АЛЬФАБИТ

- Гондон ты, Донни! Гондонни! Грёбаный макаронник! - выкрикнул Гордый, не в силах справиться с эмоциями. - Поганый буржуазный гондон! - выкрикнул Гордый и получил от Донни крепкий пинок.       Донни толкнул его вновь, и Гордый, как любое физическое тело, полетел по инерции, упал в слякоть у входа в гараж, снова подскочил, будто не почувствовал падения, но Донни наотмашь треснул Гордого и разбил тому губу. Донни не слыл любителем драк, прежде всего он был отличным механиком, мастером на все руки и одиноким отцом со сложной дочерью. Все эти юношеские закидоны в духе максимализма стояли у него поперек горла, их здоровяк не выносил, дочери приложить он бы не посмел, а тут этот навязчивый анархист... За «гондона» он ответит. Донни знал, что не слишком сильно ему вмазал, как раз в меру - столько, сколько нужно, чтобы поставить на место, в воспитательных целях, и не искалечить. Хотя, признаться, ему не нравился Гордый, как не нравились анархисты вообще.       Карп, находясь в своей комнатушке на втором этаже, услышала ругань, выглянула в окно, застав миг, когда парень, сплошь одетый в чёрное, рухнул в снежную жижу на бетон. По-видимому, продрал и без того заношенные джинсы. Выглядели они как рухлядь, выцвели, а сквозь дыры торчали костлявые колени обладателя. Она понятия не имела, кто этот тип, однако, понимала, что грузный и крепкий папочка вряд ли остановится после подобного хамства. За «гондона» он с ним рассчитается. Донни всегда платит по счетам. Карпу отчего-то стало жаль неформального оборванца, да и с тем, что Донни бывает невыносим и не слышит порой здравые мысли, она стопроцентно согласилась бы. Повинуясь странному сердечному порыву, она выбежала на железную лестницу и закричала: - Папа, прекрати! С каких это пор ты стал бить детей?       Донни застыл, недоверчиво поглядывая на анархиста, размазывающего кровь по подбородку. - Я не ребенок! - пролаял, Гордый. - А твой папаня - гондон! - не унимался он.       Карп вздохнула и сделала вывод, что чувства собственного сохранения парень лишен абсолютно. - Вот паскуда! - впервые за инцидент выругался Донни. - И это он пришёл ко мне с просьбой! - Что за история? - Карп свела брови на переносице.       Но ответить Донни не успел, потому что Гордый снова бросился на него, издав клокочущий ненавистью животный рык. Он напрыгнул на Донни, желая повалить того в грязь, но Донни чудом устоял, как борец на арене. И Карп поняла, что выдержка в отце паром вышла из ноздрей. - Пааааап!!! - истошно завопила она и бросилась по лестнице вниз, стуча каблуками по железным ступенькам.       Но папа уже напряг мускулы и, оторвав назойливого драчуна от себя, снова швырнул на бетонное покрытие. Карп сначала кинулась к отцу, визгливо ругаясь и крича, чтобы тот прекратил «этот бред», потом кинулась к тощему злому парню, потому что вовремя поняла, кто истинный зачинщик и что он не остановится ни перед чем. Когда анархист не без труда поднялся на ноги и выпрямился, Карп различила в его взгляде глубокое презрение и перегородила ему дорогу, заслонив собой вид. - Успокойся, - процедила она, подняв кисти рук перед его глазами и сделав пальцами странный жест, словно накладывала на него заклинание «успокоения».       Из нее, наверняка бы, получилась неплохая дрессировщица собак, потому что Гордый застыл, глядя на её пальцы и завороженно всматриваясь в оттенки розовых волос, ярко контрастировавших с общей постзимней серостью и молочным блёклым небом. - Пап, оставь нас! - не терпящим возражений голосом произнесла она. - Ну, конечно, чтобы он тут начал с тобой воевать! - встревожился Донни. - Пап! Принеси мне аптечку! - невозмутимо потребовала она. - Вот ещё, пусть этого дикого пса дроны вылечат! - и он, ворча, неспешно отправился обратно в гараж. - Пойдём-ка, поговорим, - как можно непринуждённей предложила она анархисту.       Карп кивнула головой в сторону и повела анархиста вдоль длинного ангара, с тыльной стороны которого, открывался вид на просторное поле, покрытое сейчас жёлтой прошлогодней травой. То тут, то там виднелись бело-серые островки талого снега. Карп выудила из-под скамейки какую-то поролоновую подушку и велела Гордому присесть. Лицо его выражало настороженную подозрительность, однако, он сел и прислонился спиной к железной стене, изъеденной коррозией. Он шмыгнул носом и, подняв руку в драной перчатке, стёр с подбородка каплю крови. - У тебя курить есть? - спросила она, памятуя о вечной нехватке табака у Виктора.       Парень удивлённо поднял бровь и самоуверенно ухмыльнулся краем рта. - Табака нет, есть кое-что получше. Более качественное и натуральное. - Думаю, я поняла тебя… - вздохнула она. - На что меняешь?       Парень задумался. - Я вообще-то к твоему батяне пришёл, - напомнил он. - И вот, что из этого разговора получилось, - она указала ухоженным пальчиком на опухшую губу и вновь налившуюся каплю крови на подбородке. - Ага, - усмехнулся он, - не получилось. - Слушай, я не могу спокойно смотреть на эту антисанитарию, схожу за аптечкой, а ты сиди и, смотри мне, не смей уходить. Я хочу знать всю историю. - Валяй, - сплюнул Гордый в траву и поудобней устроился.       Карп сбегала в гараж, уловила на себе недовольный взгляд отца, достала аптечку из металлического ящика, вынула из неё пузырёк и сунула в карман куртки, затем сбегала за кипячёной водой, быстрыми движениями налила воду в глубокую миску и прихватила с сушилки потрепанное, но чистое полотенце. Когда она аккуратно завернула за угол ангара, боясь расплескать воду, анархист всё так же сидел, прислонившись спиной к стене, глаза его были закрыты, а дреды закрывали половину лица. - Спишь что ли? - спросила Карп, ставя мисочку на скамейку рядом с ним. - Нет. Так… думаю… - ответил он. - Это зачем притащила? - кивнул он головой в сторону миски с водой и тряпки. - Ты бы свою морду видел. Сейчас промою, - она выудила из кармана пузырёк и поставила на скамью. - Зальём и норм будет. Как звать-то?       Он усмехнулся. - Гордым звать. - Как предсказуемо, - рассмеялась она и намочила полотенце в воде. - А меня, думаешь, как зовут? - улыбнулась она и застыла с полотенцем в руках. - Не знаю, - пожал плечами анархист, - может, какая-нибудь Малиновка? Из-за волос? - Версия принята. Не угадал. Я Карп. - Карп, так Карп, - повёл плечами он, - но ни фига не похожа. Это тебя наверняка какой-нибудь хрен собачий так назвал… типа интимно… Угадал?       Карп не оробела от такой наглости, а наоборот, развеселилась. Ей нравилось пикироваться. Она находила подобное забавным. - Будешь себя хорошо вести, я, возможно, познакомлю тебя с «этим хреном», может, у него будет, что обменять на курево. - Тогда передай ему, что я возьму либо музыкой на старых носителях, либо книгой какой-нибудь, но только не нудятину лысых веков, а что-нибудь отвязное. - Теперь рот закрой, больно будет. - Это не больная боль, - заспорил, было, Гордый, но Карп коснулась мокрым полотенцем его лица, она аккуратно очистила распухшую губу, потом оттёрла запекшуюся кровь на подбородке, открыла пузырёк и щедро полила на рану. - Он тебе пирсинг задел, серьга губу немного подрала внутри. Верняк. На, - она протянула ему пузырёк, - набери в рот и прополощи.       Анархист смерил её коротким взглядом, забрал из её рук лекарственное средство, влил в рот, прополоскал и сплюнул в траву. - Всё? Могу идти? - Хитрый какой. Ты обещал историю. Зачем к папане приходил?       Гордый направил блуждающий взгляд в поле и заговорил: - Я в коммуне живу, у нас куры дохнут, слабые стали и тощие. Народ говорит, что у твоего бати они жирные и здоровые, потому что он их подкормкой кормит, которую ему военные притаскивают. Я хотел обменять, но он травку не курит. Типа… у вас есть всё, он эту подкормку заработал. Может, на военный талон продуктовый ещё и поменял бы, а так… Говорит, что мне ему нечего предложить. А нам позарез надо.       Карп выслушала историю. - Может, я и смогу тебе как-то помочь, - вслух подумала Карп. - Вот что, приходи послезавтра днём, так же… Только сразу сюда на скамейку приходи, чтобы папку не бесить. - Замётано, - Гордый поднялся, - если что - я в торговом центре живу, в пяти километрах отсюда на запад. Знаешь, наверное, такой оранжевый… местами. Если кто пристанет, скажи, что ты к Дядьке и Гордого знаешь, тебя никто не тронет. - То есть… можно в гости прийти? - улыбнулась она, подняв брови. - Если захочешь. Ну, бывай…       Он поднял руку в знаке прощания, накинул капюшон и двинулся по бетонной дорожке к широкой трассе, лихо заворачивающей в малообитаемую часть заброшенного города. Его чёрный силуэт быстро удалялся, а Карп поймала себя на мысли, что с анархистом… было весело.