Марк и Точилка

Зал суда являл собой круглую комнату, с идущими по кругу трёхэтажными трибунами, находящимися на некотором возвышении, чтобы двадцать четыре младших судьи могли беспрепятственно наблюдать за процессией, располагавшейся внизу. По центру трибуны шло ещё одно возвышение, рассчитанное только на одного человека - старшего судьи. По середине этой комнаты располагались три больших деревянных стола с накрахмаленными покрывалами красного, синего и зелёного цветов. За красным столом, что находился по левую руку от старшего судьи, должен был сидеть ответчик. Соответственно, за синим, по правую руку - истец. За зелёным, что находился прямо перед судьей, располагались свидетели обеих сторон. Марка судили в полном составе, как он и предполагал. Ведь до этого с ним обращались как с особо опасным преступником, следовало ожидать, что это отразится и на судебном процессе. Настроение у него было не очень. Он с радостью бы сразился ещё с парой-тройкой десятков рейдеров, по крайней мере, он бы хорошо знал, что его ждёт. В этом же случае его не устраивала неопределённость. В эту ночь ему так и не удалось заснуть. Дело была даже не в его бессонницах, просто ему была противна мысль лечь на эту страшную кровать. Он не спал более суток, жутко устал, под его глазами залегли тени, и поэтому он явился в зал суда с одним только желанием - чтобы это всё поскорее кончилось. Итак, дела шли более чем скверно. Его посадили за красный стол, место адвоката было пока свободно, и было непонятно, кто именно будет защищать командира. Напротив сидел судья с обвинителем - тощий очкастый зануда с длинным носом, герой шуток и анекдотов про ботаников-неудачников. Старший судья был одет в свою белую мантию (младшие судьи одевались в чёрные), и имел вид довольно сурового человека лет пятидесяти. Он высокомерно осмотрел присутствующих в зале суда, а затем монотонно произнёс: - Добрый день, господа присяжные, добрый день господа участники процесса. Было понятно, что данная речь была исключительно формальностью, так как на лице старшего судьи не отразилось ни малейшего признака того, что он считает этот день добрым. Впрочем, Марк был полностью с ним согласен, день был отвратителен. - Господин истец, - всё тем же голосом сказал судья, - пожалуйста, представьтесь суду. Судья, носивший всё тот же серый костюм и очки, привстал со своего место, и с довольной ухмылкой глядя на Марка, ответил: - Старков Леонид Павлович. Младший судья. На последнем слове, Леонид заискивающе осмотрел судей, кому-то даже подмигнул. Марку вдруг захотелось, чтобы стёкла судейских очков впились ему в глаза. По крайней мере, теперь он знал имя своего обидчика, хотя какая в этом польза? - Очень хорошо. - Продолжил старший судья, - господин обвинитель, представьтесь, пожалуйста, суду. Когда Старков сел, обвинитель встал, и величаво поклонившись судьям, с пафосом произнёс: - Геннадий Шевчук, ваша честь. После чего, полный гордости снова уселся на свой стул. - Благодарю. Господин ответчик, представьтесь. Марку совершенно не хотелось вставать со своего места, но внутренний голос подсказывал ему, что сейчас не время качать права. Он поднялся и сказал: - Моё имя Марк. У меня нет своей фамилии, так как я мои родители погибли, поэтому я ношу фамилию своего воспитателя. Родом из четвёртой резервации девятнадцатого сектора. Состою на службе департамента защиты в званий командира. - Кем вы воспитывались, Марк? - поинтересовался старший судья. - Меня воспитывал Волков Анатолий Павлович. По залу пронёсся шёпот судей. Волкова знали многие, и не только в пределах шестого комплекса. Старший судья поднял руку, и шелест голосов мгновенно утих. - Вы будете защищать себя сами? - спросил он. - Нет, мой защитник должен вот-вот придти, - сообщил парень. "Интересно, где этот адвокатик шляется?" - подумалось Марку. - Ну что же, начнём процесс без него. Господин обвинитель, можете начинать. Шевчук кивнул, затем встал, прокашлялся, и заговорил: - Вечером двадцать восьмого октября, господин истец зашёл в столовую номер два, и стал свидетелем того, как ответчик избивал его ребёнка. Попытавшись оказать сопротивление, истец вступил в конфликт с ответчиком, из-за чего получил телесные повреждения. Мы требуем немедленно изгнать ответчика из резервации в виду его явной неадекватности. Тут Марк решил было сказать пару не совсем тщательно подобранных слов обвинителю, но тут дверь открылась, и в зал вошёл судебный пристав, известив суд о том, что прибыл адвокат командира. Следом в зал прошёл невысокий молодой человек с мрачным лицом и короткими светлыми волосами. - Каин?! - Марк мгновенно забыл о словах обвинителя. Солдат сделав вид, что не слышал Марка, сел на свободное место за красным столом. Когда пристав удалился, закрыв за собой тяжелую массивную дверь, старший судья по неясной причине, на секунду оцепенел. Командир заметил, что Каин старается не смотреть ему в глаза, словно они уже встречались, и их прошлая встреча закончилась чем-то плохим, или даже постыдным. Тем временем судья взял себя в руки, и попросил его представиться. Боец вздохнул, собираясь с мыслями, расправил плечи и заговорил: - Мой имя Каин Фролов, я представляю защиту ответчика. Также я имею второе образование судьи, но так как мне ещё нет тридцати, я состою на службе департамента защиты в чине рядового бойца. С ответчиком знаком весьма хорошо, так как он является моим непосредственным начальником. Марк был в шоке. Он впервые слышал, чтобы его, как правило, молчаливый солдат сказал столько слов сразу. Кроме того, он и не предполагал, что Каин - это действительно его имя. И тем более, что у него целых два образования. О первом он, конечно, знал - он видел свидетельство Каина о том, что он прошёл школу военного мастерства, когда принимал его в свой отряд. - Очень хорошо... - тут старший судья сделал очень долгую паузу, очевидно что-то в Каине поразило его до глубины души, - ну что ж... Господин обвинитель, продолжайте. Шевчук вновь поднялся со своего места, и попросил привести несколько свидетелей со стороны истца. Первой зашла какая-то женщина, утверждавшая, что она видела и слышала, как Марк угрожал сыну судьи убийством, при этом она сказала, что командир набросился на него с кулаками, и даже несколько раз ударил стулом. Марк уже было хотел протестовать, но Каин дал ему знак, чтобы он молчал. Вторым зашёл какой-то кудрявый официант и начал нести какой-то бред про то, что Марк подстрекает детей, к примеру маленького Петра, к противозаконной деятельности. Затем был солдат из отряда Симонова, отозвавшийся о Марке как о неадекватном, бессердечном тиране, одержимого жаждой убийства. Командир дал себе обещание найти этого сукиного сына, когда процесс закончится. - Итак, ваша честь, - подытожил Шевчук, расхаживая по залу с заложенными за спину руками, - как мы можем наблюдать, тринадцатый командир страдает множественными психическими расстройствами, которые можно объяснить трудным детством. Он не управляем, жесток и опасен для общества, поэтому мы предлагаем изгнать ответчика за пределы шестого комплекса. Хотя мы также готовы рассмотреть возможность принудительного лечения в закрытой клинике. С этими словами, обвинитель сел на своё место. Марк в очередной раз подавил в себе желание разнести всё вокруг, понимая, что это только усугубит его и без того кошмарное положение. Теперь настала очередь адвоката. Каин встал со своего места, также заложил руки за спину, и принялся расхаживать по залу, только его голос был гораздо более тихим и мрачным: - Ваша честь, я считаю, что обвинения моего подопечного несколько... Преувеличены. Да, Марк не всегда действует в соответствии с установленными правилами, но было бы логично предположить, что он не стал бы командиром будучи столь безрассудным, как его охарактеризовал господин обвинитель. Как гласит один из законов Новой Всемирной Конституции, каждый имеет право защищать честь своей резервации, своего департамента, или любого другого института или объединения, к которому он принадлежит. Именно так и поступил тринадцатый командир. Сын истца Игорь Старков носил поддельный жетон командира, который, как вам известно, ваша честь, является одним из самых сильных по своей важности документов. Его подделка преследуется по закону, а также является прямым оскорблением для всего департамента защиты. - Протестую! - Взвился обвинитель, - это не имеет отношение к данному делу. Мы рассматриваем конфликт между Марком и господином Старковым, а не мелкую ссору между его сыном и ответчиком. - Нет, имеет, - парировал Каин, - в данном случае Игорю не было восемнадцати, а значит, по закону, за это правонарушение должен отвечать господин истец. У меня с собой есть петиция с тремястами подписей от людей, работающих в департаменте защиты. Петиция призывает суд приговорить виновника к полной мере наказания в соответствии с буквой закона. С этими словами, Каин вытащил стопку бумаг, и отдал её приставу, чтобы он отнёс её старшему судье на рассмотрение. - Так же у нас есть доказательства того, что судья Старков замешан в подкупе свидетелей. Мы имеем запись на которой видно, что Марк действительно вступил в конфликт с истцом и его сыном, но его действия можно лишь расценить как мелкое хулиганство, которое не противоречит положению "о разнице между грубыми и лёгкими побоями". В данном случае имеют место быть лёгкие побои, разрешенные законодательством, как метод воспитания. - Ваша честь, - снова загундосил Шевчук, - но ведь известно, что в тот день, из-за технических неполадок, запись с камер наблюдения в столовой не велась... - Даже не смотря на тот факт, что все шесть камер в зале перестали нормально функционировать, а сервер с видеофайлами был выведен из строя замыканием в системе, по счастливой случайности, у нас оказалась запись с любительской камеры некоего Аркадия Павелецкого, снимавшего в тот день свою дочь, у которой были именины. Вот эта камера. Каин снова позвал судебного пристава, чтобы тот передал ему маленькую видеокамеру. Несколько минут старший судья вертел её в руках, после чего включил проигрыш видео. Сначала послышался голос отца, извещавший зрителя о том, что он смотрит девятый день рождения его дочурки. Слышался детский смех и гул голосов в столовой. Но потом женский голос произнёс: "Дорогой, ты только посмотри, дерутся же!". На фоне общего шума неожиданно всплыл голос Марка: "Эй, Даник, угадай в какой руке!" Вспомнив этот момент, Марк не смог сдержать улыбку. Тут снова послышался женский голос: "Дорогой, нужно что-то делать, может позовём патрульных?", судя по всему, это было жена Павелецкого. " Хех, нет, - ответил отец семейства, - пускай развлекаются... " Старший судья, проиграв видео до конца, выключил и отложил камеру в сторону рядом с петицией. - Продолжайте, - сказал он Каину. - Сейчас, ваша честь, я бы хотел попросить судебного пристава пригласить в зал нескольких людей. Первым в зал вошёл капитан Звягинцев. По просьбе судьи он представился и начал говорить: - Я знаю Марка довольно давно. Сначала как солдата, теперь как командира. Не скажу, что всегда согласен с его стратегией, но у него определено есть особое чутьё, которое не мешало бы иметь остальным командиром департамента. Ныне покойный командир Астахов однажды сказал мне: "Этот парень самый дерзкий из всех кого я видел. У него определено будут проблемы." - тут капитан Звягинцев усмехнулся, - Сейчас я отлично его понимаю. Но также Астахов говорил и о капитане Рейне, и о капитане Симонове, да-да, господа, именно о тех двух командирах, показавшие лучшие результаты за последние годы. "Вот это да, - изумился Марк, - стало быть Рейне служил у Астахова. Это по сколько же лет им было? Интересно, много ли ещё секретов я тут узнаю?" - И вы знаете, что я хочу сказать, - продолжал Звягинцев, - однажды мне придётся освободить место капитана. Я не знаю, по каким именно обстоятельствам это произойдёт, но я точно знаю, что хотел бы видеть на этом месте кого-то из этих троих - Марка, Рейне и Симонова. Закончив свою речь, капитан Звягинцев вышел из зала суда. Несколько судей начали бурно переговариваться. Марк подумал, неужели всё, что сказал капитан - правда? Неужели он и в самом деле проникнут к командиру такими дружескими чувствами? Впрочем, не зря же Марк, гадая, кто именно будет его адвокатом, больше всего склонялся к Звягинцеву. Преисполнившись гордостью за своего капитана, Марк вновь посмотрел на Каина. В этот момент он больше не был его солдатом. Он был его защитником. Теперь Каин командовал парадом. Что самое странное, он был старше командира на год, но почему-то в командиры не рвался, и даже более того, он прошёл в отряд к Марку после стажировки у Рейне, хотя мог бы остаться с более опытным командиром. Каин ни разу не рассказывал о себе или о своей жизни, а Марк ни разу не спросил. Минуту спустя он пригласил Волкова. У Марка сразу потеплело на душе. Палыч вошёл в зал суда в своей обычной манере - держаться со всеми на равных. "Знай, где заканчивается уважение и начинается чинопочитание." - сказал однажды он маленькому Марку. Половина присутствующих благоговейно смотрела на вошедшего. "Смотрите все, - хотелось сказать Марку, - это мой папка!" Анатолий сел за зелёный стол, и заговорил. Старший судья даже не решился попросить его представиться. Возможно потому, что этот человек не нуждался в самопредставлении. - Возможно, в том, что Марк не всегда действует согласно правилам, есть моя вина, - несмотря на то, что Волков говорил довольно тихо, его бас буквально гремел в ушах, - я должен был в своё время привить ему эту, несомненно важную, черту характера. Но, как вы все понимаете, человек - это не машина, которую можно запрограммировать. Именно поэтому Марк немного не дисциплинирован. Когда я нашёл его в четвёртом комплексе, вернее в том, что от него осталось, я был поражён, как обычный мальчишка мог вынести столько издевательства и жестокости со стороны этих тварей. Марку пришлось пережить то, что не всем взрослым удаётся пережить. - Ну вот, - тявкнул вполголоса Шевчук, - пережил и сошёл с ума на нервной почве. Тут Волков умолк и посмотрел на обвинителя. Воздух сразу наэлектрилизовался, и готов был вспыхнуть в любой момент. На секунду Марку показалось, что Палыч сейчас вытащит свой огромный пистолет, и вынесет Шевчуку его крохотный мозг. Но тот лишь проговорил, отчеканивая каждое слово: - Среди. Моих. Воспитанников. Нет. Сумасшедших. При этом руки Анатолия сжались в кулаки, а обвинитель потянулся к своей шее, словно хотел ослабить узел на своём галстуке. Многие видели этот "волчий" взгляд Палыча. Марк за всю жизнь видел его всего два раза, не считая этого случая, но этого хватило, чтобы мечтать о том, чтобы никогда не испытать на себе этот тяжёлый взгляд. Всякий раз люди, испытывавшие на себе силу "волчьего" взгляда, неосознанно тянулись к своей шее. Марк полагал что это от того, что Палыч, смотря на них таким взглядом, представляет как он их будет душить своими огромными ручищами, и его глаза настолько выразительны, что люди пытаются защитить свою шею до того, как её свернут руки Анатолия. Впрочем, на самом деле Волков был очень добр ко всем, и прощал он быстро, если видел, что человек и в самом деле по-настоящему раскаивается. Просто он не терпел оскорблений в сторону его семьи. Обстановку разрядил старший судья. Посовещавшись с ближайшими к нему судьями, он обратился к Анатолию: - Господин Волков, вы готовы поручиться своей должностью заведующего как гарант того, что Марк больше не позволит себе приступить какой-либо закон? Палыч посмотрел в глаза командиру, и тот буквально прочёл в его взгляде "ну что, боец, могу я положиться?" Марк прекрасно осознавал всю серьезность этого вопроса. В этот день он понял две вещи: первая - даже маленькое нарушение установленных правил может привести к проблемам глобального масштаба, и вторая - его окружают великолепные люди, и он не может их подвести. Командир кивнул Палычу, и тот с готовностью произнёс, не сводя взгляда с чёрных глаз Марка: - Готов, ибо точно знаю, что воспитал солдата, а не безумную машину для убийств. Старший судья встал со своего места, и его примеру последовали все остальные судья. Он окинул взглядом зал суда, на секунду задержав взгляд на адвокате, и громко сказал: - За нарушение установленных правил порядка, принятых в резервации номер шесть, тринадцатый командир департамента защиты шестого комплекса, Марк Волков, приговаривается к освобождению от должности сроком на три месяца. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. После этих слов судьи один за другим начали выходить из зала. Старков, пошептавшись с Шевчуком, с неприязнью оглядел адвоката, и тоже вышел. Каин, поймав взгляд командира, кивнул ему, и быстрым шагом покинул зал суда. Не двигался только Анатолий. Подождав, когда зал опустеет, он встал из-за своего стола, и подошёл к Марку, который теперь сидел к нему спиной уставившись в красное сукно стола. Вытащив из кармана маленькую баночку с голубоватыми таблетками-капсулами, он поставил её на край стола. - Это твоё снотворное. Тебе придётся ещё одну ночь посидеть в камере, чтобы приговор вступил в силу. Мой совет - выспись, а то завтра пропустишь момент, когда этот засранец Старков будет покидать резервацию. Поверь мне, Марк, петиция, которую получил старший судья имеет очень солидный вес, так что выбор у господина Старкова весьма невелик. Либо он закончит свои дни уборщиком, либо в скором порядке подаст прошение о переводе в другой комплекс, и что-то мне подсказывает, что он выберет второе... А твой боец-то молодчина! Пришёл ко мне, говорит, буду защищать. Я ведь Звягинцева хотел сначала поставить твоим адвокатом, но как этого парня увидал, сразу понял - пацан не прогадает. Одним словом, мы победили Марк, мы победили. Ладно, я должен идти, рассказать все Марии и дочкам. Они тоже за тебя волнуются, Марк. С этими словами, Волков потрепал командира по плечу, и покинул зал суда. Марк судорожно вздохнул. На красное сукно упало несколько маленьких капель. * * *