Марк и Точилка

Он двигался быстро и уверенно, и в то же время, тихо и незаметно. Его чёрные одежды, окутывающие поражённую эпидемией кожу, сливались с тёмными стволами деревьев. На его широкие плечи медленно ложились хлопья белого снега. Его внешность была скрыта под капюшоном, однако если бы мы даже и могли увидеть его, то всё равно бы не нашли ничего примечательного, так как вместо лица под капюшоном были лишь остатки гнилой плоти, изъеденной красной чумой. Кровоточащие глаза, и зияющая дыра вместо носа - вот он, наш новый герой. Он двигался вперёд, не замечая никого вокруг. Лесные рейдеры, снующие то там, то тут, были для него такими же чужаками, как и простые здоровые люди. Он шёл, не замечая, что снег, падающий ему на плечи, не тает. Что не все снежинки одинаково белоснежные. Что не все из них холодны. Ему не было дела до этих мелких пустяшных деталей. Он шёл, погружённый в свои мысли. "Право на новую жизнь можно получить лишь одним способом, - думал он, - уничтожить все воспоминания о старой. Отпустить события давно минувших лет, как плохих, так и хороших, и ринуться вперёд. Но в новом мире люди так тщательно берегут свои воспоминания о былом, что им никогда не вырваться из бездны вечного прошлого. Они заперты в собственных грёзах о лучшей жизни, которая была "до", и не способны построить красивое и светлое "после"." Всё вокруг было объято пламенем. Теперь он это заметил. Остановившись посреди чащи, он наконец вырвался из глубин своих размышлений. Лес горел, а вместе с ним и твари некогда населявшие его. Пожар - последнее слово Дмитрия Грасса и его маленького отряда. Их души давно уже взмыли чёрным дымом к белоснежным облакам. Битва осталась позади, огонь пожрал всех. Красноглазые твари, коих было больше шести сотен, спасались бегством. Даже безумие и частичная нечувствительность к боли не могли противостоять инстинкту самосохранения. Они все капитулировали. Они бежали куда глаза глядят. А глаза глядели в направлении шестого комплекса. Доктор Карн откинул капюшон, обнажив остатки лица, и втянул воздух тем, что осталось от его носа. Он надеялся пробраться в комплекс один, но теперь же им придётся самим выйти к нему. Он повёл плечами, стряхивая с них пепел, и ощутил тяжесть огромного лезвия, находящегося у него за спиной. Пришлось потратить много времени, чтобы сделать из этого куска бесполезного железа пригодное орудие для массового убийства. Воздух всё нагревался. Его одежда начинала понемногу тлеть. Он ещё раз вздохнул полной грудью, и двинулся дальше. На его широкие плечи медленно ложились хлопья белого пепла... * * * Каждая резервация, в соответствии с установленными правилами,имела свой Совет Управления, состоявший из двадцати человек. Эти люди являлись главным регулирующим инструментом всех дел комплекса, проще говоря, были его главным инструментом власти. Учитывая, что сама резервация была довольно большим строением, её устройство условно делили на четыре части-квадраты, названых по расположению, относительно сторон света - сектора "север", "юг", "восток", и, соответственно, "запад". В каждом квадрате было по пять заведующих, заправлявших отделами безопасности, здравоохранения, культуры и образования. Пятый заведующий был координатором дел предыдущих четырёх, то есть всего в резервации, в том числе и шестой, были четыре человека, которые решали судьбу комплекса. Одним из таких людей являлся Дмитрий Мальцев, координатор сектора "запад". Именно он был одним из тех людей, которые знали Настоящую Правду о делах комплекса, а были они, мягко говоря, не очень. В постапокалиптическом мире события развиваются настолько стремительно, что ты толком даже не успеваешь всё как следует обдумать, а иногда даже, и понять. В резервации номер шесть уже который год бушевала самая настоящая война за власть. Одни желали процветания на уровне седьмого комплекса, где вино льется рекой, где женщины сами ложатся к тебе в постель, где есть лишь одно правило, которому подчиняются все - выживает сильнейший. Другие видели профит лишь в укреплении собственного производства, и сохранении стабильности. Всем, кто находился у власти достаточно высоко, понимал, что первые просто устали работать во имя непонятного и туманного "светлого" будущего, потеряв надежду на то, что люди вернуться в города. Они просто хотел нормально пожить, и потому не стеснялись добиваться своего самыми мерзкими, но в то же время, самыми действенными методами. Так уж вышло, что такие люди составляли ровно половину всех мест в органах управления, их было столько же, сколько и их противников, поэтому эта битва за власть идёт уже столько лет - силы обоих "партий" равны. Битва поделила комплекс на два фронта - северо-запад выступал за стабильность, юго-восток - за "успех лишь для тех, кто его заслуживает". В общем и целом, обе стороны можно было понять, и обе стороны действительно понимали друг друга, но это не мешало им вести скрытую от людских глаз борьбу за место под солнцем. Мальцев являлся координатором Анатолия Волкова. Они оба принадлежали к северо-западному фронту, выступающего за стабильность и всеобщее благо. Оба всерьёз осознавали насколько силен и могуществен их противник, и трезво оценивали свои возможности - два качества, которые должны быть у человека, возглавляющего высшие инстанции. Как уже говорилось выше - силы обеих сторон были равны, но с увольнением судьи Старкова, чаши слегка качнулись в сторону добра, давая фору северо-западному фронту. Мальцев прекрасно понимал, что это улучшение для народа - на самом деле всего лишь маленький шанс на улучшение дел всего фронта, скоро юго-восток поставит на его место еще одного человека, возможно даже еще более мерзкого, чем этот судейка, а значит надо использовать появившуюся внезапно возможность застать врага врасплох. И, желательно, как можно скорее. Неожиданно на его столе задребезжал телефон. Только Мальцев поднял трубку, как в ней разразился голос заведующего отделом безопасности Евгения Шаталова: - Дим, у нас проблемы. Приходи в западную башню как можно скорее. И пока координатор отдавал распоряжения своей секретарше, выходя быстрым и стремительным шагом из кабинета, Анатолий Павлович Волков сидел на своём рабочем месте, и обдумывал менее важные дела, нежели управление своим отделом. Он размышлял о празднике, который собирался устроить по случаю приближающегося дня рождения своей дочери, а точнее, о том, что поздравлять будут не только её. О празднике давно позаботилась его жена, с этим она всегда справлялась лучше, особенно в случае с дочерьми. Он же собирался на этом торжестве поздравить ещё и Марка. Он уже придумал небольшой план, в который посвятил лишь Марию - после того, как все поздравят Анну, после всех этих цветов и подарков, он встанет, и сказав Марку что-то типа "молодец" (с эпитетами у него всегда были проблемы), вручит ему подарок - ту самую коробку, завернутую в бумагу, что лежит сейчас в ящике его стола. Самое главное, чтобы Марк понял что его судили не за то, что он попытался восстановить справедливость, а за то, что он нарушил установленные правила - суть, которую Волков пытался вложить в него с детства, но "как-то никак", как говорила Анна. "Ну ничего, - подумал Палыч, - будем надеяться, что этот урок он усвоил." Откинувшись в кресле, Анатолий задумался, стоит ли звать на праздник этого, - как его там? - Точилку. С одной стороны, Марку будет вдвойне приятней, если рядом будет этот тощий мальчишка, с другой стороны, как объяснить появление этого художника на дне рождения своей дочери, не раскрыв при этом сюрприза, - вот загадка. Решение этого вопроса он так и не нашёл, так как резкий телефонный звонок мигом разогнал все его мысли. Подняв трубку, он услышал: - Палыч! Это Мальцев. Хватай Звягинцева, и бегом в западную башню. * * * Наблюдательные башни являлись самыми высокими зданиями комплекса. Широкие массивные здания из огромных блоков, с них виднелась не только вся резервация, но и то, что происходило вокруг неё. Солдаты дежурили в башнях круглыми сутками, готовые бить тревогу в случае пожаров, нападений, или же появления урагана на горизонте. Эти меры позволяли реагировать на ситуацию достаточно быстро, что позволяло своевременно принять необходимые меры. Именно поэтому Волков, направляясь к Звягинцеву, уже на половине пути размышлял о мерах, которые ему, возможно придётся применить по отношению к той угрозе, которая неожиданно возникла средь бела дня. Ведь если для этого собирают четырёх заведующих в не самом просторном помещении, значит на горизонте вырисовывается нечто очень неприятное. Михаил Звягинцев встретил его на входе в свой отдел. Ему уже позвонили, и сказали ждать заведующего, чтобы ввести его в курс дела, пока они вместе будут идти к месту сбора. Звягинцев пожал руку коллеге, и они вместе двинулись в направлении к западной башне. Капитан был на редкость мрачен. Волков, предчувствуя нехорошее, решил не откладывать разговор в долгий ящик, и, тяжело вздохнув, спросил: - Ну-с, что на этот раз? Звягинцев достал из нагрудного кармана тёмно-зелёной рубашки самопальные сигареты. - Хочешь? - спросил он Палыча. - Я бросил, ты же знаешь, - ответил заведующий. - И я бросил, - заметил капитан, делая глубокую затяжку. - Так что там у нас?! Звягинцев посмотрел на него, и Анатолий заметил в его глазах страх: - Пожар у нас, Палыч. Лес горит, между нами и пятым комплексом. - Тьфу ты, я уж думал у нас кто загорелся. Чего ты так разнервничался-то? Неужто за отряд Старкова так волнуешься? - Да не в этом дело, Толь. Из-за этого пожара оттуда вся красноглазая мразь повылазила. Сотен семь, не больше. И угадай, в какую сторону они направляются? - В нашу? Так, хорошо, но ведь у нас же есть солдаты, есть укреплённые блокпосты. Пусть только сунуться, мы им покажем кузькину мать. - Может и покажем, но какой ценой? У нас бойцов от силы четыре сотни, а блокпост рассчитан на натиск ста пятидесяти - двухсот рыл, то есть нам нужно будет положить ещё сотню, и что-то мне подсказывает, что добивать нам их придётся уже внутри полупустой резервации. - Что за бред? - недоумевал Волков, - у нас куча патронов, бойцы отличные. Всего какая-то жалкая сотня - это раз плюнуть. Я сам с тремя "красными" справлюсь, да и ты тоже. - Мы-то может и справимся, но ведь мы будем сидеть тут в комплексе, а там будут сражаться ребята, которые при виде такой тучи, наложат в штаны. Ведь за последние лет двадцать мы не встречали отряды рейдеров численностью более ста голов. А когда встречали, это заканчивалось плохо. Волков вспомнил, что последняя сотня приходилась на Астахова, и представил, что будет с бойцами, когда они увидят толпу из семисот голодных душ. Они покажутся им легионом. - К тому же, - продолжал Михаил, - никто из них не встречался лицом к лицу с лесными тварями. А они, говорят, стоят десятка обычных рейдеров. Звягинцев докурил сигарету, и, не сбавляя темпа, кинул бычок в ближайший мусорный бак. - Что делать-то будем, Палыч? - спросил он, выдыхая остатки сигаретного дыма. - Для начала, - с каменным спокойствием проговорил Волков, - не будем паниковать... * * * Толпа и правда была огромной. И их было гораздо больше семи сотен. Они, словно туча муравьев, выбегали из горящего муравейника, и бежали вперёд, без остановки. Вперёд к резервации. - Что будем делать? - спросил Шаталов у старшего заведующего. Мальцев, в раздумьях почесал лысеющий затылок. - Их точно нельзя подпускать к нашему комплексу, - ответил он, не сводя глаз с горизонта. - Но как мы остановим такую прорву? - неотрывно глядя в широкое окно, сокрушался Звягинцев. Капитану, несмотря на его возраст, было страшно, и Анатолий не мог его осуждать за это. Он и сам не мог спокойно смотреть на сотни маленьких точек вдалеке, двигающихся к комплексу. - Нужно выходить сейчас, - сказал он Мальцеву, - пока они идут по одиночке, их проще будет уничтожить. Сейчас они разбрелись по всему полю перед резервацией, но потом они соберутся в одну огромную толпу, и ничто их уже не остановит. Нужно выходить как можно раньше. Дим, ты же связался с другими координаторами? Мальцев кивнул: - Да. Север уже объявил полную мобилизацию своих войск. Михаил? - Я уже отдал приказ, - ответил капитан, - скоро все будут готовы. Волков заложил руки за спину, и расправив плечи, принялся мерять шагами смотровую площадку западной башни. Это было неосознанно, так всегда происходило, когда он брал на себя обязанности лидера. Со стороны могло показаться, будто это он занимает пост координатора, на самом же деле, это было всего лишь проявлением его волевой натуры. Коллеги уже давно смирились с таким поведением, тем более, что оно всегда приносило нужные плоды. - Что насчёт юго-востока? - поинтересовался Волков. - Они пока думают, - ответил Шаталов. - В смысле? - Анатолий даже остановился. - Кажется, они не собираются присылать войска. - Но почему? - воскликнул Михаил, - На кону весь комплекс, в конце-концов! - Они надеются, - вмешался Мальцев, - что это нас подорвёт. В политическом плане, конечно же. Лицо Звягинцева перекосило: - Да, они совсем там с ума, что ли, посходили!? Как же они... с-суки... Волков подошёл к Михаилу, и положив свои сильные руки ему на плечи, встряхнул его. - Миш, - сказал Анатолий, глядя своему товарищу в глаза, - ты должен взять себя в руки. Ты поведёшь ребят в бой. Капитана бил озноб. Дважды чертыхнувшись, он совершил титаническое усилие, чтобы вымолвить: - Хорошо. И быстрым шагом, он вышел из смотровой комнаты. Он думал о своей дочери. * * * Марк бежал изо всех сил. Как только он услышал о всеобщей мобилизации комплекса, он рванулся на ближайший блокпост. Проталкиваясь мимо десятков бойцов, к воротам западного поста, он не мог не удивляться, в каком зыбком и непрочном мире они живут. Анатолий, его приёмный отец, всегда производил впечатление человека, у которого всё под контролем, однако у юноши всё чаще создавалось впечатление, что они находятся в руках неопределённости, везения и случая. Он пришёл к дверям Каина, чтобы выразить свою благодарность за то, что он так ловко выручил его в суде, как раз в тот момент, когда Каин выбегал из дома в полном вооружении. - Общая мобилизация! - вот и всё, что успел он вымолвить своему командиру, прежде чем исчез за ближайшим поворотом. И вот теперь Марк шёл вместе с другими солдатами, чтобы пройти через блокпост, и выйти наружу, где перед западными вратами уже строились сотни бойцов. Не то чтобы он проникся отвагой, ведь ходили слухи, что там не меньше шести сотен рейдеров, - и каких! - просто он не мог оставить свой отряд, половина которого была уже за прочными стенами комплекса. Соня, Даниил, Артем, Михаил, Алексей, Каин, Людмила, все они были уже там, и с его стороны просто позорно не то что не явиться, но даже опоздать на битву, победа в которой, возможно возместит предыдущие людские потери в его отряде. И тогда, быть может, его совесть успокоится, и он сможет нормально спать. И тем не менее, его не пустили. Охранник, проверяющий выходящих бойцов, следящий за тем, чтобы в эту мясорубку не попали несовершеннолетние, женщины и люди преклонного возраста, сказал ему то, что вызвала в нём шквал ярости. Он сказал, что поступил приказ от Волкова - ни при каких обстоятельствах не выпускать тринадцатого командира из резервации. Он даже показал ему лист, на котором чёрным по белому было написано данное распоряжение. Также там было указано о потенциальном праве охранника применить любые меры, которые тот сочтёт нужными, ежели Марк попытается пройти силой. Матерясь про себя самыми грубыми словами, которые только знал командир, он рванулся в департамент здравоохранения. Ворвавшись в кабинет к Анатолию (пришлось сломать нос одному из охранников), он застал своего отчима за телефонным разговором. Тот явно был на нервах: - Вы что, в самом деле не понимаете всей обширности, всей масштабности угрозы!? Да мне плевать, что вы об этом думаете, здесь семь сотен лесных рейдеров, а вы мне тут смеете нести какой-то бред о личной выгоде. Вы что, совсем там обезумели? На кону весь шестой комплекс! Вы меня слышите? Алло! Чёрт бы вас побрал! - процедил Волков сквозь зубы, и с бросил трубку. Затем он перевёл взгляд на Марка, определённо догадавшись, за чем тот пришёл. - Ты...- начал было юнец, но заведующий оборвал его. - Нет, даже и не думай. Это даже не может обсуждаться. Ты мне нужен живой. Здесь. В резервации. - Пока там гибнут мои товарищи!? - взревел Марк, махнув в сторону окна за которым виднелся западный блокпост. - Не смей повышать голос в моём кабинете! - его голос оставался тихим, и, как будто бы, каменным. - А ты не смей запирать меня здесь! Отзови распоряжение, ЖИВО! - Да как ты смеешь орать на меня? Волков встал из-за стола, и подошёл к командиру. Тот сделал два шага назад, потому что в этом случае ему бы пришлось смотреть на заведующего снизу вверх. Они оба были на нервах. - Пожалуйста, - Марк перешёл почти на шёпот, в его глазах заблестели слёзы, - там мой отряд. - Знаю. Но ты мне нужен. - Для чего? Чтобы потом всю жизнь чувствовать себя виноватым? Жить и сожалеть, что не сдох там, за стенами вместе с ними? Я и так постоянно думаю о тех, кого не смог уберечь на задании. О тех, чьё доверие я не смог оправдать... Тринадцатого командира трясло. Его душили слёзы. Он сморгнул, и вымолвил те слова, которые считал самыми больными: - Я тебя ненавижу. Лучше бы ты оставил меня умирать в той резерв... Огромные руки схватили Марка за воротник. Волков протащил его через весь кабинет, и с силой швырнул его в свое кресло. Впервые в жизни Марк испытал на себе его фирменный взгляд. - Я бы не оставил тебя здесь только из-за того, что забочусь о тебе. В противном случае, я бы не позволил бы даже подумать о том, чтобы пойти в военное училище. Марк сглотнул слёзы. - Что тебе нужно? - спросил он, шмыгнув носом. - Ты отправишься на особое задание.