Одна половина желала, чтоб это всё поскорее закончилось, вторая хотела вогнать меня в линолеум и любой ценой не дать мячу попасть в кольцо. Удар в челюсть поразил мои мысли и незаконченный манёвр. Именно тот первый недоразвитый, который доебывался из-за моего генетического недостатка, попытался выкинуть меня из игры. Опять свисток. Вижу только, что мяч всё же долетел до кольца и прошёл сквозь. Улыбка. Доблестная улыбка победы. Понимаю, что падаю назад, и в надежде не сломать нахрен позвоночник, пытаюсь повернуться на бок, а в ответ на попытку чувствую протяжную волну боли в плечевом суставе. — Блять! И тишина. Клянусь, я даже слышал, с каким шумом пронеслась муха. Все выжидали реакции руководителя. — Кто окажет мальцу первую медицинскую помощь? — скучающе отозвалась женщина. — Торо? Рэй, извергая со своих уст проклятия и ярость, набросился на виновника инцидента. — Давайте я! Раздавшийся голос я бы не перепутал ни с одним из находящихся в зале. Да и в школе, и, наверное, во всём Доме не нашёлся бы тембр, идентичный этому. От изумления, не взирая на травму, я приподнял голову — надо мной стоял сам Уэй. Ах, этот Уэй. Ситуация упростилась, когда к его кличке добавилась и фамилия. Что ж, мне даже так больше по душе — существо, вид которого можно описать тремя буквами, можно называть теми же тремя буквами. — Чёрт, какой же ты тяжёлый, — прошептал он мне буквально на ухо. — Да пошёл ты.. — оскалив зубы то ли от неудавшейся ухмылки, то ли от болезненных ощущений в плече, прошипел я. Я вдохнул не по своей воле лёгкий аромат одеколона, когда буквально на ощупь пытался опереться о его неширокое плечо, и, не имея другой помощи, зашагал в одну ногу с ним к выходу. В раздевалке перегорела одна лампочка. Рыжий, чьи волосы при тусклом свете стали медными, на удивление аккуратно усадив меня на скамейку, в полумраке стал копаться в своём шкафчике. Как девчонка, честное слово! Я сцепил зубы из-за количества плакатов и стикеров на внутренней стороне дверцы его шкафа, в желании испустить смешок. Челюсть заныла. — Держи, поможет. — парень протянул мне две капсулы на призрачно-белой ладони. Я лишь недоверчиво поднял на него глаза. Не хватало травануться. — Да не буду я тебя травить, — он словно прочитал мои мысли. — Это сильное обезболивающее. — Аптечка, блять, — я всё-таки ухмыльнулся. Пойзон следом изъял лежащий на ядовито-оранжевом блокноте тюбик с криво наклеенной этикеткой и, зажав его твёрдые края между зубов, медленно расстегнул змейку на моей мастерке. Таблетки заменили мне ком в горле, а воды, чтоб запить, конечно же, не было. — Дай сюда! — не своим тоном выдал я, решаясь перехватить рукой из здорового плеча эту мазь. — Доверься мне. — тихо, без всякого смущения, проговорил он. — Я не хочу тебе зла прям сейчас. Явно растянутое плечо перекрывало все принципы, боль травила моё сознание. Несколько мгновений, и я осознал, что сижу и голой спиной грею бетонную стену. — Тебе нужно ровно сесть, Фрэнк. Глаза Уэя сверкнули, а я всё ещё пытался сохранять спокойствие. Рыжий выдавил на пальцы немного прозрачной жижи, и прикоснулся к моему плечу. Я дернулся от холода его рук и мази. — Потерпи немного, ладно? — обычный вопрос прозвучал как-то чересчур мягко, и я, с непривычки, ссутулился. Он опять попросил меня сесть ровнее, а дальше... сложно сказать, что было дальше. Пойзон разместился сзади меня. Принялся скользить прохладными пальцами по разгоряченной коже, время от времени наклоняясь так низко, что касался кончиком носа надплечья и задевал тёплым томным дыханием, легонько впиваясь в меня короткими ногтями. Боль по-немногу исчезала. Я почувствовал, как на моё здоровое плечо опустилась вторая рука рыжего и стала массировать его, заставляя мою грудь вздыматься в странном ощущении. Парень понял, что моё напряжение в буквальном смысле рукой сняло, и уравнял действия своих рук. — Как там твой тест по истории? — его улыбка расцвела на уровне мочки моего уха. Спина покрылась мурашками, и мне не стало от этого легче. Сколько времени прошло? Неловкость по ощущениям тянула за собой время. — Думаю, с ним всё в порядке. А твой? — мой голос казался немного сдавленным. Руки прилипшего ко мне Пойзона прокатились вдоль, словно пытаясь разгладить «гусиную» кожу. Славно, что он, как и все, предпочёл не доходить до шрама, покрытого татуировкой-тыквой. — Ох, я очень... старался... Я напряженно сглотнул, осознав, что в шортах вдруг стало невероятно тесно. — Что ты творишь, пидор? — Тебе больно? Рыжий поднялся и стал передо мной. На его лице проскочило секундное удивление, мне даже показалось, что это был испуг. Однако мимика, по всей видимости, не хотела быть замеченной. Моя реакция была не лучше его. Его эрекция была не хуже моей. Мы смотрели друг на друга, и не знали, что делать дальше. — Фрэнки, я... — рыжий захлопал своими пушистыми ресницами, а его щеки стали набирать свеже-кровавый оттенок. — Так и в медпункт неудобно идти... хе-хе... Звонок прозвенел, и в раздевалку по одному стали вламываться мокрые и липкие от баскетбола «спортсмены». Парень мигом схватил лежащую на полу мастерку, и повесил её на руку, тем самым закрывая от всеобщего обозрения своё возбуждение. Я же себе такого позволить уже не мог. — Пойзон, как обстоят дела с больным? — весело спросил Рэй, ещё походу не наигравшийся духом победы. — У-у-у Торо, зря ты мне настучал за этого гномика! — меня обошёл тот чувак, из-за которого я здесь оказался. — Гномик наш оказался гомик! Мне нечего было сказать, только руки чесались. Было желание отмудачить кулаками весь мир, повесив его под потолком, как боксёрскую грушу! А что Уэй? Уэй залился тихим ржачем, глядя на меня. За ним — все зашедшие в комнату, и даже те, кто был ещё не в курсе событий. — Я же тебе, Тайлер, говорил, что на меня у всех встаёт, не взирая на половой признак! — рыжий потрепал меня за волосы.

*****

В кармане своей мастерки я обнаружил инструкцию от конского возбудителя, и чуть не подавился от ярости.