Мы дети со станции Детдом

POV FRANK

143

— Хей. Айзеку действительно следовало набраться ума и перестать наезжать на его единственную, — я сделал паузу для акцента и убрал с лица надоедливые волосы назад. — Бесценную. Сестрёнку. Без всякого полива растения, окружающие коттедж, совсем иссохли. Нагретый воздух постепенно охлаждался с приближением густой темноты, и кое-где возгорались солнечные фонарики, вкопанные в землю. Обстановка недурственная, жаль только, на нервы действует. Ровно так же как и всё остальное. Это я вышел продышаться на террасу после разговора с Джерардом. «Вон она — наша выдающаяся особа... идёшь глотать свою вечернюю дозу никотина?» — подумал я, стиснув зубы, как только ненавистная мне кикимора попала в поле зрения. Вопреки всему, гнаться за ней показалось мне тупой затеей. Я не хотел этого. Держал себя. Гораздо легче было тенью добраться до девушки, а потом испугать её, громко откашлявшись. Стены дома ещё тёплые, я прочувствовал это затылком. В головной коробке словно порвались электрические провода, и их кончики с жужжанием сверкали маленькими голубыми молниями. Соединение. Фантазия принялась отлистывать карточки с изображениями Джи, Ревекки, —проклятье, — в добавок присоединяются стоны и мольбы парня, он будто забыл стоп-слово... «Отпусти! Пока мой желудок не вывернуло наизнанку, ты, мерзкое отродье, избавь меня от себя...» Добавить ко всему этому ужасающие вещи, которые она, вероятнее всего, даже и не говорила, но мне уже это было не важно. Адекватность выскальзывала из моих пальцев, но я всё ещё держал. Прекрасно, теперь можно подойти поближе. Спокойно, Фрэнк? Щелчок зажигалкой послужил мне ключом для аптечки с успокоительным. Ривка поперхнулась дымом и остановила слабые колебания садовой качели. — Что тебе от меня надо? — От тебя? Упаси вселенная. Я не знал, что тут занято. Ты ведь не против? — М-м, а Пойзон бросил что ли? Я старательно усмехнулся в ответ на подметку и закрепил взгляд на её правой руке, подносящей тонкую сигарету к толстым губам. Несколько металлических колец на пальцах играли блеском от ближайшего фонаря. — Пойзон не выйдет из комнаты, пока не покажет пустую тарелку из-под супа. — Так и знала, что ты деспот. — тихо и как бы с усмешкой швырнула она, задев меня разрядом ненависти из тёмных глаз. — Но вам виднее... — Да, виднее. Кстати, — я позволил себе перебить начало её бредовых высказываний, о которых Джи поведал мне несколько часов назад. — Я же хотел тебя поблагодарить. Лучше поздно, чем никогда, правда? Эта женская особь даже не попробовала скрыть своего изумления. А мне так не хотелось раньше времени изрекать свою «благодарность». Я ускоренно курил, впитывал тягу за тягой, не сводя с неё глаз и пытаясь словить хотя бы одну догадку или вообще хоть что-то из задних мыслей. Но я не телепат, а она — не открытая книга. Молчит. Идеальную тишину между нами портят ебучие сверчки. — Любая болячка, моя или моего парня – это наша общая проблема и задача, которую мы вместе решаем. — сижка наконец себя исчерпала, и мои пальцы отшвырнули окурок далеко за спину. Грубовато по голосу вышло, надо, думаю, смягчиться: — Но в этот раз было по-другому: Тодд позволил мне немного расслабиться, подсобив с тобой. И справляться с проблемой стало гораздо легче, малыш Пойзи это тоже оценил. Поэтому. Спасибо, что вовремя исполняла мои обязанности, пока я работал. Язык повернулся обратно, и я отхаркнул в сторону. С видом довольного дальнобойщика протянул ей правую руку для пожатия, как мужчине. «Пойзон другой», — послышался в моих мыслях тошнотворный голос. — «Никчёмный барыга - не для него.» Удержался, чтоб не тряхнуть плечами: все мои страхи стали превращаться в однородные высказывания чертовки, которая, если так и думает, то всё же имеет какой-то процент истины. Не сомневаюсь, что сей жест смутил Ревекку, ведь она с помятой неловкостью улыбнулась и подала мне руку тоже. Моя собственная улыбка вмиг испарилась: я ухватился за щуплую ладонь с полным набором пальцев в желании повыдергивать их нахер за то, что посмели схватить руку Уэя и без его воли куда-либо её засовывать. Дрянь запищала, вероятно, надеясь, что меня это спугнет, хотя и от боли тоже, хе-хе, но я нервно вскинул брови и взялся за руку моральной уродины своей второй. Хруст! Мои глаза чуть ли бесстыдно не закатились от удовольствия: звук заламывающихся по противоположному природной стороне фаланг направлению, я так скучал... жаль, что он только усугубляет дерьмовое положение зеленовласки в этой ситуации. От габаритов поселившегося внутри гнева даже одежда показалась мне не по размеру. — Ты не в курсе даже на малость о том, что связывает нас с Уэем, — я не следил за именами и мог ляпнуть сулящую нам неприятности хрень. — Больно, сука?! — Н-нет, — она впилась зубами в нижнюю губу. Её судорожное дыхание и перекошенная карикатура с дорожками слёз на щеках говорили обратное, но я даже не подумал останавливаться. Мне будто доставляло кайф сжимать её ледяную синеющую руку. Эстетика аморальности плюс тихие присербывания с её лукавых уст. — Отпусти! — Охотно верю. Тебе также не будет больно ещё пару месяцев, когда кости будут медленно срастаться. Так же медленно, как работал его речевой аппарат, блять. И ты ничего не почувствуешь, когда они вовсю будут напоминать тебе, девочка, за что я опустился ещё ниже, чем пал! Не просто так было выделено громкое слово: в момент его появления я практически выронил искалеченную игрушку, ведь если б моя рука не подвинулась на несколько миллиметров в сторону, то центральная вена на запястье расквасилась бы при 700-1300 градусах по Фаренгейту — именно такая температура находится в самом центре горения сигареты. Окурок впечатался в мою кожу, оставляя на ней очередной шрам-долгожитель. «У Джерарда есть такие в районе локтевого сустава...» Такое чувство, будто я сам себя оглушил мыслью о Уэевских увечьях. Через секунду я не слышал ничего, кроме собственного учащенного сердцебиения. Ни с того ни с сего мне перехотелось воевать и подумалось, что с неё достаточно. А с меня достаточно быть животным. Если б Джи вышел на задний двор, он бы снова от меня временно отрёкся. Но и вернулся после. Я знаю, о чем говорю. Это замкнутый круг.

***

POV GERARD

страница вставлена. «Оранжевый №5»

Не знал, что скажу это, но во время нашего долгого пути мне было неловко, что мы с Фрэнком так чрезвычайно много болтаем. Наконец-то, с облегчением, оговорили все темы, на базе рассматриваемые как «табу», и почему-то парочка из них рассмешила Эмили. Девушка пощёлкала пальцами, чтобы вставить в разговор свою монету. «Наконец-то займёшься своими формами,» — она саркастично всплеснула руками и закатила глаза. — Диетологи нужны не только для похудения, Эмми, — драматично выдохнув, произнёс я, и Фрэнк на секунду оторвал взгляд от дороги, чтоб поддержать меня. — Ты же помнишь, каким я был? Жаль, но своим теперешним внешним видом я обязан не только взрослению. Звёзды совпали и так вышло, что у меня расстройство... Ну что ж я за друг-то такой, если заставляю давно не видящего меня соулмейта вникать в свои проблемы, белеть от беспокойства? Несмотря на нашу былую близость, Эмили не будет уже так участвовать в моей жизни, как раньше, да и я в её тоже — каждый ощущал подобное на своей шкуре. Наш дуэт научился существовать сольно друг от друга, тогда вопрос, зачем лишнее сотрясение воздуха? —...желудка. — Печени, дурак! Это разные вещи, вообще-то... — А я как сказал? Вот так вот, благодаря Фрэнку, жизненно важная проблема превратилась в расстройство желудка. Парень резко нажал на тормоз, зная, что мы все пристегнуты, а я чертыхнулся. Приехали.

***

На электронных часах мобильника показывало час ночи, когда мы, толкнув поломанную часть железного забора, приблизились к Дому. Свет горел не более, чем в трёх-четырёх окнах, он освещал дорогу и подзывал к себе. У меня сперло дыхание: дошло, что никогда прежде я на такое долгое время не выбирался со своего места жительства. Ни в летние лагеря, ни на море, ни в походы, никуда. Только эти стены и сюжеты, которые мы, живые куклы, придумывали себе сами каждый день. Эмили и я вынуждены были объединить усилия, чтобы прикатать нашего личного водителя на несколько часов сна. Фрэнк не спал уже около двух с половиной суток, и усталость его, мягко говоря, не красила. В течение последнего часа за рулём у бедняги начали слипаться глаза, и даже самый крепкий кофе, купленный на заправке, ему не помог. Но не смотря на это, Айеро перестал артачиться после того, как я его заверил, что пока он прикорнёт часиков хотя бы на пять, я займусь поиском мотеля в самой дальней части Нью-Джерси — о побеге в соседний штат почему-то речь не шла. Да и вообще, можно мне выделить каких-то жалких пять часов на Рэя, Боба и Эмили? Идея прощания с ними навсегда холодом пробирала до костей, и только хрупкое упование на то, что примерно через год наша музыкальная четвёрка и немая девочка снова соберутся за одним столом тешило веру в предстоящий хэппи-энд. — Алло, Рэй! Мы уже на месте. Проклятье, чёрный вход закрыт. — Знаю, мы с Бобом уже склепали вам канат из простыней! — О, боже, почему моя жизнь настолько интересная? Мо-ожно что-нибудь попроще? Сначала я пропустил вперёд леди, чтоб, в случае чего, можно было вдвоём её словить, а затем мой бойфренд рассчитал нас в его субъективном порядке «кого больше жалко», и полез, конечно же я. Ну, а за самого Фрэнка сильно страшно не сделалось, так как он практически в любом состоянии ловкий, как обезьянка, да ему все эти лазейки — раз плюнуть. Брайар и Торо стойко выдержали связанные простыни, и как только вторая нога татуированного переметнулась с улицы в комнату, а её обладатель уселся на подоконник, братья облегченно выпустили из рук материю. — А теперь, будьте добры, повторите ту невразумительную херь, которую вы плели по телефону весь месяц: где вас черти носят?! — кудрявый с деловым видом и ботинками на ногах забрался на голый матрас. — И кто эта игнорщица? — слёту спросил Бобби, кивая в сторону Эмили. — Я расскажу вам всё до последней мелочи, как только соберём всё самое необходимое и уложим Фрэнка спать. Ему сейчас очень нужен отдых. Несколько метров до самой уютной обители в мире и-и-и... Моя Наша открытая комната повергла нас в мгновенно схватывающий за горло мандраж. Как я уже писал в моих ранних мемуарах, прожив в Доме столько лет и нахлебавшись яду, мне так и не удалось осязать габариты здешней низменности, злости и ненависти. На светлой стене оранжевым баллончиком было выведено «МЕРЗКИЕ ПЕДИКИ». Казавшиеся мне атмосферными лава-лампы были вдребезги разбиты, их жидкость давно впиталась в ковёр. По полу и на кроватях разбросаны вырванные из каких-то гейских журналов страницы, а наши подушки вообще лежали в засохшей грязи. Ах да, это же земля из-под цветов. Плакаты с моим любимым Боуи, и тех изуродовали ублюдки! Дорисовали маркером что хотели... Я с громким мученическим стоном поблагодарил Вселенную за то, что в вечер похищения меня с Айеро Боб одолжил у меня макбук, и мне не хватило наглости его послать. — Цунами из долбоебов Вольтберга наведывалось, походу, — присвистнул Фрэнк, а мне сделалось так паршиво, мне будто рот залепили изолентой. — Джер, не переживай, мы заставим их навести порядок, а нет – привлечём мисс Доддз. — непривычно слышать своё имя в такой форме, ещё и от Боба. — Ты прав. Мы приехали попрощаться с Домом, а не поплакать над удобной постелью и лампами. — Фрэнки ободряюще похлопал меня по плечу. — Но это не значит, что у меня их больше не будет! Я помог своему гитаристу сменить постельное белье и, выслушав приглашение если что присоединиться, отправился со всеми к Рэю и Бобу — у них припрятано достаточно чипсов, чтоб полностью выслушать нашу душещипательную историю со всеми, как я и обещал, подробностями. Они должны знать её, если хотят дальше знать меня. Вот так мы с Фрэнком Айеро, человеком, которого я когда-то ненавидел, проехали в обнимку станцию «Детдом».