Марк и Точилка

Когда, на следующий день, Марк был выпущен из камеры, с условием оставить судебному приставу свой жетон командира на три месяца, он сразу направился на западный блокпост. Зинаида Николаевна сказала, что Старков и правда подал прошение о переводе в другой комплекс, как и предсказывал Палыч. Марк хотел лично удостовериться, что его обидчик действительно покинул пределы шестой резервации. Придя на место, он увидел собравшуюся на площадке перед западными воротами толпу зевак, которых оттесняли десятка два патрульных. В центре всего этого людского месива стоял судья со своей семьёй, в числе которых был и лысый парень, выдававший себя за командира. Очевидно у Старкова было очень много недоброжелателей, судя по тому, что большинство людей выкрикивало проклятья и угрозы в его адрес, а также в адрес его семьи. "Интересно - подумал Марк, - как эти люди так быстро обо всём узнали? Видно сплетни по резервации распространяются быстрее алого безумия по планете." Вдруг откуда-то из толпы вышел парень в солдатской кожаной куртке, при полном вооружении. Командир узнал в нём своего штурмовика. - Здорово, командир! - Громко проговорил Алексей, и широко улыбнувшись, протянул руку Марку. - И тебе здорово, - командир ответил на рукопожатие, осматривая амуницию бойца, - чего это ты так вырядился, как на задание? - Вообще-то, это и есть задание. Этот судейка желает переехать в пятую резервацию, а там ведь на пути лес растёт со всякими красноглазыми сюрпризами, мать их за ногу. Ну вот он, как бы, и нанял меня и ещё нескольких солдатов из отрядов Симонова и Рейне, - Вдруг на лице штурмовика появилось виноватое выражение, - ты уж не обессудь, командир. Ты же знаешь, моей семье деньги нужны позарез. Марку эта идея не понравилась, но он попытался улыбнулся как можно приветливее, и, положив руку на плечо Алексея, тихо молвил: - Всё нормально. В конце-концов, мы же все взрослые люди. Давай, проследи за тем, чтобы этот олух отъехал в пятый комплекс как можно быстрее. Можешь считать, что это приказ. Из толпы вышло ещё несколько солдат. Один из них крикнул Алексею: - Лёш, ну ты чё, идёшь? Давай быстрей, отъезжаем скоро. Другие солдаты, увидев Марка, стали перешёптываться, явно обсуждая тринадцатого командира. Вдруг кто-то выкрикнул его имя. Командир обернулся и увидел, как по асфальтированной площадке несётся Точилка. Он размахивал над головой каким-то большим куском бумаги. Это выглядело настолько комично, и в то же время мило, что Марк еле сдерживал улыбку. Вот за что он его любит. В этом новом мире, доверху заполненным алым безумием, приходиться взрослеть слишком рано. В солдаты идут с восемнадцати, в командиры - с двадцати, в судьи - с тридцати. В двадцать ты уже считаешься человеком, прожившим полжизни. Точилка же решил навсегда остаться ребёнком, чтобы сердце художника оставалось нетронутым жестокостью этого мира. Точилка просто образец настоящей искренности. Если он радуется, то он готов дарить радость всем вокруг. Жаль, правда, что люди зачастую так не ценят этого, сильно занижая значимость этих людей. Неожиданно Точилка споткнулся, потерял равновесие, и упал. Солдаты, наблюдавшие за происходящим, заржали. - А ну заткнулись, бл..ть! - рявкнул на них Алексей, и гогот тут же сменился на партизанское молчание. Почувствовав благодарность к своему штурмовику, Марк пошёл на встречу к Точилке. К тому времени, тот встал, отряхнулся, и продолжил шествие уже пешком. - Ты не ушибся? - участливо поинтересовался командир, подходя к парню. - Нет, я в порядке, тебя быстро выпустили, я думал, ты ещё в тюрьме. Хотел принести тебе вот это, - Точилка сунул Марку клочок бумаги, - когда узнал, что ты ушёл, сразу понял, что ты направишься именно сюда. Гляди, ты герой дня, поздравляю! Это оказалась газета. В шестой резервации была небольшая печатная установка, делающая газеты о новостях резервации. Они печатались тиражом в тысячу штук, и рассылались по восьми ларькам, где их раздавали всем желающим совершенно бесплатно, что немного разбавляло дневную рутину. Печатали газеты только тогда, когда было о чём писать. Корреспондентами и репортёрами выступали, как правило дети или волонтёры, собирая информацию, составляя статьи. Газета так и называлась - "Новости шестой резервации", и если вы хотели её приобрести, вам нужно было лишь дойти до одного из восьми ларьков, и спросить у старого добродушного продавца, есть ли новости. И тогда он либо даст вам газетёнку, либо начнёт рассказывать какие-нибудь старые сплетни, если свежих газет нет. В газете, а точнее, изрядно помятом обрывке газеты, содержалась статья, в которой рассказывалось о продажном судье, и его пяти подопечных, и о храбром командире, который всех их поймал. Статья была не совсем правдивая, бравого солдата чуть было не посадили в психушку на принудительное лечение, но Марк был совсем не против такого расклада. Под статьёй было написано "корреспондент Анна Волкова". Это была дочь Палыча. Командир сразу вспомнил, как, выходя из зала суда, он сказал, что ему ещё нужно рассказать обо всём жене и детям. Очевидно, он немного исказил факты, посвящая свою семью в криминальную сторону жизни шестого комплекса. - Неплохо, - сказал он, возвращая газету Точилке, - вот только на самом деле я был не таким уж и героем, мне просто помогли. - Для меня ты всегда герой, - тихо молвил мальчик, обнимая командира за руку, - пойдём на наши качели. - Ну, пойдём, - ответил командир, и, попрощавшись с Алексеем, дал Точилке себя увести. * * * - Как тебе моё новое пальто? - спросил Точилка, усаживаясь на качели. Длиннополое пальто коричневого цвета, было не совсем новым, судя по небольшом потёртостям на рукавах, но всё ещё имело приличный вид. В резервации вообще практически не имелось новых вещей. Фабрика по пошиву была только в седьмой резервации, там вообще был иной социальный и политический строй. В отличие от шестого комплекса, в седьмом существовало гораздо более широкое разделение на богатых и бедных, там было больше всего преступников, проституток, нищих, просто потому, что седьмая резервация ставила, в первую очередь, свой приоритет на деньги. Торговцы из седьмого комплекса растекались по всему девятнадцатому сектору (страны условно делили на секторы, Россия состояла из ста шестидесяти секторов). Они несли с собой одежду, продукты, даже особое фирменное пойло под названием "вспышка", и продавали всё это по космическим ценам. Одним словом, Точилка не мог приобрести новое пальто, стало быть, ему его кто-то "подогнал". А в целом пальто и правда было хорошим, и шло Точилке, что называется, по фигуре. Командирская кожаная куртка с гербом департамента на левом плече, которую носил Марк всегда и везде, была, пожалуй, менее стильной, но командира это мало волновало. Его устраивала его одежда. Особенно эта куртка. Он снял её как трофеи с убитого рейдера - чёрная, кожаная, с высоким воротником, который Марк всегда носил поднятым, и шипами на плечах - просто сказка для фаната тяжёлого металла. Через некоторое время, вместе со своим жетоном командира, он получил нашивку в виде герба департамента защиты. По правилам у командира должна быть своя командирская одежда, например у Астахова было длинное белое пальто (белый был его любимым цветом), а нашивка крепилась слева на груди, в области сердца, что было очень символично. Астахов вообще очень трепетно относится ко всяким символам. В этом самом пальто его и похоронили. У Рейне есть серый плащ, и его нашивка крепится на правом плече. Марк, получив свою нашивку, спросил у Альфреда, с какой стороны она крепится, и тот ответил, что это не имеет большого значения, так как большинство командиров вообще не носят форму по обычным дням, одевая её лишь по праздникам. Также он объяснил, что его нашивка справа, потому что он - правша, и Марк, который был левшой, решил поступить аналогично. Так его трофеи стал военным обмундированием. Иногда Марк даже удивлялся, как порой человек привязывается к с виду обычным вещам. Любопытно, что рукава куртки были немного коротки для его рук, и ему приходилось закатывать их по локоть, чтобы она смотрелась прилично, правда об этом, кроме него, никто не знал. - Очень хорошее, тебе идёт, - ответил Марк, несильно раскатывая Точилку. - Тётя Зина подарила. Говорит, оно когда-то принадлежало её сыну. Бедная тётя Зина, она совсем одна, - печально сказал мальчик. - Как же одна? А ты? - Ну так я же ей чужой. Марк остановил качели, и посмотрел в большие зелёные глаза своего парня. - Знаешь, когда ко мне позавчера приходила тётя Зина, она говорила о тебе не как о чужом человеке. Я тебе даже больше скажу, она пришла навестить меня только потому, что у тебя случилась истерика. - Ну конечно, я волновался, ведь ты же мне... - Не чужой! Вот именно. Точилка слез с качелей, и виновато посмотрел себе под ноги. Он ведь и сам считал тётю Зину не чужой, и Марка, и всех остальных, с кем был знаком. Они все были его семьёй. Это было чудесно и странно одновременно - с одной стороны, все его родные умерли много лет назад, с другой стороны, сейчас у него невероятно большая семья. Если так подумать, он ни разу не грустил о смерти своей настоящей семьи, ведь он их совсем не помнит. Он грустил, потому-что у него не было имени, фамилий, матери и отца. Но, если подумать, так ли он во всём этом нуждался? Командир подошёл к Точилке сзади, и привычно обнял его за плечи. ...нет, подумал Точилка, он совсем в этом не нуждается. У него есть Марк, и все остальные. Что ему ещё нужно для полного счастья? Разве что мольберт с красками. - Я тебе сейчас скажу то, что считал вполне очевидной вещью, - сказал Марк, а сам подумал "о боже, я говорю совсем как Палыч", - это в давнее мирное время, когда люди жили ещё в городах, а об Экономическом Всемирном Правительстве ещё даже и не могли мечтать, семью не выбирали, потому что всем было хорошо и без неё. Самолёты летали, дети смеялись, все смотрели в свои гаджеты. А сейчас другое время, и ценности другие. И я тебя ни на какой гаджет не променяю. Что бы это ни было. И Точилка блаженно закрыл глаза, ощутив тепло губ командира на своей шее. Когда же он открыл их, то воскликнул: - Марк, гляди! Командир начал озираться по сторонам. Они, как и раньше, находились в осеннем парке совершенно одни, да и вряд ли кто-то мог решиться пойти покататься на качелях этим холодным октябрьским днём. Точилка же не говорил, куда конкретно нужно смотреть, он просто глядел перед собой, и почему-то улыбался. И тут до него дошло. Снег. Крупные хлопья первого октябрьского снега, медленно кружась, падали вокруг них, и почти тут же таяли. Марк не любил снег, потому что он был холодным, а мёрзнуть командир ненавидел больше всего. Тётя Зина не любила снег, потому что он наваливался целыми кучами перед дверью её дома в жилом комплексе, и ей зачастую приходилось разгребать его самой. Командир Астахов терпеть не мог снег, не смотря на то, что он белый, потому что он замедлял солдат, делал их менее маневренными в сугробах. Но Точилка оставался Точилкой во все времена года. И даже сейчас он, отстранившись от командира, открыв рот и высунув язык, принялся кружится в такт снежинкам, раскинув руки в стороны. Поймав очередную снежинку ртом, он начинал весело смеяться. - Марк, они вкусные, они правда вкусные, только попробуй! - звонко кричал Точилка. Командир улыбнулся, и сел на качели. * * * Как только двери комплекса закрылись за спинами отряда Старкова, Алексей сразу почувствовал себя незащищённым. Так было всегда, когда он покидал пределы родной резервации. Так было со многими солдатами, и это было неудивительно, ведь все они покидали уютный комплекс, выходя в смертельно опасный, для неподготовленного человека, мир. Однако, как это ни странно, тоска по дому легко вытеснялась выбросом адреналина в бою. Когда ты видишь бегущего рейдера, его безумный взгляд, направленный в твою сторону, ты понимаешь, что ты должен сделать всё, лишь бы твои родные никогда не увидели этих тварей. Чтобы никогда не увидели оскал этих, лишенных кожи, черепов. И тогда тоска отступает куда-то вглубь твоего сердца, а на смену ей приходит ярость. Охваченный этим чувством, ты без какого-либо сожаления расстреливаешь то, что когда-то было человеком, вернее, то, что от него осталось. Иногда тебя даже начинает забавлять это чувство власти, что не смотря на то, что рейдер во много раз сильнее тебя, у тебя есть автомат, с помощью которого, ты способен уравнять, или даже, увеличить свои шансы на победу. И тогда ярость уступает азарту. Ты начинаешь относится к этому, как к весёлой игре на выживание, и вскоре теряешь счёт убитым тобою рейдерам. Тебя уже не тревожит то, с какой лёгкостью ты способен убивать людей. Неверное, природа сделала это специально, чтобы уберечь человека от ненужных переживаний, ведь если постоянно удивляться своей жесткости, можно не заметить, как жестоко поступают с тобой. Такова была философия Алексея Королёва. Он поступил в военное училище только с одной целью - помочь семье. Он согласился выносить нелёгкие тренировки, получать травмы, убивать рейдеров для того, чтобы помочь семье. Он прекрасно осознавал, что ему, возможно, придётся когда-нибудь погибнуть на задании, или, что ещё хуже, вернутся калекой, но он шёл на это ради своей семьи, материальное положение которой, оставляло желать лучшего. После смерти его отца, ему пришлось вырасти слишком быстро. Помимо него, в семье были ещё двое маленьких детей, по меркам две тысячи восемьдесят седьмого года, это очень много. Его сёстры не страдали от голода, но им нечего было носить холодными зимними днями, и они мёрзли. Весь мир катился в пропасть, унося за собой миллионы людей, умирающих либо от голода и холода, либо от рук рейдеров. Когда Алексей принял решение о поступлении в военное училище, его мать не стала отговаривать его. Они оба понимали, что этого требуют обстоятельства. Так Алексей Королёв стал солдатом. И вот, теперь он вступил в этот отряд, и размышления не отпускают его ни на минуту. Правильно ли он поступил, что пошёл работать на недавнего врага своего командира? С одной стороны, он не переходил на чужую сторону, ему просто нужны были деньги, за этим он и пошёл в солдаты. Но ведь тогда получается, что и в отряде Марка он бился исключительно из-за денег. Или нет? Почему он пошёл в отряд именно к Марку, а не к Рейне? Ведь, как и Каин, и Даник, и все остальные, кому меньше девятнадцати, все проходили стажировку у Астахова. Все бились плечом к плечу с Марком и Рейне, так почему же после ускоренной отставки Астахова, Алексей пошёл в отряд именно к Марку? И в отряде Марка, и в отряде Альфреда Рейне, ему платили бы одинаково, и даже больше - Рейне был более опытен, а Марк за первый год потерял целых тринадцать человек, среди которых мог быть и Алексей. Но боец почему-то доверился своему новому командиру, и поступил именно в его отряд. И вот теперь он шагает в рядах наёмников, аки блудный сын. - Королёв, почему отстаёшь? - крикнул глава отряда, - ты что, уснул? - Никак нет! - ответил боец, ускорив шаг. Главой отряда выступал довольно опытный боец Дмитрий Грасс. Ему было двадцать шесть, он работал в отряде Симонова, кроме того, он представлял немецкую часть населения шестой резервации. После распространения алого безумия, много беженцев из Европы перетекло в Россию, так как была возможность, что красной чуме страшен северный холод. То что Россия большей частью обитания находится в средней полосе, и зимы в этой стране не такие уж и страшные, никого не смутило. В две тысячи пятьдесят первом году, из Европы ломанулись сотни тысяч беженцев, что привело к трём локальным войнам между населением, самая крупная из которых забрала жизни около трёх миллионов людей. Когда Алексей, ускорив темп, перестал отставать от своего отряда на десять метров, он уже не возвращался к своим мыслям. За пределами резервации, это могло стоить жизни, такую истину знает каждый, кто хоть раз побывал в бою. Главное - это не терять бдительность. Кроме того, Марк всё понимает. Он умный, не зря же он командир. "Более того, - подумал Алексей, сжав кулаки, - он дал мне приказ удостовериться, чтобы этот мироед достиг противоположного комплекса, и я его выполню любой ценой!" Грасс оглянулся на Алексея, что-то бормотавшего себе по нос. Интересные люди работают у этого Марка Волкова, ничего не скажешь. Правда, они же ещё совсем дети, ну какие из них солдаты? Когда человек идёт на войну в восемнадцать, он перестаёт быть ребёнком. Но и взрослым он не становится, а значит не является ни тем, ни другим. Первый октябрьский снег оседал на головы солдатов. Дмитрий Грасс вновь смотрел вперёд. Говорят, когда-то данным давно немцы и русские воевали между собой. Но ради чего они могли воевать? Ведь тогда никакой красной чумы не было, а значит земли для жизни хватало всем. Ведь эта планета такая большая, она просто огромная! До прихода алого безумия, на ней хватало места всем, так зачем же людям надо было истреблять друг друга? Ради чего? На горизонте показался лес, и Дмитрий был вынужден избавится от ненужных мыслей. Если за стенами комплекса положено быть начеку, то в этом лесу нужно являться на все сто процентов параноиком. Говорят, изощрённость тамошних рейдеров превосходит все мыслимые представления. Звягинцев дал распоряжения своим командирам - отправлять в этот поход только тех, в ком комплекс нуждается наименьшее всего. Поэтому из ценных бойцов в отряде был только Дмитрий Грасс. Капитан Звягинцев был весьма дальновидным человеком. Никто из этого похода не вернулся. * * *