Мы дети со станции Детдом

POV FRANK

140

Солнца шар юркнул за мантию кровавого водопада: поздний закат весьма недурен собой, хоть бери Джерарда да пиши картину. Оу, и о чем это я, когда мой парень занят долгожданными сборами! Невозможно оценить, насколько оживлён пригород в это время суток: краденый коттедж стоял совсем один, и не было неподалёку ни магазина, ни церквушки, ничего, куда могла бы шагнуть нога человека. За зелёной изгородью меня посещает ощущение, будто все люди внезапно слиняли на другую планету, чтоб подождать, пока все их ненастные оплошности на Земле развеются. Дорогу спросить не у кого, подумалось мне, и желудок скрутило на пару секунд от тревоги. До этого волнительного дня меня и моих «коллег» развозил по городу водила, тот самый грубый и беспардонный Рэт с острыми зубами. И сколько бы я не пытался запомнить окрестности, мои мысли накапливались каждый раз в свору несуразной макулатуры и не давали покоя своим разнообразием: всё, что угодно от ссоры с Уэем до нашей жизни в старости. Реализм отходил на второй план и, если честно, за это немного стыдно. Находясь в нескольких метрах от места временного жительства, мы, трое преданных солдатиков с отломанными судьбами, провожали нашего наставника в долгую «деловую» поездку. Я не уточнил: возле меня стояли Айзек и Ривка, брат и сестра, что, несмотря на гнетущую порой обстановку, остаются не разлей вода. Они оживлённо перешёптывались, когда Тодд пригласил меня присесть на заднее сиденье своей машины послушать какую-то важную на его взгляд информацию, и тщательно вглядывались в прекрасно затонированные окна Хаммера. — Учти, пожалуйста, Фрэнк, что я назначаю тебя здесь за главного, пока меня нет, — «какая честь!», бурчу в мыслях я. Он даже вспомнил моё имя. — Следи, чтоб Рэт принимал вовремя лекарства от шизухи, а Дэшер не играл в азартные игры. Молчунье тоже нельзя за пределы базы, понятно? В противном случае, вам же будет хуже. — Ладно. — Чуть не забыл, наличка. Вот, тут на всё хватит: и на чёрный день, и на еду, лекарства всем, на взятки, если что... и купи что-нибудь Джерарду, не гробь романтику, хе-хе. Он прошёл посильное не каждому испытание, доказав, что ты нашёл своего человека. Закажи ему... — Тодд делает лицо, словно знает, что может привести Уэя в восторг, и протягивает мне не худую кипу зелёных банкнот. Как всё просто. — В общем, пользуйся, как считаешь нужным. Со врезавшимся в мою совесть булыжником, признаю, что я старался сильно не баловать Джи, даже учитывая его состояние в начале нашего жизненного переполоха, так как нам всё-таки нужно было обзавестись хоть каким-то капиталом. Ещё один плюс в наших однополых отношениях: равноправие, ведь, по-моему, Джерарду вообще плевать на все мои попытки скрасить его будни какими-то подарками, он не считает это моей святой обязанностью. В общей сложности за этот месяц я поднял тридцать тысяч долларов, и эта сумма может показаться огромной школьнику, которому все условия для жизни обеспечивают родители. Двум практически взрослым людям эти деньги не много о чем говорят, когда головы кишат насущными проблемами вроде поиска жилья, лечения и нормальной работы.

***

— Ревекка, я же по глазам вижу, ты чего-то не договариваешь! Заткнуть Айзека казалось мне невозможным пунктом в списке дел. Настроение держалось молодцом, я был весь в предвкушении скорого отъезда, хоть и при мыслях о нём тряслись конечности как у психически неуравновешенного. Этот Фулман* в свою очередь активно окунал мою голову в свой бред, желая, чтоб я поверил в то, что Ривка охомутала Джерарда сразу, как только тот почувствовал силу в теле. А я насмехался над ним, потому что в тот день у нас был отменный секс. «Доверяй, но проверяй.» Девушка с русалочьими волосами раздраженно резко остановилась и посмотрела на брата примерно так же, как старший Уэй смотрел на своего, когда тот нёс всякого рода околесицу, и чётко выдала: — Он только пару раз прикоснулся ко мне, а ты уже раздуваешь из мухи слона. — и пошла дальше, волоча взгляд по пыльной дороге. — Мало ли, что там тебе наговорили наши головорезы, им лишь бы со скуки не подохнуть от безделия! Пойзон любит Фрэнка, и мы просто нормально общаемся сейчас. — Хм, любит, — скептически хмыкнул я, почёсывая затылок, в полной уверенности, что Джер такого сказать не мог. Не в его компетенции, да за такое количество времени. — А что всё-же значит, «он к тебе прикоснулся»? Айзек победно присвистнул и объяснил своё нездоровое ликование тем, якобы кто-то из джентльменов что-то видел (я уже не помню, чьё именно имя он назвал). «Ты лучше спроси напрямую у своего кавалера». Некоторые люди заходят в наши жизни, чтобы вызвать отвращение, и сложно не заметить, что данный воспитанник Тодда — наглядный тому пример. Я тяжко вздохнул, нехотя выдавая свой явный душевный мандраж. Собака брешет правдоподобнее!

***

— Если ты и дальше будешь морозить стенку, делая вид, что ничего не произошло, я... Сначала я не мог догнать, почему Вселенная сподвигла меня думать, что всё-таки произошло что-то плохое, однако соответствующая реакция Уэя на простой вопрос не упустила возможности подсказать мне. Его глаза увеличились, а зубы крепко сжали изнутри щеку: этот напряженный жест выдала ещё более заметно выпирающая скула. Дурное предчувствие, почему не нагнало меня раньше? Давно я не видел своего парня таким — изумлённо-испуганным ни с того ни с сего. Тогда мне пришло в голову натравить на него манипуляцию, бестолковое решение, ведь я даже не подумал, каким образом: угрожать срывом побега или тем, что мы не будем заезжать в Дом, когда нам оттуда столько всего надо забрать? Все варианты казались не более чем писком, доносящимся из мышеловки. — Я не собираюсь тебе врать, Фрэнки. Никогда, ты же знаешь. Но, поверь, это не больше, чем лишние хлопоты для тебя. — Айзек мне всю плешь проел, что вас видел кто-то из остальных, и я уверен, что лучше мне узнать всё от тебя. — Джерард удрученно шмыгнул носом и отвернулся, всем видом показывая, что если я намерен ссориться, то он обидится и начнёт ссору первым. — Милый, я верю тебе и ничуть не обвиняю. Просто хочу знать, что она сделала. Ещё раз намекнув ему, что если б не его первоначальный взгляд, никаких допросов бы не было, в результате я услышал отнюдь не то, чего хотел или боялся узнать. Ни поцелуй против воли не мог сравниться с этим, ни полноценное изнасилование. — Она прекратила этот сущий пиздец, когда увидела, что я нарочно закрыл глаза и отвернулся. Нескоро прекратила, правда.. И-и... даже вымыла потом руку. И долго извинялась. Чёрт, просто она же знала, что я толком не шевелился и ничего не чувствовал! Можно считать, что обошлось... — Обошлось? Эта полу-некрофилка (извини!) могла сделать вещи в разы хуже! — мои зубы постукивали, корпус потряхивало от наростающей ярости, стоило лишь подумать о происходившей картине. Ноги уже готовы были нестись, а руки – крушить. Джерард тоже знает меня не первый день. Как же я ему благодарен. За всё. Мой мальчик вплотную подходит ко мне и кладёт руки на плечи. Подстраивается под ритм моего дыхания своим и забирает все мои мысли одним лишь гуляющим взглядом: скользит им сначала по левому глазу, потом ведёт его к правому, смещает на губы, образовывая невидимый треугольник. Гладит по лёгкой щетине, а затем обнимает крепко-крепко, зарываясь носом в изгиб моей шеи, рядом с волосами, и вдыхает так глубоко, будто принюхивается ко мне (как делает, кстати, довольно часто). Последующие нежные прикосновения губ берут надо мной верх, и я, энергетически обезоруженный, уже не в силах извергать негативные эмоции. — Она того не стоит. У неё, скорее всего, нимфомания или другой сдвиг по фазе. А с нами всё хорошо, и это самое главное, да? — шепчет на ухо. Мудрый ход, мистер Уэй. Но я этого так не оставлю.

***

POV Gerard

страница вставлена. «Оранжевый №5»

«Так-с, вот этого нам хватит на лекарства для Рэта; это мы спустим в супермаркете на продукты; это мы спустим в супермаркете на продукты в дорогу...» — Фрэнк проговаривал себе под нос расфасованные по стопочкам потенциальные затраты, пока я складывал наши немногочисленные вещи. — И зачем я только помогал тебе с подсчётами на уроке? — может же, когда захочет, паршивец! Парень мысляще почесал ручкой затылок и приписал в углу листика сумму-остаток денег от Главного к тем числам, которые у нас уже имеются. Если подделать документы, можно уже смело снимать квартиру, а если снимать какие-то скудные апартаменты у старенькой бабульки в одной из задниц Нью-Джерси (что уж, нам не привыкать), то с документацией можно не заморачиваться, включив порядочные человеческий и финансовый факторы. Я атеист, который неумело, лёжа в постели, регулярно молился перед сном, чтобы эти сутки быстрее настали. День сборов и ночь отъезда. Мной двигали приятная усталость, предвкушение в очередной (а может и в последний) раз увидеть своих старых друзей, попрощаться с Домом и поблагодарить его, начать другую жизнь, полную ответственности... Хотел бы я знать, готов ли я к ней морально, ведь в мире так много банальных бытовых задач, с которыми лично я хреново справляюсь: начиная от готовки и заканчивая каждодневным заработком денег. Чем я буду заниматься первое и последующее время? Что из меня получится? Остаётся надеяться, что я не ошибся, решив, что Фрэнк — человек, с которым меня ждёт только развитие и процветание. Мы будем тащить друг друга вперёд до самого конца. Вот он отправил меня наверх, чтоб я расшевелил Рэта, злобного мужичка, что всегда возил его в город. Мы с Айеро обусловились, что сперва нужно закупиться всем самым необходимым, раздать это по назначению, и только тогда наш дуэт со спокойной душой сможет линять отсюда. Между прочим, касательно верха: как меня притащили в подвал, так я из него и не вылезал. Эта комнатка ассоциировалась у меня с убежищем, отделенным ото всех остальных комнат и людей в них. Фрэнки быстро это принял и не стал настаивать на «переезде», ведь ему самому не нравилась прерогатива жить через одну стену с Тоддом. Как бы второй не пытался ему симпатизировать. Исторический день по двум причинам! День, когда я в первый и в последний раз пожалел, что променял свой огненно-рыжий цвет волос на просто чёрный. Поднявшись с цокольного на третий, я притулился к стене возле лестницы и с трудом отдышался. Внезапно. Мой взгляд пал на девушку, которая вызывала во мне эмпатию больше всех среди незнакомцев. Она всегда ходила с закрытым волосами лицом и никогда не разговаривала. А как только Фрэнк сказал, что она немая, мне прям захотелось подойти к ней и обнять, но об этой странной прихоти я, естественно, смолчал. Чуйка! А дело вот в чём. Как я уже говорил, я отдышался, внезапно заметил эту девчонку неподалёку да неслабо удивился, когда осознал, что она идёт прямо в мою сторону. Или в сторону лестницы? Длинная косая чёлка как обычно спадала на её глаза и закрывала обзор. Но глаза вроде... голубые... И да, она не желала спускаться по лестнице, девушка шла именно ко мне, и я... буквально прирос к стене, когда эта хрупкая, знакомая до боли особь убрала все свои волосы назад, открывая черты своего лица. В момент я стал таким же как она — немым. — Это ты, — одними губами промолвил я, зная, что этого более чем достаточно. Брюнетка закивала и показала мне шрам в форме галочки на колене, выглядывавший из разреза в джинсах. Это она упала на щебенке возле Дома, когда мы бегали наперегонки в неудобной для того обуви. Мы словно вчера были этими детьми. «Я думал, что ты умерла, Эмили», — воспроизвёл я уже на языке жестов. Я снова за долгое время почувствовал свои руки атрофированными, без стольких-то лет практики. Возможно, я допускал ошибки в такой вот речи, и не исключено, что ей не понравился мой «акцент». Ну, и поговорили бы мы, будь я парализован! «Я думала, что ты забыл язык жестов,» — подруга детства облегченно улыбнулась, смахнула с плотно накрашенных глаз застоявшиеся слезинки, а затем продолжила подрагивающими руками: «Всё правильно. У нас был уговор, что если кого-то из нас усыновят, то мы будем убеждать себя, что этот кто-то умер. Чтобы...» «Вот это я самовнушитель гребанный!» - подумалось мне. Моя мимика скривилась то ли от того, что договор был дерьмовым, то ли от того, что всё-же забыл значение последнего жеста. Никакая неловкость меня не тронула, потому что в детстве я постоянно переспрашивал всякие слова. Попросил напомнить. Эмили вынула из кармана ручку и написала на ладошке: «Чтобы не скучать». Нет, иногда верить своим глазам совсем непросто! Я готов был говорить с Эмили часами, выливающимися в короткие по ощущению дни. Пока руки или язык не отвалятся — эта мысль помогла мне вспомнить, что мой соулмейт слышит, благодаря слуховым аппаратам. Я же выучил её способ изъяснения с целью избавить её от круглосуточной писанины в специальном альбоме, который она использовала для общения с остальными. Таким образом, мы душевно сблизились, и я стал для неё особенным. Если б не эти самые аппараты, её бы скорее всего заперли в специальное учреждение для глухонемых детей, и мы никогда бы не встретились. Решив, что хватит с меня сдерживания тайных желаний, я набросился на неё с крепкими объятиями. Когда-то она, помимо Майки, была единственным человечком, которого я обнимал. Эмоции сильнее я испытывал только когда впервые полноценно уединился с Фрэнком, то есть, это второй самый счастливый день в моей жизни! По ступенькам стали подниматься чьи-то ноги и довольно быстро. Не сразу посмотрев, кто там, я нехотя отпустил подругу и, глядя только на неё, жестами как-то пошутил о том, что ей стоит закалывать чем-то волосы, а то ведь абсолютно не узнать её, — будучи ребёнком, Эмми носила каре, — ещё и зрение может испортиться! — Джи! — конечно, это был Фрэнк. Я уже и забыл о его важной просьбе, но, к счастью, небеспричинно.— Охренеть! Ты решил охмурить здесь всех девочек?! В ответ на свой вопрос он оторопело стал наблюдать, как я торопливо двигаю руками, а потом кладу одну из них ему на плечо, а вторую — на грудь. Эмили склонила голову набок и, одобрительно улыбнувшись, показала ещё один жест, который я не помнил. Но, полагаю, это был синоним слова «о’кей». — Знакомься, Фрэнк, это Эмили, моя... — ТА САМАЯ ЭМИЛИ?! Айеро понял, что переборщил с реакцией, которую ни я, ни подруга ожидать не могли. Точнее, я понял, что он знает о ней из дневника, но не знал, что это вызовет такие бурные эмоции у него. — Да я с полмесяца гадал, кем она тебе приходится, — уже намного тише усмехнулся парень и кротко рассмотрел её. — Как же тесен этот мир, господи! Какими судьбами? Я предложил всем пойти в удобное для разговоров место, на случай, если будут проскакивать личные темы и планы. Казалось, тут даже у стен есть уши и глаза, понимающие язык жестов. Все проголосовали за мой подвальчик, а Фрэнк всё-таки сбегал к Рэту и сказал, что через полчаса они должны будут выехать в город. Большего количества времени мы не могли себе позволить. — Главный... Тодд, что-ли? – мой отец, — шокировано промямлил я, переводя своему татуированному жесты. — Его люди... удочерили меня, а затем... отдали ему. Эми, ещё немного, и меня снова парализует. Помедленнее, пожалуйста! Твоя мама живёт в соседнем городе Элизабет, и ты когда-нибудь сбежишь к ней? Когда станешь совершеннолетней. — А-а, слушай, ты хорошо знаешь окрестности? — Фрэнк практически перебил меня, но я был не против, по ощущениям, я был как электро-мясорубка, в которую попало слишком много материала для переработки. — Да, у меня очень хорошая память, — продолжил я, обрадованно посматривая на парня. — А ты переживал! Мы не потеряемся! Далее Фрэнки позволил мне выложить с потрохами наш план девушке, которая поменяет свою услугу поводыря на нашу услугу такси. Мы ведь тоже собираемся валить из этого городка!

***

2.19 аm Без зазрения совести Фрэнк заранее подмешал в лекарство Рэта снотворного, чтобы в дальнейшем было легче стащить ключи от второй «служебной» машины. Никто не пытался помешать ему — я слышал, Айзек с Ривкой были чем-то заняты, а остальные люди либо спали, либо благими намерениями вымащивали себе дорогу из карт либо в нищету, либо в обогащение. О них вообще можно не говорить, на кой они нам сдались. Багажник машины набит вещами и продуктами, которые исполняют двойную роль: моих лекарств и моих мучений. Фрэнки что-то быстро прогуглил и уселся за руль, озадаченно перечисляя, сколько дел нам предстоит завтра (то есть на следующий день) совершить. Эмили села на почётное место рядом с водителем, а мне досталось просторное, но такое «детское» заднее сидение, на котором можно было и полежать, втыкая в потолок, и поспать, и не мешать умным людям справляться с дорогой... а, хотя подождите, я ж гвоздь программы-интерпретатор! Тогда я в деле. Э-эх, всё замечательно, только вот я сдерживал себя, чтоб не осерчать от отчаянного возгласа в моей голове: НУ НЕУЖЕЛИ ЭМИЛИ ТАК И НЕ УВИДИТ МЕНЯ С ЯРКИМИ РЫЖИМИ ВОЛОСАМИ?!