Мы дети со станции Детдом

страница вставлена. «оранжевый №5»

Я чувствую, как в Айеро ломится стержень. Он скоро не будет подвластен устоять перед моими навыками... обаяния. Цель, которую я поставил, становится более выполненной с каждым днём — Фрэнк скоро расколется и уже не будет таким дерзким. Настанет порядочек.

POVFRANK

29

Расскажи мне, как бы ты описал конец света? Ведь у каждого человека есть свой свет, а у каждого света есть собственный конец. Каков он? Сначала, наверное, солнце взрывается, и мир медленно превращается в скукоженный, покрывшийся инеем башмак. Суматоха, бедствие! Кромешная тьма режет глаза! И прочие нюансы, которые, вообщем-то, ни к чему, потому что для меня настоящий конец света настал, когда я проснулся, лёжа в кровати парня, которого всё ещё ненавидел. Но даже не это сделало моё утро. С приближением рассвета мой сон по обыкновению становится чувствительнее, а в ту самую ночь меня ещё и терзали мерзкие сновидения. Я обнаружил, что мои пальцы были крепко вжаты в одеяло чёрного цвета. — Фрэ-э-энки, — кто-то пропел моё имя, а потом мне на грудь, сквозь майку, стало просачиваться что-то неимоверно горячее. — Просыпайся, сексуальный маньяк. Я распахнул глаза и увидел перед собой Пойзона, державшего на коленях небольшой поднос с посудой, а в руке чайник. Моё сердце колотилось, грудь вздымалась из-за неугомонного дыхания. — Ебись ты, блять, конём, П-Пойзон! Нравится, когда утром тебя полируют матами?! Вокруг мозга водили хоровод руки-мочалки и Велма с прожженным кислотой лицом. Мне снилось детство, недалекое и весьма печальное. Уэй уставился на меня как баран на новые ворота, и я не сразу сообразил почему. — Ты ничего не почувствовал? — Что я должен был? — Обычно люди с воплем вскакивают с кровати и освобождаются от одежды. — Ты не в первый раз будишь человека таким экстра-прогревом? — напряжение потихоньку отпускало, даже внутрь меня пробрался краткий смешок, оправдываемый нелепым поступком Уэя. — Нет, ты у меня первый. — признался тот. — Как ощущения? — Да как... как обычно... Владения ночи полностью разжали свою крепкую хватку, и на меня нахлынул сильный приток головной боли. Я сцепил зубы и плотно закрыл глаза. Рыжий тем временем пытался выведать, есть ли у меня какие-то телесные повреждения, из-за которых я не чувствую боли. Ебанутый. Вот кому нечем заниматься по утрам, так это солистам, правда! Им не нужно настраивать инструменты, повторять партии, сильно обдумывать маневры на сцене. Всё, что есть в имении Пойзона — сердца преданных фанатов и выделенная для его скачек площадь. Я говорю о концерте за полторы недели до него, потому что Уэй старший всучил мне ещё один лист с аккордами, и на этот раз песня называлась «Сымитируй свою смерть». Мне даже показалось, что рыжий, услышав моё недовольство по поводу жанра их музыки, решил резко сменить пластину. Однако, когда я пробежался глазами по нотным строчкам, понял, что особого драйва мне в ближайшее время не светит. — Кстати, а... мы много выпили вчера? — в моей голове с досадой пронеслось слово «опять!». — Я нихрена не помню. Рыжеволосый опустил взгляд на свой поднос. Я не давил на него с расспросами, да и в конце концов, что могло произойти? Америку уже открыли, президента в очередной раз поменяли. Всё как всегда. Парень насыпал в две ярких кружки растворимого кофе и залил кипятком — Пойзон будто помешан на всём ярком. — Без сахара пьёшь? — я спросил для поддержания беседы. — Да, сахар – это просто излишество, ненужная сладость. Меня от него воротит. — он странно улыбнулся, протягивая мне дымящуюся вкусным паром жидкость, а потом неожиданно проговорил, — Ты приставал ко мне, Фрэнк. Я бы подавился горячим напитком или обжегся им ещё сильнее, если бы это как-то помогло мне выразить моё удивление. Нужно было срочно завязывать с выпивкой. — Дерьмо, правда? Настоящего кофе у нас, к сожалению, не предвидится. Уэй достал из прикроватного шкафчика две бутылки с водой и какие-то таблетки: салатово-зеленые капсулы и просто белые колёса. Он открыл первую бутылку и забросил туда аспирин. Я воздержался от шуток про конский возбудитель — в тот момент я, с горем пополам, перестал подозревать Пойзона в шалостях и подлостях, но не то, чтобы я пропитался симпатией и начал доверять. Аспирин зашипел при контакте с водой, и мне показалось, что шипит на самом деле мой мозг, закипая. — Вот, дьявол. Чувак, прости, последнее время я... я перестал совладать с собой! — сумбурно оправдываясь, я понял, что вывожу себя на чистую воду. — Слишком много алкоголя, ещё и дурь прибавилась, знаешь.. не пойми неправильно... — Да закройся, всё в порядке вещей, — Пойзон весело похлопал меня по плечу, но легче не стало. — Никогда не оправдывайся и не жалей ни о чём. Думаю, вчера тебе было ахуительно хорошо, значит просто порадуйся, что ты достойно провёл время. — Да уж, куда достойнее... а ты всё помнишь? — Мне наливал Рэй, у него лёгкая рука. Рыжий запил свои странные капсулы водой из второй бутылки. Откуда у него столько воды? Он явно был доволен началом своего дня, а я буквально сгорал со стыда, благо, щёки оставались бледными. Почему парень? Почему меня к Нэнси не понесло, как нормального человека?! — Мы, значит, накурились, а после пошли играть в бейсбол. Оу, помню, ещё катались по спортзалу в инвалидных колясках. В душе не ебу, откуда они взялись. — Это я тоже вроде припоминаю... о'кей, дальше. — Пэлиссьер притащил водку, и все подумали «почему бы нам не расслабиться, ведь воскресенье впереди!» Решение было единогласным: хорошая новость — мы, кажется, выиграли, но я не уверен, ведь все бухали без передышки. Ты лез к моей за... забавно испортившейся прическе, хе-хе, и... знаешь, у нас всё пошло по привычному сценарию: фейерверки, магия, я бы даже вышел с тобой, но... думаю, наши мозги и так превратились в полный спарассис*, так что... — Спар... что? Что бы ты сделал?! — Неважно. Было уже поздно, ты потащил меня к себе, забыв о соседе. Короче, Бурундук выставил нас за дверь, обозвав гомиками. Я как-нибудь задам ему жару! Э-э-м.. Притопали в итоге ко мне. — Пойзон выдержал секундную паузу, поджав губы. — Ты повалил меня на кровать...— я отчаянно выругался, мысленно пытаясь представить себе весь сложившийся отстой, но к счастью, у меня это не вышло. — Кусал меня, стаскивал футболку... ничего необычного. Я решил взять инициативу в свои руки. Так сказать, раскрасить ситуацию. Лицо Пойзона светлело с каждым словом, глаза его играли — мне почудился в них восторженный блик. Парень с удовольствием описывал то, как избавил меня от рубашки и джинсов, а я, вникая в то, что он говорит, тихо угасал, понимая, что так краснеть за себя мне ещё не приходилось. Его голос развязывал мои нервные узлы, и я был готов мысленно крушить всё, что попадётся под руку. — ...еле уложил тебя. Выпивка пробуждает в тебе голубую кровь, Айеро. Потом я ушёл к своей девушке. Конец. У Пойзона как-его-там Уэя появилась девушка? Какая радость, он наконец-то решил вести оседлый образ жизни! А я, что, крайний? Хах, не по моей части в пидорские интрижки встревать! — Фух, так ничего не было? С хера ты мне всё это говоришь тогда?! Какой же я кретин! — я, пересилив себя, вскочил, хватая с тумбочки свои на удивление аккуратно сложенные джинсы. — А что по-твоему у нас могло быть, дебил? Да ладно, мне даже понра-... — Нэнси, наверное, просидела сама весь вечер. — не дав рыжему договорить, я стал изображать из себя примерного бойфренда. — Кто такая Нэнси? — Пойзон искоса на меня посмотрел, будто не доверяет. — Моя... блондинка, из-за которой мы поцапались. Знаешь, мне кажется, что нам... светит прекрасное будущее. С ней. Она будет дуться, если я не помчу к ней прямо сейчас! «Тупая сука... » — парень фыркнул себе под нос. Я переспросил — сделал вид, что плохо расслышал. Не то, чтоб мне было плевать на его поганый рот, я просто слишком отвратно себя чувствовал, чтобы снова затевать конфликт с размахиванием кулаков. — Никогда ничего не ест. — Уэй старший пропетлял, а я был вынужден поддержать разговор, совершенно не понимая, о чём идёт речь. — Д-да, мы как раз сейчас над этим работаем. Она как ребёнок: мне нужно следить за её рационом и... представь... — Да уж, представляю. — хмыкнул тот. — Бедная миссис Фрэнк Айеро.

***

Часы демонстративно указывали на половину второго. Стоило мне отдалиться от комнаты Уэя на несколько шагов, как я тут же почувствовал, насколько вокруг стало холодно и неуютно. Едва ощутимое похмелье шагало в ногу со мной, не выходя из-под контроля. Комната «моей девушки» находилась этажом ниже, это потому что Нэнси была младше нас. В миг меня осенило: я младше своих приятелей и рыжего на один год, не считая Майки, который тащит свои сопли каждый день в седьмой класс. Меня могли бы подселить к кому угодно, только вот мест не было. А Пойзон живёт один! Заведующая запросто могла бы дать мне в руки ключ от комнаты со стикером «30», из которой, я чувствую, ох и веселье бы доносилось. Заворачиваю за угол, чтобы спуститься по лестнице, как невзначай, я почувствовал чью-то руку на своей заднице. Сердце подскочило к желудку из-за неожиданности. Я обернулся и увидел сзади стоящего неизвестного мне чмошника, чьё лицо просто воняло ехидством. — Ты Айеро? Слушай, парень, хочешь десять баксов? Краем глаза было подмечено, что двое человек стоят этажом ниже, и один из них держит камеру в руках. Недомерок, нагло заглядывающий мне в лицо, отметил не без скрытого подтекста, что по этой лестничной площадке редко кто поднимается. Раздумывая недолго, я, потянув его за лапоухую раковину, ударил головой об блестящую поверхность перил, и как только этот крендель взвыл от боли и притянулся к полу, моя нога проехалась по его ребру. Он покатился по лестнице, сотрясая воздух угрозами: — Тебе это не пройдёт боком, мразь! — Боже, твои родители заставят меня оплатить твоё лечение? Хах, тут же, малолетки, караулившие снизу, пустились спасать своего смелого плачущего от боли «лидера». — Он мне что-то там сломал! Один из них поднял на меня голову. — Ты думаешь, если закорешился с Пойзоном, то тебе всё можно?! — нет, детки. Там сложнее.

***

Мне открыла дверь девушка, чьё тело было обмотано белоснежным полотенцем с названием известного отеля. На волосах Нэнси была чалма — она недавно вышла из душа и разговаривала по телефону. — Нет, Элиза, нет, я... давай потом поговорим? Мне нужно идти. Целую! Хотя... пока. Она как всегда наклонила голову в сторону и с улыбкой смотрела на меня. Похоже, девушку нисколько не смущал её внешний вид и моё присутствие. — Нэнс, я долго не заходил к тебе, и... — Соскучился? Вау. А у меня здесь никого нет! Блондинка прыгнула ко мне в объятия и увлекла в невесомый призрачный поцелуй, во время которого с неё спало полотенце, а меня обдало жаром возбуждения. Навёрстываю утреннюю эрекцию. Дальше всё ясно — подхватив её на руки, я помчался к кровати. Но мне нужно поделиться ещё кое-о-чём. — Нэнси..— поборов в себе смятение, я решил не откладывать. — Ах-х, да, Фрэнк? — Я хочу, чтобы ты была моей. — Ох, боже, я же и так.. — Всегда...— немного сбавив темп, поцеловал её шею. — Хо-хорошо! Люблю тебя... Мне не поверилось, она реально сказала это? Именно то, что не смог произнести бы я. Я тогда редко говорил о своих чувствах, скорее, показывал их. У меня не было времени раздумывать, достаточно хорошо ли я их показал в тот момент, когда вжимал её в постель или когда набрасывал на неё свою рубашку, чтоб не замерзла. Была ли это любовь (во всяком случае, влюблённость) или это тупое желание вожделения? В прошлую нашу встречу я определился бы точно, но не в эту.

***

Уэй встретил меня немного позже у той самой лестницы. Лицо его было как обычно загадочным, язвительная улыбочка, словно вырезанная из моей памяти и вставленная в изображение в реалии, она уже не раздражала так сильно. Я прочувствовал холодность его рук: парень дотронулся до моей щеки, убирая прядь мешающих волос. — Покурим? — предложил он. — Прямо здесь. — Ну, давай. — так просто ответил я. Я не помнил ни причину нашей встречи, ни как мы договаривались за место. Словно с сильного похмелья. Я облокотился о стену, даже не подумав о том, что она может быть в белилах. — Я нормально курю? — странный вопрос. Я окинул парня вопросительным взглядом. — Ну, в смысле, не как несовершеннолетнее быдло? — Скорее, как Нэнси. — Что, блять? — Сид и Нэнси. Или как Бонни Паркер. Он тихо засмеялся, струсив потемневшие из-за недостатка света, волосы на лицо. — Фрэнки, а ты, значит, что-то вроде Клайда? — парень бросил окурок под ботинок и затушил его, как следует. Пойзон приближался всё теснее, я не знал, что ему ответить. Меня словно парализовало. Он потёрся щекой о мою щёку и плавно соединил наши лбы и кончики носов. Я отчетливо впитывал каждый дюйм его спокойного дыхания, прочувствовал каждую вошедшую в его ротовую полость затяжку дыма. Его глаза вникали в мои. И губы. Губы тоже соединились воедино, лаская друг друга, как Адам вкушал гребанный запретный плод. Слюна Пойзона застряла в моей глотке. Внезапно, я схватил его за плечи и оторвал от себя — уста тоже разомкнулись со звуком, кричащем о повторении. Держу его за плечи и пытаюсь рассмотреть в глазах привычный смех или пьяный блеск. Хоть какое-то оправдание! Но оправдания нет в наличии, простите, а где продажность этого ублюдка? Появилось что-то новенькое — нежность. И немного влечения, взять на пробу? Да вот, что-то не особо хочется... — Что ты делаешь? — голос хрипит, как во время лихорадки, ноги немного подкашиваются. От чего? Его одеколон и естественный запах помещены в один флакон с сигаретным дымом, но даже там нет ни бессовестной похоти, ни коварства. Странно. — Дай мне ещё минуту. — Пойз... — Пожалуйста, — рыжеволосый, наверное, читая ответ в моих тёмных зрачках, медленно расстёгивает ворот моей рубашки. Он тихо вздыхает, глядя на татуировки, водит по ним своим аккуратным, правильным, острым носиком и в некоторых местах впивается губами в кожу, от чего у меня внутри всё переворачивается вверх дном. — Пойзон! — Тебе это нравится... — усмехнулся он. — Это, как минимум, недопустимо! — я хотел отшвырнуть его, но руки не поднимались даже. — Никто не ставит границы. — шепчет. — Можешь остановить меня, если захочешь. Ты завёлся. Рыжеволосый ещё раз облизнул мои губы. Забывшись, я властно схватил его за талию и наши тела соприкоснулись. — Фрэ-э-энки...— пропел чей-то голос. — Просыпайся, сексуальный маньяк. Это что ещё за день сурка? Рыжий улыбается, пока колея моих поцелуев расходится на его едва покрывшейся слоем мягких светлых волос груди. Под его футболкой так... хорошо... — Фрэнки! — Фрэнк! — А? Чёрт... что? — Ты вырубился после того, как кончил. — передо мной, на коленях, сидела Нэнси. Её ещё влажные волосы были заправлены за уши. — Да? Прости. Зато... теперь я выспался. Я протирал глаза, не веря самому себе. Если я начну подробно описывать свои мысли, то даже тебе, явно матерящемуся человеку, будет неприятно это читать. Это всё впечатлительность — наслушался рассказов о ночных похождениях, вот и отправил все свои худшие опасения в сон. Первый, надеюсь, и последний.