Чужая судьба

На лице королевы читались страх и искреннее отвращение. Избушка была жалкой. Поразительно, как некоторые могут жить в подобной глуши и бедности. Понятно, когда в такой отвратительной обстановке могут жить простые крестьяне, но зачем относительно талантливой колдунье уединяться здесь? Вот уж поистине чудаковатая старуха. А ведь могла бы достичь огромного успеха, даже при дворе её способности бы пригодились. Мирабелль нервно куталась в плащ и крепче прижимала к себе ребёнку, мысленно проклиная весь свет и не понимая, правильно ли поступает, но во дворце сейчас жизни нет. Безопасной жизни. Беда настигала даже её. И старуха эта странная. Она же аристократка, а живёт… вот так. Но здесь Клариссу никто и не подумает искать. И старуха… согласилась. Мирабелль вздрогнула и впилась в колдунью цепким подозрительным взглядом. Это же к лучшему, да? Когда королева, кутаясь в плащ, через пять минут уже удалялась прочь, Медея произнесла, глядя на малышку, ещё ничего не понимавшую: — И что же нам с тобой делать… хм, Кирка? Мирабелль не вернулась. Сначала слишком тревожилась за себя и пыталась удержать власть любой ценой. А через год была схвачена и заперта в тюрьму. Зато через тот же год воссоединилась другая семья. Арис не помнил брата до травмы. И родителей тоже. Иногда казалось, что он может их вспомнить, но это могла быть просто фантазия или влияние рассказов Геуста. И всё. А вот первую встречу с братом после он запомнил довольно чётко, хоть ему и было всего три года. Его привела домой тётя. Они ещё так и не решили, как будут жить дальше, поэтому решили пока просто устроить младшему брату встречу со старшим. Сам замок Ариса не удивил, у тёти был не меньше. Удивило отсутствие слуг, кроме какой-то женщины с доброй улыбкой, у тёти-то много людей работало. И вообще было людно: сама тётя, дядя, их дети — два двоюродных брата и сестра, с которыми было очень весело проводить время и играть, пусть сестра и была ещё совсем крошечная. Шумно, светло, весело. Совсем не как тут. Женщина шёпотом сообщила, что «он» ждёт их уже второй день, и проводила их в гостиную. Геуст сидел в кресле, читая, но, стоило им войти, тут же захлопнул книгу и улыбнулся — правда, как-то вымученно. Да и в целом он казался очень маленьким и бледным. Но Арис подумал, что, наверное, на него похож — волосы такие же чёрные, только курчавее, да и глаза тоже, просто более взрослые. Но все равно брат оказался незнакомым, потому мальчик растерялся и уставился в пол. — Добрый день, — поприветствовал Геуст, не вставая. Тётя Юнона же запричитала что-то насчёт того, как бедный Геуст похудел, обняла старшего мальчика. Арис, смущённый, тоже подошёл, не зная, что надо делать. — Да ерунда, — ответил Геуст с вежливой улыбкой. — Я очень рад вас видеть. Арис, ты меня уже не помнишь? Арис вздрогнул и растерянно оглянулся на тётю. Геуст тут же поник, пробормотав: — Ну конечно, два года ж прошло, а ты маленький совсем, — и попытался улыбнуться. — Я не помню, но знаю! — тут же возмутился Арис, сжав кулачки. Не знать, впрочем, было бы трудно, учитывая, сколько тётя рассказывала про брата и родителей. Но какая разница? Геуст рассмеялся и легонько пожал брату руку, как взрослый взрослому, а после вновь заговорил с тётей. Юнона за них очень беспокоилась, и в итоге они сошлись на том, что она будет приезжать к ним примерно раз в неделю. Геуст, правда, долго отнекивался, что не хочет никого обременять, но, если Арису лучше с тётей, он, разумеется, не будет ему мешать. Арис захотел остаться с братом. Тот, правда, несмотря ни на что, поблажек не давал. Полный решимости встать на ноги и требовательный к себе, он требовал много и от окружающих. Сначала, правда, казался довольно неуверенным и каким-то забитым, но вскоре выяснилось, что это он просто с непривычки. Но постепенно Геуст набирался и уверенности, и опыта. И братья неплохо поладили, Арис Геуста искренне уважал.