Сон в хрустальном домике

      «Бежать… Главное бежать и скрыться где-нибудь…» — Эта чертова мысль проносилась в голове каждый такой раз. «Не хочу… Не хочу больше терпеть все это!» — закусив дрожащую нижнюю губу до крови, девушка бежала по извилистым коридорам в тщетных попытка спрятаться от того, кто ее гонял по особняку как некогда римляне христиан. Это была ее единственная маленькая надежда. Вкус железа во рту отрезвлял, ударяя адреналином по венам. — Маленькая сучка, не прячься. Ты же знаешь, что я найду тебя. А после накажу, — опять. Опять те же слова. Нет! Она не сдастся! Она будет бороться до последнего! Но слова своего мучителя оседали тревожной пленкой внутри, обволакивая органы. От чего было страшнее — девушка не понимала: от этой игры в «кошки-мышки» или же от того, что могло произойти в начале бега, или же от того что будет в конце. Райто как всегда предпочел медленно и мучительно загонять свою жертву в угол и наслаждаться ее страхом и паникой. Вкус этих чувств невероятен. В вампирах точно было что-то от животных. Хотя может они сами являются дикими животными в обличии человека. Поворот за поворот, дверь за дверью менялись смазанными пятнами перед глазами. Сколько она уже бежала, никто не знает. Час, два? А может день или вообще целую (оставшуюся) жизнь? Время для человека — вещь важная, и каждый куда-то спешит или быстрей уходит, экономя время. Но только не здесь. Тут время попусту теряется, никто за ним не следит, оно не имеет особого значения, если в твоих руках — вечность. Дыхание уже сбилось совсем, а ноги гудели от усталости. Шагов и голоса не было слышно. Остановившись у одной из дверей, жертва тяжело задышала и прислонилась головой к холодной стене. Глаза закрывались от недосыпа и постоянного стресса. «Неужели я смогла оторваться?» — еле открыв левый глаз, она оглянулась вокруг. «Да! Я оторвалась!». — опираясь рукой об стену, чтобы совсем не свалиться от плохого самочувствия, девушка продолжила идти. «Боже, если ты действительно есть, то спаси. » — Блондинка продолжала идти до надежного места.       Если память ей не изменяет, это была библиотека. Повернув дверную ручку, жертва как можно быстрее проскользнула внутрь комнаты и аккуратно закрыла дубовую дверь прежде чем скатиться вниз на пол. Прижав ноги к себе, она обняла их, утыкаясь холодным лбом в дрожащие колени. Дыхание до сих пор было сбитым и неровным. Зажмурив глаза, кареглазая пыталась привести себя в форму и немного отдохнуть. Все бы ничего, если не считать, что кто-то буравит ее взглядом. — Какая жалость, смотреть тошно, — мужской незнакомый голос резанул слух пришедшей, заставляя сердце сильнее биться. Чувство тревоги возросло вновь, а во рту все пересохло. Тело окаменело, а воображение уже рисовало не самые приятные картинки возможной ситуации. Решив открыть глаза, девушка подняла голову с колен и оглянулась вокруг. Наконец она заметила источник голоса. В дальнем углу, в кожаном коричневом кресле, сидел мужчина. Алые глаза были лукаво прищурены и, казалось, что он медленно убивал ее взглядом. Новая порция указаний о том, какая она жалкая, не были уже неожиданность. Сжав губы в тонкую линию, кареглазая решила промолчать. Да, спустя некоторое время жизни здесь научили ее молчать, не вступать в конфликты, стараться угодить каждому, чтобы от нее просто отстали. Только вот — загвоздка. От осознания своего положения легче ни капли не становилось. Понимание вещей и происходящего вокруг делали только хуже. Довольно больно воспринимать все, что здесь происходит как новую норму жизни. Было страшно смотреть на незнакомца. Очевидно, что это не обычный человек, раз он так спокойно здесь находится. — Как я полагаю ты их новая сожительница, верно? — мужчина продолжал сверлить взглядом на очередную серую мышку, что так любезно предоставила церковь. — Да, верно, — ответ был сухим и четким. Сил, настроения и желания вести и поддерживать диалог не было. Да и с другой стороны какая ей разница до этого «человека». Напрягает уставшие глаза, чтобы сфокусировать зрение на незнакомце и более детально рассмотреть его. Девушка поняла, что собеседник не такой уж и незнакомый. Где-то она его точно видела и слышала о его упоминании в каких-то разговорах Сакамаки между собой. Только помнила все это мутно и скомкано, но вроде он приходился родственником этим шестерым исчадиям ада. Решает тоже задать вопрос, предварительно встав и подойдя чуть ближе. — А как я полагаю, Вы — их дядя, верно? Губы собеседника растянулись в змеиной усмешке, оголяя острые клыки: — Да, верно. Я — дядя этих идиотов. А тот парень, который ищет тебя, не будет спрашивать кто ты и и вести с тобой радушную беседу, поэтому тебе лучше скрыться или уйти отсюда, если нет желания пройтись по улице на поводке, — рукой, облаченной в черную кожаную перчатку, указывает на свою же шею, наблюдая как смертное тело вновь прошибает дрожь.       Да, действительно, начав с родственником садистов диалог и переключив все внимание на него, Люси потеряла бдительность, забыв о том «животном», что оставалось за дверью. Надо срочно что-то делать. Начинает бегло осматривать стеллажи с книгами, а мозг судорожно вспоминал куда можно еще пойти, кроме библиотеку, куда маловероятно придет вампир. Мужчина продолжал пристально наблюдать за девушкой, ожидая какое решение в итоге она предпримет. Его в какой-то степени забавляла вся эта ситуация: и новая церковная еда служительница, что тряется так, будто сейчас ее сердце остановится и окончательно упадет на пол, и свой же племянник, что сейчас где-то ее ищет и явно не торопится поймать свою добычу. Так может воспользоваться происходящим и найти во всём этом выгоду для себя? — Если попросишь как следует, то, возможно, я даже помогу тебе, — вновь начинает первым разговор, переключая все внимание на себя. Пара испуганных карих глаз откровенно пялилась на мужчину, желая найти в нем спасение. Открывает пересохшие губы, переводя дыхание, и хриплым голосом спрашивает: — Вам нужна от меня кровь, да? — сглатывает, ощущая какой-то частью мозга, что сейчас она совершает ошибку, за которую ее кавалер точно по головке не погладит. Насколько она помнит, Райто достаточно негативно относится к своему дяде. Почему — неизвестно. На предложение девушки он лишь закатил глаза и уныло опустил взгляд в книгу. — Я не пью кровь второго сорта, не обольщайся, — не поднимая взгляда с книги, ехидно хмыкает и переворачивает страницу. — Но ты же не делала такого предложения лишь для того, дабы ощутить мои клыки? — губы растянулись в едва заметной улыбке, поднимая свой взор на жертву. Вообще она слышала подобные выражения и от Райто, и от других обитателей дома, но все же иногда это сказано в такие моменты, что от стыда хотелось провалиться сквозь землю. Если так подумать, то звучало это ужасно пошло и неправильно, будто бы тебя ловили за руку за просмотром порнофильмов. И каждый раз после этого хотелось объясниться, потому что, если так подумать это прямое предложение своего тела, хоть и не с прямым его использованием. От этого иногда так сильно хотелось помыть рот с мылом, потому что звучит такое предложение, и правда, мерзко. Непроизвольно опускает глаза в пол, желая не контактировать зрительно. — Нет! Не говорите таких вещей, прошу! — голос нервно подрагивает. Делает небольшой вздох, зажимая в ладони рукав собственной блузки, — просто, я думала, чтобы договориться с вампиром — стоит предложить собственную кровь. Я не думаю об этом в таком контексте, потому что я — простая еда для вас, а не девушка для ублажения ваших сексуальных потребностей. — Ого, у тебя что, гордость еще осталась? Действительно забавно, — лицо бессмертного становится мягче, такие слова вызывали искренние удивление, будто бы сказавшая их особа, только что не тряслась от прожигающего ее страха. Убрав книгу на небольшой столик рядом с креслом, мужчина встал с кресла и подошел вплотную, заставляя девушку посмотреть на себя. Пальцы в черной перчатке коснулись свежей раны на нижней губы жертвы. Капли крови застыли, образуя темную непривлекательную корочку. Едва сохранившейся аромат свежей крови обострял жажду и пробуждал голод. Люси замирает, ожидая дальнейших действий от вампира. В нос ударял резкий запах кожи от перчаток, почему-то дышать становилось очень тяжело. — Ранишь себя? Зачем? — он говорил спокойно, а вопросы загоняли ее в тупик, одновременно удивляя. Другая ладонь накрывает тонкое запястье девушки и тянет на себя, прижимая к своему телу. В голове не укладывалось все, что происходило. Это было странно, непонятно и неожиданно что ли? Растерянно хлопая ресницами, Люси приоткрывает губы для ответа, — это вышло случай…— не давая ей закончить свой ответ, мужчина резко разворачивает девушку и прижимает ту щекой к окну. Оба запястья волшебным образом оказались зажаты в сильной ладони и заведены ей за спину. Произошло все так быстро, что она не поняла как оказалась в таком положении. Часть шеи и уха обдало теплым дыханием, от чего тело моментально покрылось мурашками, — Знаешь, очень глупо самой идти в руки вампира, особенно, когда на тебе свежие раны, — свободная рука легла на горло, опускаясь подушечками пальцев к пуговицам на блузке. Пара ловких движений и шея стала свободной от ненужной ткани. Кончик языка прошелся по пульсирующей вене, ощущая на себе небольшую горечь от сладких духов. Дыхание у девушки замерло, предчувствуя скорую боль. Клыки глубоко вошли в тонкую плоть, разрывая мягкие ткани. Прокусив вновь пораненную нижнюю губу от неприятных ощущений, в глазах начинало темнеть, а знакомый вкус железа стал снова наполнять рот. Несколько капель крови бегло стекли из-под клыков незнакомца, скатившись с шеи и падая на одежду. Кровь моментально впиталась в светлую ткань блузу, превращаясь в багровые пятна. Сознание постепенно гасло, девушка уже толком не видела ни отражение вампира в окне, ни саму себя. Перед глазами была пляска цветных пятен, которые как-то представляли собой комнату.       Ощущая на себе чей-то тяжелый взгляд, мужчина отпрянул от образованного им укуса, и посмотрел в окно. В саду, рядом с кустами красных роз, стоял его четвертый по старшинству племянник — Канато. Яркие фиолетовые глаза заинтересованно следили за происходящей картиной у окна. Держа любимого плюшевого медведя у груди, парень склонил голову в бок, будто задавал родственнику немой вопрос. Упырь потянул девичьи запястья назад, придвигая слабое тело к своему торсу. Голова девушки покорно легла на плечо вампира. Он перестал держать руки, положив свои ладони на плечи блондинки, слегка сжимает ткань блузки и стягивает ниже, оголяя светлые плечи и лямки бюстгальтера. Кожа была покрыта мелкими, уже проходившими, синяками, царапинами и зажившими укусами. Кладет руку на спину и надавливает, принуждая выгнуться и прижаться грудью к поверхности окна. Проходится кончиком языка по ране, слизывая выступающие красивые бусины, спускается ниже, к плечу, оставляя холодную тонкую дорожку слюны. На мгновение, перед уксусом, поднимается к женскому ушку: — У тебя хорошее личико. Будь хорошей девочкой и покажи его Канато, ему очень нравится наш с тобой спектакль. Ты же не хочешь его расстраивать, верно? — его голос приобрел как будто жалостливый оттенок, но всё это было одной большой насмешкой. С каждой минутой эта сцена все больше походила на огромную карикатуру. Рвет кожу на плече клыками, не дожидаясь ответной реакции, в довольствие свое услышав тихий хриплый вскрик. Несмотря на пелену перед глазами, она увидела его — сумасшедшего кукольника, смотрящего прямо в упор на нее. Зрачки сузились от ужаса, а в горле появился ком. Девушка не понимала, что ее пугало больше — едва знакомый вампир, так любезно предоставивший свою «помощь» и чьего имени она не знала, безумец в саду или скорая встреча с ее обыденным мучителем. Боль от раны на шее и плече перешла на второй план, а на первый вышло ожидание чего-то неизвестного, но загоняющего сердце в тупик. Канато исчез. По плечу покатились вниз несколько капель крови, скрываясь где-то между грудями, оставляя бледно-красный след за собой. Мужчина отстранился, разворачивая жертву к себе за подбородок и убирая большим пальцем свежую кровь с нижней губы блондинки, которая в свою очередь морщится от ощущения грубой кожи на ране. Слизав кровь с перчатки, он кладет руку на талию девушки, аккуратно придерживая, чтобы та не упала. — Прошу простить меня за мои плохие манеры, юная леди, — его голос был мягок и спокоен, — с моей стороны было очень грубо пить кровь, не назвав свое имя. Я — Рихтер, — свободная ладонь берет хрупкую ручку блондинки, касаясь губами тыльной стороны, — могу ли я узнать имя юного дарования? — Меня зовут — Люси Хартфилия, — девушка была поражена такой сменой настроения, учитывая, что несколько минут назад этот же мужчина говорил о ней как о жалком и тошном зрелище, прижимал к окну и пил ее кровь, не обращая внимания на то, что за ним наблюдал его же племянник. А теперь этот вампир извиняется перед ней за свои плохие манеры и целует ей руку, хотя она стоит перед ним с израненной кожей и сдернутой вниз блузкой, что уже никак не закрывала нижнее белье — убивало хоть какую-то логическую связь между собой напрочь. Одни чудеса да и только. — Моя милая Люси, — тихо проговаривает, словно воркуя, отпуская девичью ладонь, — можешь быть мне благодарна, так как после того, как я тебя «отметил» своими клыками, Лайто маловероятно решит с тобой забавляться некоторое время, — свободная рука поправляет блузу, надевая ее на плечи собеседницы, и застегивает пуговицы обратно, прикрывая тем самым новые отметины. После этого он и вовсе отходит от нее, уходя на вглубь библиотеки и растворяясь в тени. Люси хотела его окликнуть, чтобы спросить Рихтера о том, зачем он это сделал, в чем заключалась причина его помощи, но вампир действительно ушел, оставив ее одну. Кровь на одежде неприятно липла к телу. Все же, наверное, здесь больше нет смысла задерживаться, пора идти к себе.       Все-таки, Рихтер выпил много крови, от чего идти до своей комнаты было довольно трудно. Ноги ватные и едва ровно стоят, а не шатаются. Давление опустилось ниже нормы и давило на виски, будто забивало маленьким молоточком гвозди в черепную коробку. Вот и проявление анемии. Просто чудесно. Но если выбирать между анемией и гниением под розовым кустом где-то в саду Сакамаки, то анемия не так и плоха, в любом случае это хоть какой-то признак жизни. Останавливается у своей двери и кладет ладонь на дверную ручку, не решаясь ее повернуть и пройти внутрь комнаты. В голове мелькает мысль о том, что, наверное не стоило вести диалог с Рихтером. В последнее время Лайто все больше начинает перегибать, так называемую норму, со своими играми и усилившимся аппетитом, а предугадать реакцию Сакамаки после того, что случилось в библиотеке — тяжело. Если то, что Хартфилия слышала об отношениях дяди и некоторых племянников — правда, то она попала в большую, беспросветную пропасть. Глубоко вздыхает и открывает дверь, проходит и поспешно закрывает ее. Навязчивая мысль о том, что пятый Сакамаки рано или поздно придет по ее душу оказывается реальностью. Райто вальяжно сидит на кровати, опираясь руками о матрас. Веки приоткрываются, а привычный похотливо-томный взгляд устремляется на девушку. Только вот есть одно маленькое (большое) «но»: выражение лица упыря было далеко не самым радушным. Глаза яростно блестели в темноте, сверкая зеленым огнем, челюсти напряжены, а улыбка злобно расползлась по лицу змеей. Не понимая и не зная, что стоит сказать в свою защиту, Люси отводит взгляд в сторону и обхватывает себя руками, заодно закрывая впитавшуюся кровь в одежду. — Решила променять меня на моего любимого дядюшку? — в момент парень оказывается неприлично близко рядом с девушкой. Встречаются взглядами. Лучше бы она не видела его, ей казалось, что он сейчас одними своими глазами испепелит, обращая в прах. Ладони хватают за тонкое горло, сжимая его и перекрывая воздух. Лайто прижимает блондинку к стене, будто бы специально ударяя затылком. Тупая боль прошлась пульсацией по черепной коробке, уходя куда-то вглубь тела. Проносится ехидный смешок, — не думал, что ты тебе так мало моих клыков, раз вздумала прямо у меня перед носом заигрывать с ним. Это так мерзко, mon chéri*¹. Пальцы сильнее сжимают горло, еще немного и тоненькая белая шейка обломится как тростник. Кислорода не хватает, а среди всего она видит только одно — гневные глаза рыжего. В последний момент, когда уже вот-вот и оборвется очередная женская жизнь в особняке Сакамаки, ослабляет хватку и отшвыривает от себя, в сторону кровати. — Мне противно от тебя настолько, что я даже делать ничего сейчас не буду, шалава, — надменно шипит сквозь зубы, а после громко хлопает дверью. Девушка жадно глотает воздух, словно рыба на суше, уже забив на боль в затылке и во всем остальном теле. Она настолько устала от всего, что произошло за сегодня, что даже уже не пытается встать, а только переворачивается на спину, устремляя взор в потолок. Что ж, в каком-то плане обещание Рихтера оказались правдой.