Противостояние по умолчанию

В каждом мужчине живет зверь, готовый подстерегать свою жертву и охранять её от посягательств конкурентов, доказывая, что она его и только его. Опытный хищник, как пастух, способен показывать своей добыче дорогу, не давая ей шанса повернуть назад. Именно по этой причине Гилберт озаботился тем, чтобы удалить Эдельштайна из больницы, подсунув билеты на концерт. И теперь альбинос выжидал у лифта, стараясь не пропустить Хедервари, которая вполне могла струсить. Однако в назначенный срок женщина вошла в кабину, молча нажав кнопку первого этажа. Дальнейшая ходьба по коридорам проходила в полной тишине, прерываемой разве что бряцаньем швабр и ведер – это работали уборщицы. Погода тоже погрузилась в немоту – если еще утром была метель, то теперь не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка, глаза не видели на потемневшем небе ни единой звезды. Вкупе с громадным зданием больницы все это походило на постапокалиптический пейзаж. -Где твой автомобиль? – поинтересовался Гилберт, уже жалея о том, что приехал в это место на машине Родериха, а не на своей, родной и привычной. Альбинос надеялся, что транспорт Елизаветы будет под стать её, нежной, но в то же время сурово-пугающей натуре, а не как не маленькой машинкой, в которой голова врезается в потолок. Ведь Эдельштайн платил приличную зарплату и почти все заведующие ездили на вполне хороших автомобилях. - Я пользуюсь такси, - пробормотала женщина, внутренне злясь на себя за то, что придется раскошеливаться на такой способ доставки, вместо того, чтобы по привычки поехать на автобусе. Но, рядом с Байльшмидтом, одетым в дорогую одежду, было стыдно признавать, что приходится отказываться от мечты стать гордой автовладелицей из-за оплачиваемого кредита за квартиру. Будь он проклят брачный контракт. Но и Гилберт не стал ждать объяснений, а просто вытянул руку, заставляя такси притормозить, после чего галантно усадил Елизавету на заднее сиденье – все так же, как и проделывал Родерих. Как солдат, альбинос заметил успех данного маневра противника, но о том, что следует делать дальше, представления были весьма смутными, поэтому просто сел рядом, назвав адрес. Ведь Эдельштайн более не делал ничего особенного, а Хедервари улыбалась? Но почему тогда она молча продолжала смотреть в окно, наблюдая за вечерним пейзажем? Болезненная тишина оказалась прервана лишь тогда, когда автомобиль остановился, а Гилберт решил самостоятельно оплатить стоимость проезда – кажется, ведь так бы поступил обычно скупой Родерих, намеревающийся пустить пыль в глаза. Однако ни тут-то было – маленькая, по сравнению с лапищей альбиноса, ладонь аккуратно отодвинула его руку, самостоятельно постаравшись заплатить, показав свою независимость. Что как раз не в ходило в план: «Кто девушку ужинает, тот её и танцует». - Я сам, - в резком и властном голосе Байльшмидта не было той обычной туповатости, которая резко понижала его в глазах людей, позволяя беспрепятственно втираться в доверие. От такой неожиданной перемены венгерка затормозила и, одумавшись, поспешив выйти из автомобиля. Каждая женщина, пусть и самая сильная, нуждается в том, кто укажет верное направления. Ирбис показал клыки, после чего ловко расплатился с таксистом и подхватил левой рукой кисть Хедервари, потащив её к зданию. И в этом было ноль романтики, чувств и восхищения, как, скорее всего, было бы будь на месте немного неуклюжего солдафона галантный Родерих. Уж он бы самого начала принялся бы осыпать комплиментами, а с Гилбертом вся дорога проходила в полнейшем молчании, изредка перебиваемым хрустом снега и скрипом дверей – догадливости хватило пропустить даму вперед, а затем самостоятельно удалиться в раздевалку. И вот он – бассейн, которому предназначалось сыграть ключевую роль в плане по завоеванию Елизаветы и унижению Родериха, который должен был находиться на благотворительном концерте для пенсионеров – не всегда верьте яркой обертке билета. Сам же обольститель стоял и смотрел, как в воде то тут, то там плавают дамочки с курсов аквааэробики, где-то вдалеке тренируются спортсмены, а совсем близко плавают люди, у которых это единственное свободное время. Ярко-красные синтетические шорты, все сплошь в белых кругах или, если так можно сказать, в крупный горошек, еще более выделяли бледный цвет кожи, но при условии круглосуточного нахождения в больнице ничего иного найти было невозможно. Однако Гилберту было все равно, его интересовало больше то, как выкрутится из этой ситуации Елизавета, ведь она тоже не имела возможности уехать домой и переодеться. Байльшмидт уже предвкушал эту картину, но все мечты разрушились, когда неподалеку объявилась Хедервари, закутанная в белую простынь, сверху которой виделись две тонкие лямки – значит, все же разделась, хоть и явно не собиралась плавать.Но у Гилберта были совсем иные планы, чем подставляться под недоумевающие взгляды зеленых глаз, слушая объяснения по какой причине она отказывается плавать, и почему он все еще не в воде. - Твою мать, Байльшмидт! – заорала женщина, чувствуя, как её варварски схватили и бросили в воду. Простыня тут же намокла и отяжелела, таща вниз, вынуждая Елизавету выпутаться из плена ткани и выплыть уже в нижнем белье, используемом в качестве купальника. Однако чокнутый альбинос уже успел нырнуть в воду и скрыться в противоположной стороне. Однако на поверхности одиноко плавали красные шорты в горошек. Они и без того были Гилберту несколько велики и свободны, да и в воде синтетика была почти невесомой, из-за чего Байльшмидт даже не заметил пропажу. А вот для Хедервари это стало поводом для мести. Схватив вещь, она поднялась наверх и, закутавшись полотенец, принялась обходить вокруг небольшого островка с искусственными пальмами, на котором играли детишки, притащенные заработавшимися мамами. Венгерка уже собиралась ступить на шаткий мостик, как из под воды показалась макушка Гилберта, явно недовольного тем, что его дама вышла из воды и не принимает участия в веселье. Беловолосое чудовище выбралось из бассейна и стало надвигаться на женщину, намереваясь вновь сбросить её в воду. Однако Елизавете было так смешно, что, отступая назад, она дико хохотала, чем вызвала новую реакцию альбиноса. Он стоял и недоумевал. Ровно до тех пор, пока где-то рядом не послышался крик очередной мамаши и хлопок. Байльшмидт обернулся и заметил упавшую в обморок женщину, но так и не понял, что собственно произошло. Но тем не менее, наблюдая его во всей красе и естественности, Хедервари продолжала хохотать. А ей-то собственно что – на голых мужиков она насмотрелась еще по юности на занятиях анатомией, так что в обморок падать не было смысла. - На вот, прикройся, - женщина бросила альбиносу полотенец и стремительно убежала, продолжая хохотать. И только тогда до Гилберта дошло, что внеплановый стриптиз, на который он собирался раскрутить Елизавету, вышел сам собой. - А ну стой! – Байльшмидт скрутил полотенец, забыв, что это есть его единственное прикрытие и понесся за венгеркой отбирать трофейные красные шорты, размахивая тканью над головой. А вокруг стали терять сознания женщины – даже спортсмены отвлеклись, наблюдая исходом этого поединка. Однако Хедервари уже не было видно – оббежав бассейн и скрывшись за пальмами, она нырнула в воду, спрятавшись под плавучей платформой острова, сжимая в руках ткань. Елизавета просидела бы там целую вечность, спасаясь от разъяренного мужчины, да вот количество воздуха в легких было ограниченно, из-за чего пришло вынырнуть. И первое, что заметили зеленые глаза – чьи-то ноги. Но, слава Богу, Гилберт стоял спиной, от того и не видел коричневатых волос, расплывшихся на воде. Вдохнув побольше воздуха, венгерка вернулась обратно в свое убежище, в то время как альбинос продолжил наматывать круги, выискивая нахалку, стащившую его одежду. Но вот в следующий раз удача изменила женщине, и, когда волосы вновь показались на поверхности, Байльшмидт заметил свою жертву, не преминув нырнуть к ней. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, да вот у администрации бассейна было свое неоспоримое мнение, предписывающее парочке немедленно покинуть территорию. Хорошо, что в спешке им забыли вручить штраф.