Мы дети со станции Детдом

POVAUTHOR

— Тошнота, головокружение и боль в животе, говорите? — Всё верно, доктор. Что это? — Стресс, должно быть, — лопоухий мужчинка со стетоскопом на белом халате оторвался от своих записей и набрел на полное отсутствие понимания в глазах сидящего в больничной койке пациента. — Вы-ы утверждаете или предполагаете? — через стеклянный прямоугольник в стене пациент взглянул на Лилит, скучающую в зале ожидания и листающую предложенный госпиталем каталог с интерьерами. Не то, чтобы данная тема была для неё актуальной, ведь ремонту их дома и десяти лет не насчитывалось. Мрак. Дальше подросток уныло подметил, что оба Айеро куда-то подевались из виду, и ему не с кем теперь переглядываться. — Док, мой стресс закончился вместе со школой. Меня лишь слегка беспокоят последствия расстройства пищевого поведения, но я в ремиссии, и... — Это только подтверждает то, что от ослабленного организма, юноша, можно ожидать чего угодно. Если вы конечно же, не беременны, хах, или вас не пытались отравить. — Ха-ха, — передразнил подросток. — очень интересно. Исключение подтверждает правило? — Корректируйте свои загруженность и качество питания. Джи пытался балансировать со сварливостью своей внутренней бабки и ребячеством пацанёнка. Ему бы как можно скорее удрать из этой палаты к чертям да помчать составлять планы предстоящих занятий с частично беззубыми художниками. Клиническая атмосфера без устали держала рыжего на своей арене, прикованного к мишени омерзения и усталости. Нет, а кому такое понравится? В белую простыню и в краплёную рубаху намертво въелись бордовые пятна его же крови: пролила суетливая санитарка, когда меняли больному катетер. Немного крови с лекарством из капельницы её помощница зачем-то слила в стакан для водички — «классная жижа получилась, на вишнёвый морс похожа!» И нетронутая банка шедевра высокой молекулярной кухни — бульона с бледно-зелёными комками жира, — стояла там же, на тумбе, но её Уэй не взялся комментировать никак. Если бы Джеру было отведено пробыть в этом месте больше одних суток, он бы нашёл способ выпетлить оттуда хоть босиком, хоть с шестиногой медузой* в руке. Лазарет в Доме вспоминался мальчишкой с прогретыми нежностью почестями. Что нужно знать о приехавшем Айеро: пока чета наших героев каталась на лыжах, бизнесмена откачивали после эмоционального потрясения. В его больнице Джерард, скорее всего, не так бы плевался! Врачи выявили у Энтони вторую умеренную степень гипертонии, и Лилит пришла в ужас, узнав, что эта болезнь может привлечь неизгладимые последствия.

POVFRANK

165

Итак, госпиталь. Часы томили меня, выбешивая инвалидной скоростью передвижения стрелок. Мусорный контейнер рядом с моей скамьёй постепенно заполнялся стаканчиками из-под автоматного кофе, отвратного просто до кручины в сердце, по сравнению с тем, что Джи брал нам на курорте, или с тем, что я готовил гостям Старбакса. Бесследно покинули свои пачки около сорока сигарет. За ними последовал старый чек, который я держал в книге в виде закладки. Как подобает всем заботливым партнёрам, я просидел в больнице целую вечность ночь, пока Джерарда прокапали и сделали все нужные процедуры. Компания не заставила себя долго ждать. Отец с женой примчали, как только услышали горькие известия. Недуг Уэя был лишь частью на их пирогообразном графике. Что потянуло меня за язык вывалить по телефону все прижавшие нас тогда проблемы, — начиная от чёртовой госпитализации и заканчивая зияющей прорехой в нашем семейном кошельке (нечем было даже расплатиться с хозяйкой квартиры), — я стараюсь не думать об этом. Лучше б поголодали какое-то время. Джеру прописали по-максимуму соблюдать постельный режим ближайшую неделю, а в моих глазах мельтешила прерогатива торчать целыми днями в кофейне, благодаря Вселенную и посетителей за каждый цент, брошенный в банку для чаевых. Хах, Вселенная... предательница. Эпохальный период ёбанного пиздеца. Это самая унизительная часть моих мемуаров, а истратил я немало чернил на описание всяких гадостей! А что, вот ещё одна: дражайший папаша Айеро счёл сложившиеся обстоятельства за возможность протолкнуть меня в своё поприще ещё разок. Прямо там, в курилке у больницы, устроил переговоры. Поначалу я из кожи вон хранил спокойствие-броню от его надменного вида и шуточек, а потом вдруг... задумался. С одной стороны, какой из меня генеральный, блять, директор?! (Грязь!! :D) С другой — Энтони предложил мне пройти оплачиваемую учёбу в «экспресс бизнес-школе» его товарища, где за пять месяцев можно было подобрать всю базу, а остальные четыре совмещать с работой. Это заведение находилось в центре Бельвиля, так что квартирка в Кейп-Мэй автоматически стала под дуло большого вопроса: «что если к оплате курсов добавить питание и проживание по блату, пусть даже и в отцовском доме на первое время», рассуждал я. Звучало очень даже. Рыжего восстановили ближе к обеду: он доказал это своей лучезарной улыбкой и приливом силы в объятиях. Подумать только! По его словам, этот незапланированный визит в лечебницу был его первым визитом, что увенчался неплохим результатом самочувствия и легковыполнимой рекомендацией, а не рецептом из бесполезных лекарств по колено. Однако... Необъяснимо, но я чувствовал: он чего-то не договаривал. Когда мы вернулись в зал ожидания, Джерард уже сменил больничную паранджу в крапинку на свою прежнюю одежду и был готов покинуть эту дофига фрустрационную обитель болезней и лекарств. Вид у моего художника довольный, хоть и измученный. — Он сказал «да!» — отцовский победный кулак взмыл вверх от удовольствия, Лилит засмеялась и захлопала в ладоши. — Сегодня порадую Мэндела новым учеником! Сынок!! Папа снова крепко пожал мне руку. У Уэя брови согнулись в подозревающей неладное непонятке. Пока старший Айеро своеобразно одобрял его быстрое выздоровление и хлопал парня по плечу, я думал как начать с ним разговор об Old World Industries и моих дальнейших перспективах, — после отрицаний, которыми без устали швырялся, — а ещё более непросто было объяснить с какой стати мы не едем обратно в наше захолустье. Холодное январское небо было безоблачно-чистым. За окном виднелась тёмная муть из лысых деревьев и нескончаемые белые полосы на асфальте, рядом с колёсами. Мой тактильный эмпат тулился ко мне на заднем сидении айеромобиля, будто пытаясь проткнуть своим маленьким острым носом скорпиона на шее. Наблюдать реакцию и взгляды отца было тем ещё занятием для долгой дороги: если бы зеркало заднего вида включало в себя видеорегистратор, я бы не отказался сохранить это и одарить водителя однажды эдаким воспоминанием. На наших первых семейных встречах, как помнится, я был на кураже от гомофобии, а уж после трёх месяцев, извольте, стало обидно. С самого начала я знал, что наши пути разойдутся — вот только не представлял, насколько резко и глубоко. Вывод «лишь крайний глупец отказался бы от предложенного добра» с учётом моей веры в то, что, опять же, Вселенная не просто так подсовывает нам родителей людей, стал для меня воображаемой фабрикой по исполнению желаний. — Сначала ты словишь от него нитки спасения, а потом он сделает из тебя марионетку! — любимый, уединившись, попытался сдуть с моего мозга блестящие отходы от вышеупомянутого учреждения. — Я очень-очень ценю твоё беспокойство, и как мило ты злишься по пустякам, Уэй. Всё будет хорошо, у нас наконец-то появится достаток, легальный! — И уважил и обесценил... Фрэнк, я бы на твоём месте так не веселился, зная, что мой парень впал в немилость к моему влиятельному отцу. Теперь мы с ним полностью под одной крышей, хах? — Ну, нам по семнадцать лет, мы можем себе позволить. Пусть наверстывает упущенное, или как он там говорил. — меня заинтересовала причина его настороженности. — Влиятельный... Так тебе рано париться – в постельном режиме в тебя ни один наёмник целиться не станет! — А я и не собираюсь париться, у меня же ты есть! Закончится – буду прикрываться. Минув особый момент спокойной и чувственной близости, последовало признание, которому удалось ввести меня в избыточный непорядок и навести смуту. Рыжий чувствовал себя неловко. Оказалось, Энтони по секрету высказал Джи, что порядочному бизнесмену несолидно любить человека своего же пола, и предложил денег. Изначально мой парень не хотел посвящать меня в «их» разборки, но в тот день посчитал такой кусок информации вполне себе полезным. Я пообещал ему не выяснять отношения по этому поводу и сдержать видимость, что этого не слышал. «Будь осторожен, Фрэнки. Я тоже буду.»

***

Почему жизнь, которая даёт нам всё, забирает самое главное — время?

Месяц с лишним мы прожили с кровным опекуном как два инцестных брата-погодки. Занятия на курсах и дз отбирали у меня столько же времени, сколько и брошенная работа. На отношения получалось выделять от одного до трёх часов в сутки. Мистер Уэй нашёл поблизости только одну ученицу, на выручку от которой можно было взять в Старбаксе один карамельный латте и круассан, — но эти копейки не шли в сравнение с удовольствием, с которым подросток сосредоточенно помогал малышке вырисовывать каждую линию и объяснял ей что-то на художническом. Всё это, конечно же, замечательно... Если исключить факт того, что этот засранец стал весить сорок пять килограмм!! Он не просто вернул обратно свои кости, но и стал ещё худее, чем был в Доме. Уже без помощи голода(!) — совместные ужины были тому доказательством и заодно блядским муляжом. В один чуднейший вечер мачеха подошла ко мне с загадочным выражением лица. «Дорогой, не хочу тебя расстраивать, но после завтрака Джерард не включил воду в ванной, и я случайно услышала, как он вызывал рвоту. Я хотела поговорить с ним об этом, но он придумал отговорку. Теперь твоя очередь вмешиваться, у вас же особая связь!» Н-да, она так и сказала: особая связь. Он стал виновником гибели моего приподнятого настроения. Не знаю, как на самом деле было, я правда старался сильно на него не давить: мы, как ни крути, имели дело со сложной психологической проблемой, путь излечения которой порой приводил в никуда. Все наши усилия потерпели коллапс. Представляешь, дневник, после битвы его виляния и моих аргументов, лицо Джерарда вдруг побагровело, и парня покоробило невозмутимостью Пойзона! — Да у меня желудок болит от этой дряни, сердце трясётся, как холодный шарик с колокольчиком внутри, и такая тяжесть, будто я ем грёбаное измельчённое железо. Анорексия простукивалась азбукой Морзе в каждом слове, так я думал. Сердце у него трясётся... от жульена, блин — ну и бред, считал. Разговор явно не претендовал на счастливый финал. Джерард швырнул в меня свою личную бутылку из-под минералки (я поймал) и удалился покурить. Вкуснее чем сигарета во время кофе только сигарета после нервотрепки. На полпути его переклинило: такая реакция была самым любимым подтверждением моей правоты. Широким шагом Уэй внёсся обратно в нашу комнату и в грабительской манере выкачал из меня весь воздух долгим поцелуем. Ох, его волевые импульсы... это что-то. — Да, я неправильно отреагировал на твои слова и снова включил «задницу». — он начал виновато, затем выпрямился. — Пойми, Фрэнкс, мне очень важно кое-что проверить. Пару дней и я снова в ремиссии, окей? — Экспериментировать можно и без булимии, дурашик. Обязательно подбери рацион на это время. Что бы это ни было. — Так хочется подышать, пойдём пройдёмся? Заодно и обсудим. На улице было не так уж и много снега, но он был достаточно лепким, чтобы лепить, но... недостаточным в принципе, чтоб наиграться с Джерардом. Наступление ночи не сразу отправило нас домой: взболтанное счастье столбом выплеснулось наружу, а мы явно подхватили его напор и гасились прямо на нём. Лично у меня эмоций было даже больше, чем у Гарри Поттера, летящего на Клювокрыле. Я с удовольствием слушал юношеский звонкий смех и красивый голос, носил его легковесное тельце на руках, подбрасывал, кружил! Мда, наверное, стоило бы вбросить побольше наших диалогов, шуток и всего, что происходило в тот вечер... но я решил интимизировать хотя бы это для себя. Тем более, мне осталось не так уж и много писать — вы не вечны, листы, да и я тоже... Скажу только, что мне с ним так чертовски не нужен был алкоголь, чтоб проявлять свои настоящие чувства и получать галлоны наслаждения друг другом — Джи решил вспомнить всю приятную часть от нашего первого свидания, кое было таким несмелым и завуалированным, что и свиданием-то страшно было назвать. А дальше мы слово за словом погрузились в истоки нашей любовной истории. Мы не устанем это делать, где бы мы ни были. Ведь она такая редкая и самобытная, просто с ума сойти можно! У обоих создалось ощущение, будто у нас годовщина, хотя до неё ещё оставалось... а, месяца три, не меньше. Но сейчас только о самом радостном. Обойдя весь светящийся фонарями парк и выпив два огромных горячих какао, — какао обладает силой обнажать скрытые желания (по словам племени Майя и по заметке Уэя), — мы телами почувствовали потребность вернуться домой. И вернулись липкие от пота и мокрые от снега. Р-умгх-родители спали как всегда на втором этаже. Энтони регулярно был неразговорчив и, как мне всё больше казалось, нечестив в своих замыслах и помыслах. И вид у него был так себе. Первым делом Джерард схватил свою персональную бутылку, на толику секунды напрягся, вспоминая, когда успел наполнить её по самое горлышко, и опустошил ёмкость до последних капель на дне. Полтора литра было в бутылке... ну, что ж, всё в духе Джера, было бы два, он бы и дополнительной половине литра нашёл бы в себе применение. Пожаловался на сладковатый привкус. А я на тот момент не чувствовал жажды, так как уже попил на кухне из крана. Боже, это всё такие мелочи. Душ любви. Пол любви. Кровать любви. В ночь любви.

Hold me now, cause I couldn’t even if I try

Мой мальчик ко мне снова пришёл! Допишу позже.