Противостояние по умолчанию

- Гилберт Байльдшмидт! – в воздухе раздался громкий голос, достойный главнокомандующего войсками. Ах, какая в этом тоне была властность, прерывистость. Объект №1 с красными глазами стоял бы и слушал последующие дифирамбы, что так отличались от слов, которыми его обычно одаривали девушки, кружащиеся неподалеку подобно бабочкам. Но, увы – в урологическом отделении было пусто. Альбинос уже подозревал, что это очередная извращенно-утонченная пытка, пугающая своей изысканностью. Проводя каникулы в больнице с целью мозолить глаза своему кузену ровно в двадцать раз чаще, чем обычно, он ожидал, что будет купаться в женском внимании, ну минимум провернет пару фокусов с дамой из соседней палаты. Но пресловутый Родерих послал его туда, где особ женского пола было две: немного странная медсестра Варгас и пугающая доктор Хедервари, которая в данный момент пыталась оторвать Великого от капельницы, чтобы не пугать проходящих старушек современной интерпретацией «Девушки с веслом». К слову бойкие бабушки уже успели пройти почти все стадии отношений: еще утром они шугались его, называя окаянным, а теперь уже вовсю закармливали пирожками, как нерадивого внука. Некоторые страстные натуры даже умудрились связать ему шерстяное подобие трусов, остерегаясь, чтобы болезненному мальчику, который каждые несколько часов бегал на продуваемую всеми ветрами пожарную лестницу, не стало хуже. Это был его первый день в больнице. -Ну, Лизхен! Ваш главный прописал мне постельный режим и хорошие эмоции, – мужчина, явно ударившийся в детство, попытался сказать что-то еще, но был прерван угрожающем видом шприца, в котором уже плескалась прозрачная жидкость. И не беда, что он находился в руках медсестры, спешащей в процедурную – взгляд Хедервари не предвещал ничего хорошего. И в сотый раз Гилберт решил, что все это подстава от любимого кузена. Больные, лежащие в палате, уже тихо посмеивались над этой парочкой уролог-пациент. Несмотря на то, что его первоначально невзлюбили за родственные отношения с главным врачом, благодаря которым он явно занял одноместную палату, альбинос мог разговорить любого. Тем более на волне всеобщей любви к футболу и пиву. -Гилберт Байльдшмидт, немедленно вернитесь в палату. Вы мешаете мне проводить осмотр. И наконец, снимите это, - приказала женщина, стетоскопом указывая на шедевр местной чулочно-носочной фабрики под названием «Трусы шерстяные защитные». - Да, моя госпожа! – альбинос отсалютовал пирожком и направился к себе, таща за собой капельницу, словно она была его девушкой на ночь. - Гилберт Байльмидт, верните капельницу , - в зеленых глазах заскакали чертики-кавалеристы, - Или может вам для профилактики витаминчиков? Хорошие эмоции будут обеспечены, -а тем временем чаша терпения одного доктора грозилась переполниться и превратиться в цунами, которое гарантирует одному зарвавшемуся пациенту часы незабываемых процедур в виде установки катетера. И все же, Елизавета так и не могла вспомнить, почему его фамилия кажется знакомой. **** Бесконечные шаги в коридоре стихли, означая то, что время посещений закончилось, следовательно, нет шанса наткнуться на людей и на доктора Хедервари, которая уже должна была уйти домой. Приблизительно так думал беловолосый мужчина, который пробыл в отделении только день, но уже присмотрелся к этой женщине. Инстинкт солдата говорил, что разумнее будет отступить и не подставляться под «бомбовые» удары – со слов Родериха уколы витаминов были довольно-таки болезненными, а при мысли о том, что этим займется сама Лизхен, зад начинал гореть как небольшая жаровня. И все-таки он восторгался этой женщиной, которая разруливала проблемы отделения, почти полностью состоящего из мужиков. Варгас и две палаты со старушками не в счет. - Слышь, парень, не советую тебе курить, - сигарета, сжимаемая зубами выпала, не дождавшись заветной встречей с зажигалкой, застрявшей где-то в кармане спортивных штанов. Опешивший Гилберт застыл, всматриваясь в темноту, разрезаемую неровным светом уличного фонаря, видневшегося сквозь разбитое окно – к бесчестию Родериха, он не слишком-то часто поднимался к Елизавете по лестнице. Точнее не слишком-то часто и появлялся вовсе, а женщине было просто стыдно пожаловаться на мастера, который шел сюда уже второй месяц. - Бросай курить вставай на лыжи? – ехидно поинтересовался Гилберт, доставая из пачки последнюю сигарету. Теперь-то он увидел санитара, который боязливо прятал свой окурок. Распознав в нем собрата по пристрастию и вспомнив про запасы, конфискованные главным врачом, Байльдшмидт решил стрельнуть немного табачных изделий про запас. Однако санитар, заметивший в его красных глазах еще невысказанный вопрос, оборвал все канаты. - Увы, это урология. А это значит, что Хедервари где-то поблизости. Просто поверь на слово – эта мегера ненавидит сигаретный дым, а особенно с тех пор, как какой-то курильщик разбил окно, вышвырнув в него стул, когда она сделала ему замечание. Больше его никто не видел, - задумчиво вздохнул потомок Гиппократа, почесав волосы под шапкой. - Стул или мужика? – на всякий случай решил уточнить Гилберт, но яркий ответ неоновой рекламой засветил в мозгу, заставляя еще более проникнуться уважением к этой женщине. Она начинала немного пугать. - Всех, так что если хочешь покурить, спустись на три этажа ниже – там реанимация и кардиология. Почти все доктора мужики. Они примут как родного.