Мы дети со станции Детдом

страница вставлена. «оранжевый №5»

«В детдоме не так уж плохо, как кажется, меня не спугнёшь дефицитом общения. Я не боюсь идти по миру в одиночку. И всё же, пробирает лёгкая «белая» зависть — мой бро куда общительнее меня, у него уже нашлась компания любителей побегать с игрушечным оружием. Я рад за него. А ещё, Майки говорит, что я валяю дурака, и что ему уже надоело есть за двоих, как беременная девушка. Но другого выхода у меня нет. Привыкаю к чувству голода: представляю, как какое-то существо медленно ест мои ненавистные килограммы.

Вот блин, сегодня снова сорвался: как будто сделал несколько шагов назад от своей мечты. Завтра всё по-новому начинать!

Как же бесит Мисс Адамс, которая постоянно странно на меня глядит! Эта нравоучительница явно что-то заподозрила.

Слишком мерзкий, чтобы находиться в окружении кого-то. *фотография*

26

— Собирайся, Фрэнк, нас ждут великие дела! — в дверном проёме торчала миловидная моська сорванца-Уэя младшего. На ней всё ещё виднелись отпечатки сна, а очки сидели набекрень. Я не заставил себя ждать. Отправив чёрный блокнот под подушку без особого шифра и набросив на себя толстовку, я быстро проскользнул мимо кровати Теодора. Да, я даже не пытался навлечь на себя сон. По Дому гонялся прохладный воздух, свежий сквозняк качал подолы гардин. За множеством окон стояла прекрасная воодушевляющая картина — лучезарное весеннее утро субботы. Деревья протягивали свои обросшие ароматными цветами ветви к холодному стеклу здания. Не завидую аллергикам. Когда мы проходили вдоль длинного холла, отдыхающего от столпотворений и стычек, я мимолётно умилился пению какой-то пичужки, что прыгала на внешней стороне подоконника. Ничего не могло нагадить моему хорошему настроению... Майкл три раза постучался в дверь комнаты, в которой я вчера удосужился побывать. Реакции — ноль. Мальчуган просто распахнул её. «Здесь, интересно, всегда напряженная атмосфера, когда дело касается выступлений?» — в моей голове всплыл первый вопросительный знак, но его я не собирался озвучивать. Пойзон имел вид задумчивый, заторможенный, он будто и не заметил изменений в комнате. Между губ свисает сигарета. От фингала в глазу не осталось и следа, ровным счетом, как и от всех моих боевых ранений на лице. Одна рука парня была задействована в рыжей шевелюре, а вторая сжимала лист, размером с обыкновенный альбомный. Рэй сидел на полу в позе лотоса, настраивал гитару, а ещё один белобрысый парень постукивал барабанными палочками по переплёту толстой энциклопедии. — Фрэнкс! Ну, кажется теперь мы все в сборе. Отцветший одуванчик представил меня Бобу, тому самому «брату» по несчастью. Блондин с подросшей щетиной на лице дружелюбно протянул руку, и я мысленно порадовался хорошему началу. Уэй старший не пошевелился, даже когда пепел упал на лист. Глаза подведены едва заметным контуром чёрного карандаша, а потрескавшаяся нижняя губа вымазана в какую-то ересь светло-коричневого, как какао, оттенка. Ему настолько насрать на происходящее, что становится интересно, не потерял ли он способность чувствовать. Я вспомнил его анормальную улыбку в уборной, на полу, и искренне пожелал, чтоб его грызли демоны внутри — парня будто подменили. — Предлагаю заменить во втором случае рай на отделение скорой помощи.* — изрёк Пойзон, наконец-то оторвав взгляд от своих записей. А после, уже более робко, добавил в мою сторону, — Спасибо, ты вовремя нашёлся. — Погляжу, на что способны дети с... со станции Детдом. — вообще-то у меня не очень хорошо получается изображать скепсис, а в этот раз я бы и сам себе поверил. Мою спину окатило холодным липким потом — он поблагодарил меня?! Со мной имел неосторожность поцапаться фронтмен этой группы, не имеющей названия, но зато хорошо известной в стенах приюта. Всего вернее, из-за популярности рыжего. Рыжего, натуральный цвет волос которого является ничем не примечательный тёмно-русый. — Держи. — тихим голосом произнёс он, протягивая мне аккорды неуверенным движением тонкой руки. Я должен был проникнуться ими, а они, в свою очередь, впитаться в меня. Без слов: я и аккорды. Их прежний ритмист, покинув Дом, оставил в подарок подрастающему поколению свой музыкальный инструмент. Майки изобразил посвящение меня в гитаристы, театрально опустив на мою голову корпус электрической ритм-гитары. Навыков с подобной электроникой у меня не было, да и откуда им быть? Велма меня бы в чулане заперла, если б я стал играть на таком. Эх, как только увидел эту чудную вещь, сразу пообещал себе изучить её вдоль и поперек. — Смотри, не испепели её взглядом, — Уэй-старший усмехнулся краем губ. — Вон, как глаза горят. «Иди нахуй», подумалось мне.

***

Аккорды... ну, я бы не сказал, что такая музыка прям клонирована с моих музыкальных предпочтений, но, для разнообразия можно попробовать. Песня под названием «Планетарная» была открыта для меня частично — участники группы не посчитали нужным посвятить меня ни в текст, ни в действия других музыкальных инструментов... Ну и пусть. Так даже интереснее. — Попса какая-то.. — буркнул я и моментально словил взгляд солиста. — Нравится пожёстче? — от его реплики несло ехидством. — Да, с твоей задницей и на всеобщем обозрении.

***

Мне понадобился день с двумя перерывами, чтобы разобраться в нехитрой технике игры. Плюс, четверть суток, чтобы я выучил композицию. Один день на закрепление. Вуаля, покажите, где сцена, могу начинать.

***

— Так, ребят, перекур. — с этими словами господин Рыжая-Бошка взобрался на подоконник и достал свои сигареты. Его голос был охрипшим из-за многих часов репетиций, которых я не слышал. — Кому не нравится, прошу покинуть помещение, Рэй. Боб угостился вредностью, мне также была протянута пачка. Торо отошёл в сторонку, а Майки сделал очередную попытку вкусить «взрослость». — Прочь, мой маленький никотиновый пассивчик. — его брат отмахнулся улыбкой и легким щелбаном. — Хей, Фрэнки, не хочешь хорошего каннабиса? Я резко поднял на него глаза. Лицо этого человека освещалось солнцем, он казался ангелом во плоти, не зная бы я его на самом деле. Блестящие от лучей солнца глаза цвета ранней травы. Их украшали пушистые ресницы. Чистая, словно фарфоровая кожа, спадающие на острые скулы яркие волосы. «Он запросто мог бы пополнить коллекцию кукол Велмы.» — я едва не вздрогнул от этой мысли. Кукла, только что предложившая мне дурь. Не спеша соглашаться, я дал волю вынужденной усмешке. — Поставить прошлому табу, или же поностальгировать немного в новой среде? Пойзон молча прикусил нижнюю губу, и моей душе, кажется, стало некомфортно из-за пристального взгляда его озорных глаз. Рыжий выудил из кармана джинсов маленький прозрачный пакетик. Я, так же не произнося ни слова и, не разрывая зрительный странный контакт, стал вынимать из бумажной оболочки сигареты табак. Пойзон довольно опустил взор и принялся повторять мои действия. Вмиг всё стало чудесно. Уэй забыл о потерянном дневнике, я забыл о том, что нагло увёл его. Мы курили гашиш, который приятель моего недруга выращивает где-то за Домом, и хохотали, словно мы и не в детдоме вовсе. Я и не заметил, как остался один на один в комнате с человеком, которого ненавижу: то ли потому что он слишком хорош, то ли потому что мудак. Я играл на гитаре, он смеялся, потому что я не умею петь, вернее, мой голос был искривлён наркотой. Человек, которого я ненавижу, цитировал всякие книги. Красивые фразы слетали с его искусанных раскрасневшихся губ — их я тоже ненавижу, за весь тот бред, который он ежедневно высказывает людям. Ненавижу. Ненавидеть. Человек, которого я ненавижу, так «вкусно» курил, подчеркивая идеальные черты лица, выдыхая дым куда-то вверх, а иногда просто мне в лицо. Ненавижу его хрупкость, которую я прижимал к себе, потому что был обдолбан. — Уже закончил? — от этого вопроса моё солнечное сплетение потерпело каторгу.— А у меня осталась ещё тяга, хочешь? — Ну давай, хе-хе-хе. Пойзон протянул руку с косяком к моему лицу, но, погладив подушечкой большого прохладного пальца мою щеку, вернул её обратно. Дразнится. Затянулся сам и подтащил меня к себе, чтобы наполнить мою ротовую полость дурманным дымом. С человеком, которого я ненавижу, мы не наблюдали часов. — Теперь и ты восхищаешься мной, Фрэнки Айеро? — промурлыкал парень на ухо. — Я тебя ненавижу. — честно признался тихо я и усмехнулся, зарываясь пальцами в его волосах и вкушая их запах. Естественный и неповторимый. — И я тебя. Ты отвратителен. Правильный, озабоченный, агрессивный зануда. Если бы мы даже остались на безлюдном острове одни, я бы послал тебя нахуй. — он прошептал в мои губы. — Полагаю, на безлюдном острове, я бы тебя, женоподобного, шлюховатого предателя, вообще сожрал. — вовлекая в такой же странный поцелуй, я засасывал его спелые губы. — ТОРО, БЫСТРЕЕ, ОНИ ОПЯТЬ ДЕРУТСЯ! — Нет, Майкс, по-моему, в этот раз всё наоборот. Эй, торчки! Весело, небось?