Сон в хрустальном домике

      Школа — спорное место: у кого-то она вызывает тёплые и смешные воспоминания, кто-то отмахнется и пробубнит что-то наподобие «худшего места в жизни», а кому-то все равно. Люси нравилось ее посещать не из простого любопытства и сильной тяги к граниту науки, но и из-за того, что можно было хотя бы частично отдохнуть от происходящих событий в особняке. Иногда воспоминания об этом всплывают и во время занятий, вызывая холодный пот и дрожь в руках. Когда ее спрашивают об этом, то она лишь натягивает кривую улыбку и говорит, что это все плохое самочувствие и последствия мигрени, на момент задумываясь о том не видно ли ничего странного на ее теле. Никому не стоит знать правду. Радовал случайный факт того, что ее зачислили в класс, где не было ни одного из Сакамаки. Хотя бы на занятиях можно спокойно выдохнуть и расслабиться, подумать о чём-то своем и не беспокоиться о том, что чьи-то клыки снова «продырявят» кожу. Вроде как в этом классе были только люди или кто-то хорошо шифровался. Впрочем, на это девушке было искренне наплевать. В классе как обычно — шумно, но в этом шуме можно раствориться и остаться наедине с самой собой. Да и очутиться в обществе людей, а не вымышленных, как раньше она думала, существ прямиком из детских страшилок. Садится на свое место. Накручивает светлую прядь волос на палец, всматриваясь в темноту за окном. Вот и первые звёздочки появляются. Красиво. До начала занятий оставалось совсем немного. В громких разговорах слышалось и обсуждение какого-то модного сериала про любовь, и жалобные просьбы о списании домашки, и сплетни о новой школьной парочке. Одноклассники такие беззаботные. Люси тоже хотелось вот так обсуждать всякую ерунду, смеяться с подростковых сериалов про любовь, собираться с подругами и просить их о советах о том, что надеть на первое свидание. Жаль, что это только мысли, а в реальности куча голодных ртов, которые, возможно, разорвут ее на части, если ее интонация покажется им какой-то не такой.

В школьном коридоре громко дребезжит звонок.

***

      С занятий уходить не хотелось, и не только, потому что дома шесть ужасных кровососов, но и тот, кого она знала и понимала едва ли. Изредка имя «Рихтер» проскальзывало в разговорах братьев, только вот чаще имя было заменено на такие прозвища как «неудачник», «безумный старик» и прочее. Однако, в ее голове никак не сходился образ мужчины с тем, как обычно его называли братья. Да и чем он заслужил подобное? Ей не было жаль мужчину, но подобный вопрос вызывал чистый банальный интерес. После учебного «дня» хотелось несколько вещей: сходить в душ, никого не видеть и не слышать, лечь спать. В сон клонило довольно сильно, сбитый режим, недосып, постоянная потеря крови давали о себе знать, прекрасно показывая свои последствия на здоровье. В принципе, Люси и планировала сделать то, что хотела, если бы не «обещание» данное несколько днями раннее.

***

Шел дождь, глухо разбиваясь о каменную плитку, которой была вымощена дорога в ад поместье. Небо затянуто серыми тяжёлыми тучами, так что надеяться на скорую благоприятную погоду особого смысла не имело. Зябко. Поморщившись от ледяных капель, которые уже давным-давно проникли сквозь одежду, Люси поспешила внутрь, выставив ладони над головой, создавая своеобразный зонт. Жмурится, ощущая, от медленно растекающейся черной туши, жжение слизистой глаз. А в рекламе говорили, что водостойкая. Мда, отвратительная покупка и хороший маркетинг. Шаг, второй, толчок. Резко открывает глаза, пытаясь увидеть сквозь пелену дождя в кого она врезалась и представить масштабы возможного конфликта. Это был… Рихтер? Да, это точно он, его черный плащ не перепутаешь ни с кем. Выглядел мужчина совершенно безэмоционально, будто ливня, который только усиливался, не было. Выдыхает кольцо серого дыма и оценивающее смотрит сверху-вниз. — Да уж, выглядишь паршиво, — пальцы, в уже привычной черной перчатке, ложатся на женский подбородок, слегка поднимая вверх, — не знал бы, что ты возвращаешься с учебы, подумал что кто-то пригласил девочку по вызову. Выдыхает дым снова, но в этот раз прямо в лицо, заставляя девушку морщиться и кашлять. Тонкие девичьи пальцы цепляются в руку вампира, пытаясь убрать ее с лица, а после отойти подальше, — оставьте свои комментарии при себе, пожалуйста, и дайте мне уже пройти, чтобы не смущать вас своим паршивым видом, — раздраженно шикает, начиная нервно дёргаться дабы освободиться от крепкой хватки. — Не слишком ли ты нагло говоришь со своим спасителем? — внезапно убирает руку от лица девушки, довольно наблюдая, как та с вскриком нелепо падает в лужу, совершенно не ожидая, что ее так «быстро» отпустят. Он подходит ближе, предварительно потушив сигаретный бычок о каменную колону ворот, — мне неважно какие у тебя планы, но в пятницу после твоих занятий я жду тебя в библиотеке, если не хочешь чтобы та пятница стала для тебя последней. Поняла? — увидя «согласительный» кивок, мужчина просто уходит от особняка, а после скрывается за поворотом.

***

      Идти на встречу не хотелось, но испытывать свою судьбу тоже. Строить какие-то теории по поводу этого приглашения также не имело смысла, поэтому оставив сумку с вещами рядом с рабочим столом, девушка вышла из комнаты и пошла по знакомому маршруту. Шумно выдыхает, проходит в библиотеку и оглядывается по сторонам, ища черное пятно Рихтера. Ноздри неприятно щекочет запах сигарет. Дым исходил из дальнего угла, где также стояли парочка кресел, небольшой журнальный столик, лампа на длинном торшере и высокие книжные стеллажи. — Чего застыла? Мне долго тебя ждать? Решает ничего не говорить в ответ, натягивая улыбку. Хотелось создать впечатление, будто Люси была рада придти и сама, а не из-под палки и угрозы лишения жизни. Может, он и отвяжется быстро, если будет вид, который потешит его эго. Подходит к нему, но не садится в свободное кресло рядом, предпочитая просто стоять. Рихтер же в свою очередь просто переводит взгляд на девушку, прикуривая новую сигаретку. — Молодец, твой правильный выбор сохранил твою жизнь еще на одни сутки, — делает глубокую затяжку, а затем неспешно выдыхает дым в потолок и стряхивает пепел в пепельницу, — присядешь? — Нет, спасибо, — хмыкает и поворачивает голову в другую сторону. Прижимает руки к себе и обхватывает плечи. Прохладный ветер дул из открытого окна, заставляя съëжиться. В глаза бросается несколько папок лежавших на столе. — Твое право, — он продолжил курить, периодически стряхивая пепел сигареты. — Так зачем вы меня пригласили? С какой целью? — девушка развернулась к мужчине спиной, начиная отдаляться от столика и уходя тихими шагами вглубь библиотеки, заворачивая в небольшое пространство между книжными стеллажами. В миг вампир оказался вплотную, выставив свою руку рядом с головой блондинки, преграждая дальнейший путь. Он смотрел как зрачки девушки расширились и судорожно бегали, — что ты знаешь о Юи Комори? — Да ничего особенного, я не думаю, что я знаю что-то важное, чего не знаете вы, — Люси слегка ерзает, вжимаясь спиной в книжный стеллаж: вся эта позиция вызывала дикий дискомфорт и желание отойти подальше. — Я невнятно выразился? Я просил тебя не думать, а ответить на мой вопрос, — ладно, сейчас этот вампир выглядел действительно угрожающе. Взгляд был мрачным, тяжелым и в какой-то мере раздраженным. Мужчина приблизился еще больше, уничтожая хоть какую-то дистанцию между ними. — Ладно-ладно! Только, пожалуйста, отойдите немного от меня, — она вытягивает ладони перед собой, упираясь в грудь мужскую грудь. К слову, по ощущениям, сложен он был довольно хорошо, — Мы обе жили в церкви, воспитывалась она святым отцом Сейджи Комори, который по совместительству был ее отцом. В отличие от меня, Юи планировала дальше служить на благо Бога и христианства. Потом ее отправили сюда, ее отец уехал в Европу, а спустя полгода Юи исчезла. Ладно, Люси действительно ничего толком не знала о пропавшей Комори. Они не были близкими подругами, какие-то семейные тайны замалчивались, да и планы на жизнь были довольно разными. Хартфилия часто думала о том, что если бы ее знакомая исчезла чуть позже, то это уже не касалось бы ее, потому что она бы просто уже покинула церковь и уехала подальше. Последнюю свою мысль девушка озвучивать не стала, усугублять свое положение и ситуацию не очень-то хотелось. Мужчина тяжко вздыхает, устало потирая пальцами переносицу. Такой расклад не устраивал: девчонка выдала только что, что он и без этого знал. Пользы от новой «невестки» не было. Он перерыл уже все возможные документы, узнал не связывалась ли его пропажа с кем-то из родственников или близкими друзьями семьи по отцовской линии. Хотя, Сейджи и настоящим отцом язык не поворачивается, учитывая, что появилась его любимая дочурка только благодаря самому Рихтеру. Наблюдать за реакцией вампира, конечно, интересно, но желание уйти из его компании было намного сильнее, поэтому пользуясь случаем, девушка юркнула под мужскую руку, освобождаясь от него, — ну, раз ничем я помочь не смогла, то всего доброго, я пойду, — взгляд алых глаз перемещается на девичью спину, а после на помахавшую, на прощание, ему руку. Только вот за эту помахавшую ему ручку, Хартфилию удачно схватили, заламывая ее за спину и вжимая лицом в стену. — А кто тебе дал право уходить? Мы с тобой еще не закончили, — в его, некогда спокойном и размеренном голосе, теперь слышались раздражённые нотки, а цепкие пальцы болезненно сжимали женское запястье, не давая хоть как-то двинуться вообще. — Эй, что вы себе позволяете? Отпустите меня! — свободной рукой пытается отодвинуть вампира от себя, сдавленно кряхтя. Только это было зря и с отбивающейся свободной рукой поступили точно также, как и с предыдущей, задвинув за спину. — Будешь истерить — руки сломаю, — по его интонации было очевидно, что он точно не шутит, — ты сюда не нрав приехала показывать, понятно? Если я тебя не бью, то это не означает, что я тебе давал право вот так себя вести, die Schlampe*¹. Все произошло настолько неожиданно, что девушка даже не понимала ее сердце бьется как бешеное или по ощущениям оно остановилось и ушло в пятки. На чувствительной коже щек появляются красные пятна от трения лица об стену. Липкий страх холодит спину, сковывая собой внутренности, только почему-то животное желание вырваться из «капкана» было сильнее, на что запястья сдавили еще больше, еще немного и будет звонкий хруст. Говорил Рихтер уже громче, чуть ли не деля каждое слово на слога, — я спрашиваю ещё раз, — делает небольшую паузу, приблизившись к блондинке, он сам уже прижимал ее к стене своим телом, — ты поняла меня? Тело под ним перестало двигаться. Видимо смирилась. Она практически не дышала, боясь лишний раз пошевелиться. Это все вызывало почему-то непонятное чувство стыда и желания спрятаться, чтобы не попадаться на глаза лишний раз. Вампиром порядком бесило его игнорирование, поэтому он слегка отходит и разворачивает ее к себе лицом. Пара карих глаз испуганно хлопала ресницами, смотря на упыря в упор. — Я не слышу ответа на свой вопрос. Люси вздрагивает, прежде чем дрожащим голосом ответить, — да, я поняла, — еще немного и у неё начнется самая настоящая истерика. — Верное решение, Mäuschen*², — мужская ладонь легла на макушку светлых волос, аккуратно погладив, — я могу предложить тебе сделку. Ты же хочешь стать свободной и уйти отсюда живой? — Да, хочу. — Я могу подарить тебе желанную свободу взамен, если ты мне поможешь найти Комори, — пальцы берут длинную прядь светлых волос, слегка накручивая, — тебе — свобода, а мне — девчонка. Зачем Юи Комори нужна Рихтеру — интересный, но неизвестный вопрос, однако спрашивать причины такого озабоченного поиска не хотелось. За некоторое время жизни в особняке Люси уяснила одно — Юи особенная. Ее пропажей интересуются абсолютно все, Райто готов лезть на стены и он озлобился намного сильнее, когда понял, что не может ее отыскать. Был еще один момент, периодически в разговорах она слышала о том, что у нее и кровь чуть ли не деликатес, из-за чего были ссоры между пятым Сакамаки и другими братьями. Так что при учете всего этого пропажа Юи — сплошные чудеса. Внутри боролось сомнение и желание согласиться сразу. Как же можно верить вампиру, который несколько минуты назад угрожал, что сломает руки, если она будет истерить. Не отводит взгляд, а откровенно рассматривает его лицо, в попытках найти ответ на неозвученный вопрос. Внезапно он отпускает девичьи запястья, предоставляя свободу. Болезненная пульсация бьет током по пережатым венам, а сами руки немного тряслись. Не стоит долго молчать, — я, — глубоко вздыхает, чувствует, что почему-то воздуха катастрофически мало и сложно хоть что-то сказать, — я согласна. — Раз так, то будь послушной умной девочкой и не зли меня. Я — твой единственный шанс сбежать на свободу, так что, если уже я захочу убить тебя — твои проблемы, — Рихтер отходит и идет обратно, к креслу и столику с папками. Берет одну из них, открывает и что-то внимательно изучает. Не поворачиваясь к девушке, говорит со спины, — можешь идти, я надеюсь на твое благоразумие. Почему-то тело двигаться совершенно не хотела, оцепенев окончательно. Пересиливает себя и шаткой походкой направляется к двери, только решает на секунду глянуть назад и взгляд цепляется за то, что было в той папке, которую держал ее сообщник: там была… ее фотография? В голове появлялось только больше вопросов «зачем» и «почему». Страх внутри тыкал иглой в мозг, желая получить ответы на то, что она увидела прямо сейчас. — Что-то не так? — спокойный и безэмоциональный голос Рихтера отрезвляет и выводит из внутреннего монолога. Вздрагивает от неожиданности и лишь машет головой из стороны в сторону, не осмелившись что-то сказать, и быстро уходит, хлопая дверью. Ноги идти к себе в комнату не хотели, а сознание судорожно крутило только одну мысль:

Хартфилия, ты в полном дерьме!