Мы дети со станции Детдом

POV AUTHOR

Двадцать восемь дней спустя.

— У тебя крашенные волосы, да? А почему чёрный? Тебе было бы красиво с каким-нибудь ярким цветом. Парень медленно кивнул, опуская вниз веки и вновь поднимая их. Сонливость вот-вот собъет его с полки одним метким выстрелом. Он почувствовал, как рука девушки, параллельно сжимающая в пальцах дымящую сигаретку, прошлась по влажным волосам, а затем угодила фильтром прямо в губы. Джерард пригубил немного дыма и запил его прохладным свежевыжатым воздухом из форточки. Именно так, на несколько затяжек, он получал свободу от расхлебывания иронии жизни и стёба судьбы. Глухая пора. Ему совершенно не хотелось искать затычки для неловких пауз, да и не видел он в этом никакой необходимости. На пятый день своего когда-то недуга Уэй будет счастлив прочувствовать самые нужные прикосновения за всю его историю, а теперь, спустя почти месяц подросток слушает девичье щебетание и курит из чужих рук. Ведь ей так нравится вспоминать его «умилительную», как она сама её называла, беспомощность. — Пойзон, ты же простил меня? Не знаю, чего я не говорила тебе раньше, но почему-то я сначала была уверена, что это всё ваши гейские шутки. А потом, что Фрэнк на тебя давит. Ривка — отдельная тема для обсуждения. Скорее всего, порядочные родители любого молодого человека были бы против, если б их сын имел отношение к такой неординарной леди, как она. Всё началось с того, что Тодд оторвал девушку её от дел (ей когда-то досталась роль поварёшки) и дал поручение присматривать за Джером, пока Фрэнк занят: развлекать его, разминать конечности (без применения глупостей, естественно), кормить (хоть зеленовласке и казалось, что она этому никогда не научится), ну и выполнять прочие функции санитарки. Что ж, Джерард запомнит такую помощницу на всю оставшуюся жизнь. Заглазевшись во время очередного массажа на полу-дремлющего Уэя, Ривка однажды почувствовала, как пот на её ладошках мешает скользить им по голой ноге. Еврейское дитя случайно подсмотрело в красивом белёсом лице твёрдую четверть того, что обычно созерцал в нём Айеро. «Да я и не сомневаюсь, что в детдоме ты не мог отбиться от внимания девчонок. Так почему же позволил Гоулу зажать себя в тиски?» — этот риторический вопрос не давал ей покоя, даже когда имел вполне банальный ответ. — «Пускай, зато сейчас ты спишь и не чувствуешь моих прикосновений...» Девушка подплыла к изголовью кровати и наклонилась к столь неестественному протагонисту. Разве видела она в своей жизни таких необычайно притязательных парней? Нет, ей даже не мечталось. Ничего, что он не сделал ни грамма попытки, чтоб понравиться этой леди. Он элементарно не такой как все те бесчувственные чурбаны, что крутились вокруг с самого её детства. Ривка видела много раз, с какой нежностью смотрит на мальчика-мечту Фрэнк, и как лежачий больной лепит милую улыбку из онемевших губ с целью ободрить его. Джерард подорвался не столько от боязливого поцелуя в уголок рта, сколько от громкого сердцебиения и тяжёлого дыхания возле левого уха. — Это в п-инсыпе очевидно, но позволь всё-таки сп-ошу, что ты э-лаешь? — речевой аппарат нашего контуженного подлежит восстановлению, но покаместь работает паршиво. — Нет, лучше не спрашивай, — чёрные глаза его знакомой отливали пьяным платином под яркой лампой. Она смиренно улыбнулась и стала разминать обездвиженную руку. — Пойзон, такие как ты часто сбегают, но я бы хотела, чтоб ты остался с нами подольше! — Бля, я вызда-лю и... — Джерард замолчал перед тем, как болтнуть лишнее. По особенному вызывающее внимание поведение Ривки ужасно сказывалось на нём: солист хотел рядом с собой своего гитариста, а не вопиющую фанатку. — Ты не знаешь, Ф-энк ско-ро придёт? — Нет, — зеленовласка медленно провела языком по своим губам и приподнялась с края кровати, на котором сидела почти всегда. — Не скоро. На девушке было короткое и лёгкое бархатное платьице цвета марсала — она ходила в нём каждый день. В руке её была холодная юношеская ладонь, и всякий раз, когда Уэй пытался вернуть её на место, Ривка сжимала всё крепче. Затем сестра Айзека запустила ослабленную пятерню под свою юбку и положила на верхнюю часть бедра, в следствии чего создался пронизывающий контраст температур. Джерард не осязал ровным счётом ничего. А между прочим, кожа там ничуть не гладкая: полоски шрамов багровели от вынужденных касаний чужих бесчувственных пальцев. Как оригинально! Описуя ногу, что была не шире, чем у лежащего рядом анорексика, нужно не забыть про аккуратную татуировку — многогранного лысого кота в стиле line work. Художник в этот момент думал лишь о своём регулярном вдохновителе, при этом не сводя глаз с лица Ривки: это лучше, чем пялиться на предложенные части тела. В его выражении лица крылась истерика, холодными каплями свисающая с нервных окончаний, но парень не желал выплескивать её всю наружу. — Ривка, да-ольно, х-атит! — Пойзон поднял тон голоса, как только понял, что влип, а потом произнёс то, что ещё больше повергло его рассудок в комнату, набитую дурман-травой. — Я люблю Фрэнка! — Да он не узнает, расслабься, сейчас все разъехались... А дальше Джерард не имел возможности (как и прихоти) прочувствовать наощупь, но увидел на девушке отсутствие нижнего белья.

***

137

— Знаешь, Тодд, ты действительно был прав. Зачем нам клоповник, полный кретинов, если есть нормальное жильё, хорошая прибыль и вообще, всё, что душе угодно. Мы с Пойзоном остаёмся. — Да будет так, Фанни. Слушайся меня чаще, старик Тодд плохого не посоветует.

***

АХАХАХАХА — Мой Пойзон? — Айеро подобрал подушечкой пальца слезинку в уголке глаза. Вчера он переборщил с физической нагрузкой, и теперь даже от громкого заливистого смеха у парня болел пресс. — Что он сделал? Трахнул твою сестру? — Я сказал «возможно». А если ещё нет, так явно собирается... Захлопнись, не то я разобью этот горшок об твою голову! И Тодд всё услышит... — Проклятье, он же выгонит тебя из песочницы, шаловливый ты драчун! Сколько тебе лет, Айзек? — Ты такой бестолковый мудозвон, Айеро, — жидок*(1) раздосадовано цокнул зубами и покачал головой. — Что в тебе только нашёл Главный, Шадай*(2) тебя знает. Мы с Ривкой одного возраста. Фрэнку и было только до того, что ухмыляться да раздумывать над тем, каким недалеким надо быть, чтоб обвинять человека, не так давно ставшего на ноги. Однако, грех сейчас жаловаться на состояние Уэя: всегда такой шебушной, румяный, зачастую весёлый. Он уже отошёл от инцидента между Фрэнком и Педиконом... отпустил это на воздух, как горящий воздушный фонарь. Его любовь к Айеро гораздо больше и дороже, чем жизнь какого-то мерзкого наркомана. Побочный эффект от таблеток испарился примерно за неделю, благодаря ежедневным «тренировкам» ходьбы и массажам. Теперь парень бегает из комнаты в комнату, как газель, общается по-немногу с людьми, следуя разработанному плану; рисует скетчи, напевает песни каждый раз, когда его Фрэнки освобождается от своей работы и берётся за гитару; довольно воркует, если татуированный целует плечи, и захлёбывается воздухом, когда ему перепадает чего-нибудь поинтереснее. После печального опыта все ощущения от прикосновений усиливаются в несколько раз! Гитарист здорово выхаживал своего любимца всё это время, но увы, не без женской помощи. Только с едой попрежнему была беда. Айеро считал, что они оба пока что невыездные: Тодд далеко от себя не отпускает, а надо бы, ведь чем быстрее состоится встреча Джерарда с диетологом, на отзывы о котором Фрэнк наткнулся на форуме, тем проще будет жить обоим парням. Если Тебе интересно, то рацион Уэя мало чем отличался от рациона Дюймовочки, — ползернышка в день — окей, максимум одна тарелка супа и фрукты, которые брюнет жевал исключительно из-за стараний возлюбленного добраться до них. Бывало даже, что Фрэнк заставал Джера врасплох, пыхтящим над унитазом и пытающимся очистить желудок от съеденного с помощью двух пальцев. Это самая пагубная привычка из всех, что есть у бедолаги-анорексика. Ну, спасибо галактике, хоть булимии у него не наблюдалось. В наказание Айеро делал вид, будто не замечает своего парня, догадываясь, как страшно здесь Пойзону чувствовать себя одиноким, а когда тот всё же добивался внимания — сразу же получал свою порцию словесной взбучки для профилактики. Быть может, это должно работать совсем по-другому, но гитарист не знал. Фрэнки пусть и читал в интернете о моральной поддержке людей с расстройством пищевого поведения, но нервы тоже ведь не железные, а Джеру в одно ухо как влетает, так в другое и вылетает.

POV Frank

138

— Пойми, Ривка его не интересует. Если тебе так докучает их общение, они могут просто его прекратить. По-моему, будет даже лучше, — переводя дух после долгого смеха и накрепко впиваясь в наполовину выболтанную сигарету, наконец сказал я. Чересчур большая тяга даже для меня: едва сдержался, чтобы не закашлять. — Поверить не могу, насколько же ты наивен, Фан Гоул! Они... — Моё имя - Фрэнк, начнём с этого, — мне пришлось оттолкнуть наглеца левой рукой в желании воткнуть в его грудь или глаз тлеющий окурок. — А закончим тем, что я доверяю своему парню. Он не станет спать с кем попало, — после этой фразы захотелось просто закатить глаза и покачать головой, а жидок противно заулыбался. — Эти двое провели достаточно времени, чтобы понравиться друг другу, сечёшь? Они днями и ночами тусовались дома, пока мы были заняты. Ривка не обделена привлекательностью, мы же близнецы, — Айзек самодовольно поправил блестящие каштановые волосы, спадающие на плечи. — Сечёшь? Гы-гы, короче, смотри в оба, Фрэнк. Юморной этот Айзек: то я слишком громко кокаин продаю в клубе, то больно быстро хожу, то я слишком сонный, то слишком трезвый. Очередной воспитанник Тодда без устали ищет во мне изъяны, а цель этого активного поиска мне не известна. Сегодня он оклеветал Джерарда, якобы тот находится в нескольких шагах от совершения измены, что он может лишить его сестру девственности — да ещё как, наехал в режиме тет-а-тет, чтоб я «вправил яйца своему дружку». А между прочим, наша жизнь с Джи наладилась — она стала даже лучше, чем та, которую мы проживали в Доме. Во-первых, осознав, что в нетрезвом состоянии я могу не защитить Джерарда от всяческой напасти, я окончательно завязал с алкоголем, в котором градусная мера превышает пять процентов. То есть лишь иногда охлаждал итог напряженного дня банкой пива. Я и так достаточно рискнул здоровьем самого дорого мне человека, чтобы делать это ещё раз. Кому нужны такие жертвы? К тому же, Джер постоянно бесится, когда отбираю у него ёмкости со спиртным, поэтому гораздо проще оставаться сухими вместе. Во-вторых, нет никакого стресса от тех, кому не удалось угодить. От Нэнси, правда, приходило несколько недоуменных смсок с фразами из серии «куда вы подевались?» и «Фрэнк, ответь!», но несколько дней назад я перезвонил ей и сказал, что, возможно, мы вскоре увидимся. В-третьих, да, имея телефоны, мы могли бы обратиться за помощью в полицию месяц назад, однако, у нас с Уэем есть расклад получше, чем возвращение в Дом. Остаётся только немного поработать над мелочами. Итак, тяжелый и столь непривычный для нас месяц подходит к концу — мы изрядно засиделись в двухэтажном жилом плену. На подъём Джи ушло восемь дней, а за остальными двадцатью я следил, как пёс на привязи: они поочередно плыли в невесть какую даль, а я безучастно моргал, не имея возможности сорваться с цепи. Подходящий момент, казалось, не наступит никогда... Но, о чудо, сегодня утром Тодд оповестил меня, что у него появились неотложные делишки аж в Мексике, экая командировка, в которой я бы тоже обязательно нашёл своё применение. Абсурдно было с его стороны думать, что я на это соглашусь, но попытка всё-же не пытка. Я отказался. И теперь y нас с Джи появился шанс, который мы не имеем право упустить.