Марк и Точилка

Какое задание готовилось для Марка, заведующий здравоохранением так и не сказал, поэтому, обречённый испытывать самые мрачные эмоции, тринадцатый командир отправился на западный блокпост, чтобы помогать тем, кто был занят разбором и опознаванием трупов. Это самое большое, что он мог сделать для людей шестой резервации. Конечно, ему больше всего хотелось бы разносить красноглазые морды в первых рядах, бороться за жизнь каждого человека, населяющего комплекс, но Волков сделал всё возможное, чтобы он остался внутри мощных безопасных стен людского муравейника. Ненависть грызла его изнутри. Он понимал, что его приёмный отец хотел как лучше, тем более, если собирался поручить ему задание, но всё же, с его стороны, это казалось бесчеловечным отвратительным предательством. Когда бой кончился, он был среди первых людей, столпившихся у западного выхода, чтобы выйти на поле, и начать работать с телами. Он боялся, что больше не сможет посмотреть в глаза даже своим сослуживцам, и уж тем более, людям из своего отряда, однако, при встрече, стало ясно, что они на него не злились. Они не нуждались в оправданиях Марка, наоборот, услышав, что ему готовит задание сам Волков, они прониклись мыслью, что это к лучшему, ведь заведующий здравоохранением внушал колоссальное уважение, и не стал бы по пустякам запирать тринадцатого командира в комплексе. И тем не менее, Марк чувствовал себя ужасно, и даже ободряющие Сонины слова не могли этого изменить. Он привык проводить время войны в бою, а не отсиживаться внутри резервации. Однако, сейчас его работа состояла в том, чтобы собирать то, что осталась от того или иного солдата в мешок из жёсткой прочной ткани, и крепить на узел этого мешка бирку с именем и фамилией солдата. Занятие это повергало его в ещё большее уныние, из-за мыслей, что на их месте мог бы быть он. Когда он нашёл останки своего подрывника, его чуть не вырвало. От стыда, перед его глазами какое-то время всё ещё маячило весёлое лицо Михаила, но потом он нашёл ещё одно тело. Оно было фактически разрублено надвое. Собрав останки в мешок, он написал на бирке: Капитан Звягинцев. Имени и отчества он почему-то вспомнить не мог... * * * Тем временем, в кабинете Дмитрия Мальцева проходило негласное совещание между ним и Анатолием Волковым. Им предстояло обсудить дальнейшие планы по скорейшему восстановлению сил северо-западного фронта. Верх цинизма был в том, что они собирались использовать всеобщее горе и траур на благо своей политической позиции. - Итак, Дим, - начал Волков, - не стану утверждать, что у меня было достаточно времени всё обдумать. А если быть до конца честным, у нас его вообще никогда не было, а принимать решение нужно здесь и сейчас. - Ну так что мы имеем? - спросил координатор. - Час назад мне доложили о смерти Звягинцева, однако ещё раньше до меня дошли слухи, что из леса вместе с сотнями красноглазых, вылез ещё и Карн. Это правда? - Я тебе даже больше скажу, именно доктор Карн стал причиной смерти Звягинцева. - Полагаешь, это он устроил пожар? - Нет. Я думаю что о подробностях возгорания лучше спрашивать у членов отряда Старкова. Карн просто шёл мимо, судя по тому, что наш капитан стал его единственной жертвой и то, лишь потому, что Михаил сам наткнулся на него. Остальных загрызли рейдеры, благо нашим бойцам удалось их оттеснить к лесу, и уничтожить, благодаря тактике Звягинцева. - И всё же, кто такой этот Карн? И почему ты называешь его доктором? Я, конечно, многое слышал о нём. Пару раз даже видел издалека, как он перемещается между комплексами. Говорят, что его невозможно убить, что он силой превосходит десяток красных, а интеллектом - целый компьютер. Много чего слышал, но о том, что он имеет степень доктора слышу, признаться, впервые. - Да я и сам знаю не больше, если честно, - Палыч почесал затылок, - я как-то повстречал его давным-давно на одном задании, когда ещё совсем юнцом бегал с автоматом за рейдерами. Задание было самое пустяшное - всего десять красных, прибежавших откуда-то из города. Ну мы их, понятное дело быстренько завалили, отряд у нас был не маленький, а вот командир не шибко взрослый. Он нам предложил смотаться в город, поглядеть, как люди жили до войны. Мол, нас двадцать, мы до зубов вооружены, если что - пробьёмся. Мы тогда были молодые, горячие. Сам понимаешь, хочется подвигов, каких-то великих свершений, жажда славы и признания ударила в наши головы. Не прошло и минуты, и вот мы уже идём покорять большой город. И каждый буквально видит, как вернётся с похода, и будет в окружении сияющих взглядов девчонок и парней рассказывать о том, что видел и где побывал. По горькой ухмылке Анатолия, координатор понял, что тот мысленно вернулся в то время, когда случилась эта история с плохим концом. В том, что конец будет печальным, Мальцев не сомневался. И хотя, Дмитрий не одобрял ухода из реальности во время деловых бесед, он чувствовал, что ему важно знать, что же тогда произошло, и что Волков выяснил об этом загадочном Карне. Волков продолжал. - Войдя в город, мы совсем никого не увидели. Улицы были пусты, повсюду лежал мусор, какие-то старые ржавые автомобили стояли тут и там, воздух был чист и царила тишина. Рейдеры же днём прятались в этих высоченных домах, да и по ночам особо не высовывались, поэтому на улицах всегда царит спокойствие, но этого нам почему-то никто не объяснил. Когда мы прошли вглубь города, мы окончательно осмелели. Нам было невдомёк, что за нами уже следили десятки красноглазых, поэтому мы кричали, смеялись и вообще вели себя так, как подобает толпе самоуверенных молодых солдат. Ну а через минуту вокруг нас сомкнулось кольцо из рейдеров. Патроны кончились почти сразу, половину из нас уже рвали на части. Положение было самым что ни на есть плачевным, и я бы не сидел здесь, если бы не Карн. Он появился ниоткуда, как всегда. Тогда у него было хоть какое-то лицо, пусть и сильно изуродованное. В ту пору он ещё носил обычную одежду, и у него отсутствовал меч. Это ведь было давно, а меч и лохмотья он стал носить сравнительно недавно. Ты спрашивал, почему я называю его доктором, - он действительно имел такую степень, был самой выдающейся личностью в Прогрессе. - В чём?! - не понял Мальцев. - В Прогрессе, - усмехнулся Волков. - Сейчас многие этого не помнят, но наш городок зовётся Прогрессом. - Какая ирония, - с печалью произнёс координатор, - сейчас это уж скорее Регресс... - Да не суть уже - отмахнулся Палыч, - факт в том, что Вильгельм Карн, российский учёный, имеющий немецкое происхождение, был в то время крупной фигурой на поле биологических наук. Я это всё ещё позже из учебника истории вычитал, а тогда о Карне-Рейдере было мало что ясно. Только то, что есть некий персонаж, снующий вдоль и поперёк по девятнадцатому сектору, и судя по тому, что за его пределами о нём никто не слышал, то, что он всё время вынюхивает, находится внутри нашего сектор-периметра. Сначала люди решили, что это просто какой-то очень ловкий рейдер, и даже устроили нечто вроде неофициального соревнования - кто первым заполучить голову Вильгельма. Но затем, отряд из восемнадцати бойцов, направленный из первой резервации попытался уничтожить его, когда он ошивался вблизи их комплекса. - И что, неужели, все погибли? - с хрипотой в голосе, предположил Дмитрий. - Почти. Одного он, представь себе, оставил в живых, и когда тот вернулся в свою резервацию, он говорил такие невероятные вещи, что ему, поначалу, никто не поверил. Он утверждал, что Вильгельм крутился как юла, уклоняясь от потоков свинца, пока их обоймы не опустели, после чего он голыми руками переломил шею каждого. Он сделал ровно семнадцать ударов, по одному на каждого бойца, и когда он повернулся к последнему солдату, который всё же успел перезарядить автомат, тот выпустил в него всю обойму. Большинство пуль попали в грудь и плечи, однако не менее шести раздробили его лицо. Карн не стал его убивать. Заметив, что боец обмочился, он вообще не стал его трогать. Даже автомат отнимать не стал, всё равно тот был слишком напуган. Он лишь назвал ему своё имя, и сказал, что любой, кто станет ему мешать будет уничтожен. - Ну это уже совсем небылицы какие-то. Сам подумай, какой красный выдержит шесть пуль в голову? - Да я бы и сам не поверил, если б услышал. Однако, я ушёл от темы - тогда, в городе, нас спас именно доктор Карн! Сначала я принял его за одного из рейдеров, поэтому выстрелил в него, и тут же отвернулся, стреляя в тех тварей, которые осаждали нас по другую сторону. Убив ещё пару красных, я повернулся снова в сторону Карна, и увидел что он всё ещё на ногах. Из дыры в его черепе медленно текли мозги, но он всё ещё стоял и смотрел на нас. Он не бежал, не нападал, он просто смотрел. - Тут Волков понизил голос, словно раскрывал какой-то секрет. - Мне хочется думать, что в этот момент он никак не мог преодолеть внутреннюю борьбу, не мог решить, стоит ли ему вмешаться, и спасти нас, – до смерти перепуганных детей. Это значило бы, что его последующие действия можно было бы расценить как акт милосердия. Он буквально в два удара раскидал толпу, окружавшую нас, и мы смогли убежать. Вот так вот я с ним, можно сказать, и познакомился. А в штабе мы тогда соврали. Наплели, что недооценили сил противника, и не смогли одолеть тот десяток рейдеров. На этом Анатолий закончил своё повествование, и вздохнув, замолчал. Некоторое время оба пребывали в тишине, каждый думая о своём. Наконец, Мальцев молвил: - Что насчёт места капитана? Кто-то должен его занять как можно скорее. Есть идеи? - Есть. Как ты знаешь, недавно был суд над моим сыном, там Звягинцев, можно сказать, благословил на повышение Рейне и Симонова. - Недурно, - координатор задумчиво сдвинул брови, - кандидаты самые подходящие, и если не ошибаюсь, эти двое показали лучшие результаты в своём деле. - Верно, - кивнул заведующий. - У обоих почти нулевой процент смертности солдат за всю карьеру, и высокий уровень качества выполнения. - Насколько мне известно, Симонов является автором собственных тактических схем, которые он применяет в бою. Окажись на месте капитана, он привнёс бы много полезных нововведений. Однако Рейне обладает достаточно гибким мышлением, чтобы справиться с нестандартными ситуациями, вроде той, с которой мы столкнулись сегодня. - К тому же, - вставил Волков, - он не брезгует использовать, помимо огнестрельных орудий, свой меч. - У Альфреда имеется меч? - Японская катана. Он никогда не говорил, откуда она у него, но судя по мастерству владения ею, можно смело утверждать, что она у него находиться достаточно давно, чтобы он был способен вызвать доктора Карна на дуэль. - Немец с японским мечом, - Мальцев усмехнулся, - не слишком ли контрастный кандидат, для кресла капитана? - Видишь ли, какое дело, Дмитрий. Сейчас мы также должны учитывать также и политические стороны наших решений. Я не скажу, что не доверяю Симонову, но Рейне внушает большую уверенность в том, что он будет предан именно нашему фронту. - Почему же? - Чутьё, - заведующий пожал плечами, - Симонов буквально рвался на место капитана как только выбился в командиры. Он похож на ботаника-заучку, а это значит, что он ищет успеха во имя самоутверждения. Я не считаю, что это плохо, наоборот. Просто я думаю, что это не подходящая кандидатура, особенно на фоне Рейне, просто и честно выполняющего свою работу. - А что нам вообще о нём известно? - Я какое-то время сражался бок о бок с его отцом, пока он не погиб на каком-то задании. Как и многие немцы, французы и прочие европейцы, он прибыл в качестве беженца. Я плохо его тогда знал, но помню, что того всегда тянуло к довоенным вещам, он постоянно обыскивал рейдеров на наличие подобных предметов. Могу поспорить, он перекупил катану у какого-то торговца, и повесил дома в качестве украшения, которое, после его смерти, невозбранно присвоил себе сын. Получив катану, Альфред приступил к изучению восточных единоборств, попутно учась на факультете истории, так как в то время комплекс нуждался в учителях. Он планировал пойти в преподаватели, но когда курс обучения подошёл к концу, он, неожиданно для всех, подал документы в военное училище. - То есть, он ещё и историк?! - правая бровь координатора взлетела вверх. - Точно. За ним последовал и его двоюродный брат Дмитрий Грасс, который ушёл вместе с отрядом Старкова. - Боже мой, - Мальцев потёр переносицу, - у парня такое горе, а мы делаем его пешкой в политической игре. - Во-первых, не пешкой, а, как минимум, ладьёй. Во-вторых, ты не хуже меня знаешь, что в этой игре человеческая жизнь не стоит ровным счётом ничего. Это не шахматы, где всё строится по правилам. Здесь игрок может перевернуть доску с фигурами, и ударить тебя ею по голове, если ему вздумается. - Да, пожалуй. Тогда действуем так. Благодаря Звягинцеву, нам удалось отстоять свои позиции с минимальными потерями. Если юго-восток думает, что это нападение ослабит нас, то они допустили просчёт. Сейчас мы быстро организовываем шумиху по поводу их бездействия. Пусть люди увидят их истинное лицо. Для большего пафоса, можно присвоить Михаилу звание героя, или что-то вроде того. Проводим погибших с цветами и песнями. Чёрт, я не верю, что говорю об этом с таким цинизмом, но... - Всё нормально. Это необходимо. Я предлагаю начать с пары статей в газете. У меня как раз дочь корреспондентом подрабатывает, обмолвлюсь за семейным ужином парой слов, она мигом состряпает такой текст, что юго-восток сам себя возненавидит. Ей палец в рот не клади. - Славно, - сказал Мальцев, поднимаясь из-за стола. - Тогда возьми на себя газеты и общественность, а я пока решу проблемы с назначением Рейне на новую должность. Когда старший координатор Дмитрий Мальцев и заведующий здравоохранением Анатолий Волков вышли из кабинета, и разошлись по своим делам, оба чувствовали к себе презрение. Мальцев задавался вопросом, почему красноглазых считают безумными, ведь в их действиях всегда присутствует сплоченность, - качество не свойственное безумным. Тот, кто имел возможность драться против них, замечал, что они всегда действуют как одно целое, хоть и остаются умалишёнными тварями. Так почему же адекватно мыслящие люди не способны на такую же сплоченность по отношению к своим ближним? Может быть, это люди сумасшедшие? Что, если на самом деле, это рейдеры всегда жили на Земле, а люди - это зараза, безумие, которое почему-то поставило себя на место венценосца? Что, если люди никогда и не были нормальными? Может быть поэтому, им суждено до конца дней грызть друг другу глотки, будучи запертыми в этих резервациях. И что задумал этот Вильгельм Карн? Мысли Волкова на тот момент были не менее сложными. Помимо презрения к своей персоне, он чувствовал вину перед дочерью, которую втягивал в эти грязные игры. К тому же, задание, которое он готовил для Марка было ещё больше связано с миром политики и не только северо-западного фронта. Выполнение этого задания могло обернуться полным концом всех войн как политических, так и территориальных, то, чего так долго желал Анатолий. Поэтому, оно было невероятно опасным для всех сразу: для Марка и его отряда, для обоих фронтов, и для всего сектора в целом. Он даже не мог толком представить, сколько людей охватывает предприятие, в которое он хотел вмешаться, но он был уверен, что единственный ключ к тому, чтобы все войны вокруг него завершились находиться у одного человека. Его чутьё указывало на доктора биологических наук Вильгельма Карна. И теперь, когда он поставил на карту слишком много жизней, он не мог повернуть назад. Когда он пришёл домой, его ждали плохие новости: - Марк попал в больницу, - сказала Мария, глотая слёзы, - у него срыв. * * * С момента своего заключения, Марк не спал и не ел. Поэтому, когда он оказался на поле боя, с мешками и бирками в руках, его организм работал на пределе. К концу дня, переживания Марка, по поводу своего отсутствия во время боя, достигли своего пика, и его самообладание дало трещину. Когда он попал в госпиталь в бессознательном состоянии, врач констатировал диагноз - физическое и моральное истощение. Так было сказано всем, кто приходил к тринадцатому командиру в следующие сутки. Он побледнел, осунулся а вокруг глаз залегли тени. К нему в палату пускали только самых близких, - Волков лично составил список тех, кого можно было допускать к посещению. Помимо заведующего, к пациенту приходили члены его семьи, люди из его отряда, в частности, Соня и Даник, они прекрасно понимали, что Марк казнит себя за то, что не был среди них. Однако, на следующий день, когда Марк очнулся, первое, что он увидел, - это длинные рыжие волосы. - Малыш... Заметно потускневшие в печали, глаза Точилки тут же вспыхнули голубым пламенем: - Марк, боже мой! Я так испугался... Тонкие изящные руки обвились вокруг шеи командира. - Кажется я опять облажался, - тихо произнёс Марк, - давно ты здесь? - Всю ночь. Как только узнал, что ты здесь, сразу прибежал. Анатолий Павлович сразу сказал медсестре, что меня можно пускать к тебе. Услышав это, Марк не удивился - в прошлый раз, когда командира закрыли в обезьяннике, Точилка ворвался в отдел здравоохранения и устроил там разнос. Наверное, Волков решил более не рисковать. Тут Точилка отпустил его, и потянулся к тумбочке, - на ней лежала конверт с пайком и запиской. - Это от твоих солдат. Поешь, пожалуйста, врач говорит, ты очень слаб. Марк вскрыл конверт, достал оттуда компоненты питания, и принялся уплетать их за обе щеки, удивляясь своему аппетиту. На бумажке было всего две записи, одна была написана красивым витиеватым женским почерком: "Выздоравливай скорее, и не думай обвинять себя, это глупо. Мы все тебя любим! - Соня." Вторая была выполнена корявыми косыми буквами: "Расслабься, командир. Жизнь продолжается, - Михаил так и сказал, когда его разорвали на части:-)". Подписи не было, но в авторстве Даника, падкого на чёрный юмор, командир не сомневался. Заметив улыбку на своём лице, Марк откинулся на подушке, прикрыл глаза, и взял Точилку за руку. Вдруг, он вспомнил, как Палыч говорил о том, что любовь - лучшее противопоставление войне, и наконец осознал для себя всю глубину этих слов. Так было всегда, просто он почему-то не придавал этому значения. Это происходило сейчас - измотанный мыслями о войне, он словно исцелялся в объятиях Точилки. Так было и в день, когда его командир, Глеб Астахов, погиб. Точилка словно вернул Марка к жизни, хоть они тогда и виделись всего второй раз жизни. Значит ли это, что он уже тогда любил его? Попытавшись разобраться в своих чувствах, Марк в очередной раз мыслями вернулся в тот день. * * * Глеб Астахов провёл тщательный инструктаж, прежде чем его отряд вышел за пределы комплекса. Сотня рейдеров - это не шутки, поэтому прошлый вечер был посвящён обсуждению тактики с его заместителем - Марком Волковым. Парнем он был смышленым, но слишком уж порывистым. Часто идёт против правил, - забегает вперёд отряда, в самое пекло, оставив заботу о тылах сослуживцам. Иногда, в порыве чувств, мог начать раздавать приказы, выкрикивая их через плечо тем, кто находился сзади: - Леший, прекрати швырять гранаты, зацепишь тех, кто спереди! - Крамер, держи нож наготове! - Саш, Рит! Расчехляйте ружья! Бойцы обычно посмеивались, а Глеб изрекал: - Волков, я всё ещё здесь командир! - Извините! Радионов, двигай на правый фланг! - Волков!!! И всё же, Астахов замечал, что команды, вылетающие из головы Марка, не самые ошибочные. Автомат Максима Радионова и в самом деле не помешал бы на правом фланге, сёстры Саша и Рита Стацких уже покрывали толпу рейдеров волнами свинца из своих дробовиков, а Уилсон Крамер уже успел засадить в глотку одного из красного, который подошёл слишком близко, свой нож. Приказы были действительно кстати, и Глеб подозревал, что Марк вот-вот превзойдёт его самого. Поэтому, вполне возможно, в тот день отряду требовалось двое талантливых командиров, но Астахов строго-настрого запретил Марку вмешиваться. Если быть точным, он сделал его своим заместителем лишь потому, что Анатолий просил за ним приглядывать, и их вечернее "обсуждение тактики" было лишь предлогом, чтобы сказать солдату, чтобы он не вмешивался: - Ты должен понимать, Марк, - сказал он тогда ему, - завтрашний бой будет очень сложным. Сотня красных - это в два раза больше, чем я когда-либо брал на себя, поэтому, пожалуйста, будь дисциплинированным бойцом. А потом, я лично подам прошение о твоём повышении. Досрочно. Марк всё понял. Он дал обещание своему командиру, и вышел на улицу, где повстречал Точилку. В этом удивительном мальчике было столько женственности, что не проникнуться к нему нежностью было невозможно. Его глаза были такими яркими, в противоположность тёмным глазам Марка, а волосы переливались на солнце. - Я буду ждать тебя! - Я вернусь к тебе, вот увидишь. Прибыв домой, он поймал себя на мысли, что не может перестать улыбаться. - Что это с тобой? - спросила его Мария, - светишься так, словно побывал в космосе. - Нет, но пару звёзд я всё-таки достал, - загадочно ответил Марк, проходя в свою комнату через кухню, где собралась вся его семья. - И обнаружил, что они пахнут солнцем, - хитро улыбнулась Вера, - видела я сегодня, как ты с этим мальчишкой чирикал. Ходила к Толе за документами, а там ты - того гляди словами захлебнётся. Мария ехидно захихикала. - Ой, да пошли вы! - бросил покрасневший Марк, запираясь в своей комнате, стараясь не обращать внимания на хохот женской половины домочадцев. * * * И вот, они вышли за пределы резервации. Сотня рейдеров - сорок шесть бойцов. Астахов, как и всегда, был одет в своё белоснежное пальто с эмблемой департамента защиты на груди. Они построились в две линии - два полумесяца. По краям стояли сёстры Стацких с ружьями - их задачей было сгонять рейдеров шквальным огнём ближе к центру, где шли штурмовики с автоматами. Сзади шли бойцы с винтовками - они стреляли из-за спин впереди идущих одиночными выстрелами. Сначала всё шло как по маслу - с помощью своей тактической задумки им удалось уничтожить около пятидесяти красноглазых, и свести различия в силах к минимуму, но потом всё полетело к чёрту. Неожиданно рейдеры кинулись в мало защищённую часть отряда - между штурмовиками и бойцами с ружьями. Они быстро пробились ко второму ряду, и в считанные секунды разорвали тех, кто был вооружён громоздкими негодными для резких манёвров, винтовками. Так численность отряда сократилось более, чем вдвое. Однако, главный ужас ждал их впереди - первый ряд, вынужденный развернуться, остался без прикрытия со стороны тыла. Самым правильным было отдать приказ о разделении первого отряда на две части, и Марк ждал команды. Но её не последовало. Он оглянулся на Астахова, и увидел, как белый цвет его пальто медленно меняется красным. Они нападали на них сзади. И тогда он нарушил обещание. Наверное, в эту минуту, он и стал командиром. Быстро осмотрев побоище, он сделал вывод, что их осталось всего пятнадцать человек. - Первый отряд, - крикнул он не своим голосом, - разделиться на две части! В критической ситуации люди делятся на два типа - те, кто готовы действовать, и те, кто готовы подчиняться. Отдавая приказы, Марк не успевал удивляться тому, с какой точностью они их выполняют. Никаких насмешек. Никаких дурацких ухмылок. Они слушали его голос: - Стацких, разгоняй их! В толпе эти твари гораздо опаснее, чем по одиночке! Белов, встань позади меня! Костя, прикрой сестёр! Когда последний рейдер пал, их осталось ровно пятнадцать - ему удалось сохранить их жизни. Удалось сплотить их. И они все выжили под его началом. Когда они возвращались домой, разбитые морально и раненые физически, к нему подошла молодая красивая девушка: - Ты Марк, да? Солдат кивнул. Он хотел ответить, но в горле пересохло так, что было больно глотать. - Ты будешь подавать прошение о повышении? В общем, если будешь, то я с радостью запишусь к тебе в отряд. Меня Соня зовут. Она отошла от него. Марк брёл дальше, направляясь к шестой резервации, глядя себе под ноги. Он словно оцепенел. Когда же он поднял глаза, то увидел, что рядом с ним идут такие же разбитые люди. Многие были старше и опытнее Марка. Одни только сёстры чего стоят. Им было уже по двадцать пять, их ружья были продолжениями их рук. Уилсон Крамер был старше Астахова, а тому было должно было вот-вот исполнится тридцать лет. И все они сегодня выполняли его команды, хотя ему не было и двадцати. Он снова уткнулся взглядом в землю. Астахов умер. Его белое пальто больше не будет сопровождать Марка в бою. Рядом с ним было так спокойно, даже в самой лютой заварухе, солдаты чувствовали себя защищёнными. Когда они прибыли в комплекс, на блокпосту их встретила сестра Астахова. Не глядя ей в глаза, Андрей Лесов, по прозвищу Леший, отдал ей белое пальто, почти полностью покрытое алыми разводами. Марк проталкивался через толпу родственников и друзей сослуживцев, не в силах выносить их слёзы. Войдя в штаб, он машинально прошёл в кабинет Глеба. Собственные кабинеты давали только пяти лучшим командирам, и Марк гордился, что его начальник имеет свой кабинет. Хотя он подозревал, что без помощи Палыча, он бы служил у кого-нибудь другого. Марк подошёл к столу Астахова, и обнаружил на нём полкружки недопитого чая. Казалось, сейчас его командир войдёт в эту дверь, и по-свойски улыбнувшись, сядет в своё любимое белое кресло, и скажет: - Заварушка что надо, а, Марк? Солдат подавил в себе желание расплакаться, и вновь глянул на стол. Там лежала не заполненная форма прошения о досрочном повышении. Неужели Астахов и в самом деле планировал подать рекомендации? Покинув здание штаба, Марк оказался на улице. Его взгляд упал на лавочку, на которой уже сидел художник. День стоял пасмурный - под цвет настроения солдата, но рыжие волосы Точилки совсем не вписывались в эту картину. Он был как солнце посреди пасмурного неба. Он сел рядом с ним на лавочку. Художник поздоровался с ним, но он был слишком подавлен, чтобы что-либо ответить. - Ты в порядке? - спросил мальчик, и вдруг к своему удивлению, взял командира за руку. - Да, - ответил Марк, - я только что подал прошение о переводе меня в статус командира.