Мы дети со станции Детдом

150

— Вы готовы, дети? — спросил явно не «на засыпку» давящий лыбу мистер Грэм, поставив свою мясистую ладонь на изысканную дверную ручку. Ещё бы, он же первый меня нашёл. Как тут не ликовать от четы прекрасных новостей? Его интуиция прошла тест на верность, а бедолага из детдома оказался сыном олигарха, на которого он работает. Ну, что ж, радуйтесь, никто не собирается вам мешать. — Да, капитан. Я запомнил этот день во всех мелочах и деталях: Джи на лёгком взводе, я под лёгким шафе. А всё из-за того, что кто-то с самого утра не мог долго определиться, какой наряд более подходящий и какую манеру поведения на себя напялить. Понегодовав с полчаса, он выбрал то, что ближе всего лежало: дружелюбный скепсис, в котором когда-то усыновлённый расхаживал по дому Фэннингов, а ещё футболку с Игги Попом, джинсы с ремешком в животный принт и чёрную кожаную куртку — они пришли к нему с тех же времён. Даже уложил волосы! Я же был озадачен лишь тем, чтоб одежда была хотя бы чистой, и я не выглядел в ней так, будто мне и вправду нужна отцовская помощь. Во всех мелочах и деталях. Как только я минул порог комнаты и приблизился на несколько шагов к несомненно дизайнерскому письменному столу, на меня что ни на есть буквально. Налетел. Мой. Папа. — Сын... Сынок! Господи, я-я... это ведь правда ты!!! Я уже было подумал, что надо мной опять поиздевались какие-то придурки с телефонами, — он прижимал меня к себе, брал в руки моё лицо и пожирал взглядом. Я встал как вкопанный с глазами, расширившимися вдвойне. У него, мать его, текли слёзы, он без всякого стеснения перед «посторонними» опустился на колени и, бормоча что-то нечленораздельное, целовал мою руку. Задубев от ужаса, я направил взгляд на лицо подошедшего к нам парня — художник растроганно прикусил губу: и издалека можно было заметить, как его глазницы стали бледно-розовыми и влажными. Мистер сентиментальность! Никогда не думал, что преподнесу ему подарок в виде участия в семейной мелодраме. — ...деньги – это грязь, которой полно, прости, только прости меня, все изменилось... — Да прекрати ты это! Серьезно, хватит, встань с колен. Р-ради всего святого, — я включился в происходящее, когда мои зубы громко и бесконтрольно скрипнули. — Фрэнк, — осадить накипь отвращения помогла легкая рука Джера. Мой личный анти-стресс. Ах, ну да, посторонние — это помеха. Мужчина попятился назад и оперся задом на своё габаритное рабочее место. Его глаза нервно бегали из стороны в сторону, от меня к Уэю и обратно. Глубоко дыша, он наскоро протер лицо руками и надел очки. «Очнись, старик», я подумал, «да, именно таким образом я выгляжу сейчас». В синих джинсах с вываленными из дырок татуированными коленями. Никто не давал гарантии, что всё будет гладко и красиво. — Здравствуйте, — по одному взгляду я понял, что скепсис слетел с Уэя, как штаны на детдомовской сцене. — Привет, — Энтони обескураженно оглядел моего мальчика, после чего перевёл внимание на меня. — Твоя группа поддержки? — Это Джерард. В детдоме разок поцапались, с тех пор не разлей вода. — Я хочу знать о тебе всё, Фрэнкс. Вы голодные? Как насчёт спуститься вниз, парни, Лилит уже приготовила обед.

***

Нежданна-негаданна для моего отца встреча с моим избранником. Исторический кадр. С того момента, как я взял Джерарда за руку (ха, вот здесь сработала уже привычка, и наши руки сразу же застенчиво юркнули под стол), мне показалось, что подслащённые розовостью очки, которые Энтони надел, разбились стёклами вовнутрь. Его брови поползли вверх, складки морщин на лбу выявили себя — он чертовски напомнил мне Боба, что ворвался к нам и увидел соединённые кровати. Пойзон(!) очаровательно улыбнулся, наклонив чуть голову набок. — Для Джи сложно есть на людях, он сейчас проходит психологическую... терапию. Группа поддержки, хах? — я ухмылялся, протирая уголки губ салфеткой. На столе стояло любимое мною в детстве блюдо, бобовые тако, хоть и тогда я ел их только в варианте фаст-фуда. — Против анорексии. — Джерард болен? — мужчина не знал, куда деть свои синие глаза, а я старался вообще смотреть на Уэя, потому что это была тоже часть терапии. — И как успехи? — Очень вкусные тако, миссис Айеро. Услышав этот звонкий отзыв о половинке от тако, я поперхнулся, как минимум потому, что последний раз Джер употреблял это «фамилесочетание» по отношению к Нэнси. А как максимум, да, у Айеро старшего есть жена. У меня, выходит, есть мачеха. Надо же, всё как в хуевом реалити-шоу. Над нами не могла не повиснуть неловкая тишина. Я словил себя на мысли, что мне чертовски нравится открывать карты. Местами грязные, местами острые. Потому что так мало из них отец может побить, точнее, быстро принять. И его взгляд бесценен. — Слушайте, да чего греха таить. Давайте сначала? Папа, Лилит, знакомьтесь: Джерард, любовь всей моей жизни, мы встречаемся уже без малого полгода. Счастливейшее, хе-хе, лицо Энтони стало набирать пунцового оттенка. Женщина возле него обеспокоено, но всё ещё с неловкой улыбкой, гладила его по плечу. Как, в свою очередь, и меня Джерард. Кстати, после моего выразительного каминг-аута художник опустил голову и стал напряжённо вертеть вилку в пальцах. — Мой заменитель всего, — раздался глухой звук – это уже уэевская нога тяпнула мою под столом. — Такой разносторонний: и рисует, и танцует, и поёт, а чизкейки какие готовит. — Надо же, ты предпочитаешь мужчин?? — Не-а, только его. Я оперировал исключительно правдой, но меня по понятным причинам до коликов пробивало на смех. Возможно, я просто ждал, пока этот бесхребетный вспыхнет от разочарования и отвращения да выставит нас за дверь. Однако, этого не происходило. Джер решительно прочистил горло. — Фрэнки, я в прихожей телефон оставил, пойдём, поможешь найти. Извините, — изрядно покрасневший Уэй сдержанно встал и зашагал в сторону двери, а я поплёлся за ним. Ближайшую минуту он просто опаливал меня расстроенным взглядом. — Он к тебе со всей открытой душой, Фрэнк. А ты перегибаешь палку. — Поче-... Подожди-ка, солнце, я что, сказал, что меня чуть не изуродовала кислотой старая карга? Или я похвастался выходкой с Педиконом? Джи закатил глаза, поборов лёгкое вздрагивание. Мне не стоило вспоминать тот случай, даже когда захлестывала волна ёрничества и сарказма. Но, что было, то было. — Вся моя жизнь – для него это одна сплошная горькая пилюля, дак кто ему доктор, если он не видит хорошего в даже том, что после всего я счастлив. — Будь с ним помягче, пожалуйста, — я вздохнул и прикрыл глаза, когда почувствовал поцелуй на щеке. — Мы не теряем, в любом случае, ничего. Но будь помягче. Мы вернулись и были приятно удивлены, когда синхронно догадались: Лилит, похоже, так же настроила Энтони на нужный лад. Мужчина толерантно заулыбался, задал Джерарду кучу вопросов, словно это он его блудный сын. Я поговорил с приятной как внешне, так и внутренне Лилит: она поведала мне о настоящих отцовских муках в угрызении совести, после чего мне стало немного легче на душе. Пришлось выуживать все самые прикольные моменты из жизни, чтоб было, чем вставить свою монету. Рассказали про встречу с Грэмом на мосту и уже в Доме; про травлю, про Майки и Фэннингов, про Боба и Рэя, даже немножко про Нэнси. Да, упомянули её в повести о начале наших отношений... тогда я уличил подвох в физиономии старшего Айеро, будто его посетил инсайт, но не придал значения: не той закалки человек, сразу было понятно. Тихий загородный вечер плавно ускользал и становилось совсем темно. Напряжение потихоньку выпустило меня из своей цепкой хватки, и я начал присматриваться к Энтони уже не как к объекту презрения или врагу, а, в принципе, как к папе. Он не так уж сильно изменился внешне за семь лет, и мне не верилось, что я нахожусь с ним в одном помещении и дышу одним воздухом. Что более удивительно, нас пригласили переночевать в комнату, которую, как Энтони божился, оборудовал именно под сегодняшний случай. Нас ждали бежевые стены с древесной отделкой, плазма с видео-играми, трое кресел-мешков, много удобных полок с парочкой бесполезных статуэток и дисков, что нравились мне в детстве. И моя первая гитара. Как будто он был хорошим отцом. Мы согласились. А потом ещё на ночь. Потом ещё на ночь. Потом ещё на одну. И ещё.