АЛЬФАБИТ

      Книгу Карп вмиг откинула прочь, когда в стекло её окна пару раз попали мелкие камушки. Она вскочила с кровати и подбежала к окну. Внизу стояли двое: Гордый и Ал. - Ничего себе… - прошептала Карп. Чтобы сразу двое - такого с ней ещё не бывало.       Она улыбнулась им и помахала, затем подбежала к шкафу, желая быстрее собраться и пулей вылететь на улицу. Погода установилась жаркая, и Карп извлекла из шкафа тонкое ситцевое платье в мелкий цветочек. - Бесподобный бабушкин стайл, - сказала она отражению, приложив платье к себе.       Она с трудом высвободилась из обтягивающей маечки и коротких шорт, нагая оглядела своё отражение и надела лёгкое платье, подпоясав талию тоненьким кожаным ремешком. Потом она долго копалась на полках, пытаясь выудить подходящее нижнее бельё. В конце концов, кто знает, чем закончится вечер? Она не должна была упасть в грязь… мандой…       Наконец, надев какие-то нежные, кружевные, подходящие под образ романтической девушки, которой, кстати, она не являлась, трусики, Карп распустила волосы по плечам и на тонкие носки обула тяжёлые шнурованные ботинки. Она быстро сбежала вниз на первый этаж гаража, бросила папе, возящемуся с какой-то деталью, короткое «пока», заставила себя замедлить бег. Отвратительно будет, если парни увидят, что она несётся к ним, задрав хвост, позабыв обо всём. Она с достоинством вышла в распахнутые ворота гаража. Парни ждали чуть поодаль. Александр демонстрировал Гордому свой электробайк. Гордый же с отсутствующим видом теребил гайку в ухе. Завидев Карпа, они прекратили свои нехитрые занятия и уставились на неё. - Привет, мальчики! - лучезарно улыбнулась она. - Я, смотрю, вы подружились… - Ты не дала нам иного выбора, - буркнул Гордый. - Вы что-то придумали на сегодня? - Спроси его, - улыбнулся Ал, глянув на Гордого.       Гордый хитро осклабился. - В заброшенной церкви была?       Карп отрицательно покачала головой. - Тогда нам надо аккуратно втроём утрамбоваться на байк, а Гордый подскажет дорогу.       «Вот это поворот», - подумала Карп, с лёгким возбуждением гадая о том, к кому бы она хотела прижаться сильнее. Фаворит у неё пока что был один.       Александр взобрался на байк, готовый в любую секунду стартовать, потом решил сесть Гордый, потому что ему так сподручней кричать в ухо Ала, куда сворачивать. И последним финальным аккордом композиции стала Карп. Она ничуть не пожалела, что села последней, потому что могла сколько угодно обнимать Гордого, прижиматься к нему грудью и даже положить голову на его костлявое плечо. А вот лицо Александра же, наоборот, изображало лёгкое разочарование. Но чего у Ала не отнять - он быстро справлялся с подобными «обломами» и снова дружелюбно улыбался. Гордый же был либо холоден, как Баренцево море, как Ледовитый океан, либо казалось, что ему откровенно всё равно. Свой анархический пофигизм и абсолютный нейтралитет он рекламировал ежесекундно. Карпу даже стало слегка обидно, но от того, Гордый становился ещё притягательней. Гордые мужчины ей отчего-то не попадались. А этот выглядел в её глазах «рок-н-ролльным демоном». Он казался недосягаемым и одновременно очень близким. Его не стыдно показать Баронессе, что она с удовольствием и проделала.       Байк выдержал тройной вес, к удивлению Карпа. Он летел вдоль полей, немного замедлился, проезжая вдоль разрушенного посёлка, затем завернул к тонкоствольной осиновой рощице. Серебряные стволы мелькали перед глазами, и Карп прикрыла веки, уткнувшись в спину Гордого. Её голые колени касались его ног, облачённых в узкие драные джинсы. Карп ощущала особенную интимность в этом моменте, жалея лишь о недавней пьяной ночи, когда она рано отрубилась, уснув и упустив свой случай оказаться к нему так же близко. Анархиста она, к своему разочарованию, нашла утром, тот скрючившись спал в старом кресле, широко расставив худые ноги и роняя тонкую нить слюны на дряхлый хлопковый чехол. В тот момент он показался ей донельзя милым и беззащитным, совсем не таким, каким он был бодрствующим.       Карп с удовольствием продлила бы поездку, но вдалеке замаячил стремящийся ввысь и отчасти развалившийся готический собор. Он тёмным пятном массивно стоял в оранжевом солнечном поле. Сухие травы ритмично покачивались вокруг гигантского исполина, будто исполняя ритуальный танец поклонения. - Ты меня… венчаться привёз? - отшутилась Карп, убирая руки с талии Гордого. Она желала придать своим словам потаённую интимность, сказав ему почти на ухо. Она ожидала от Гордого грубой дерзости или намёка, но он лишь одарил её своей кривой ухмылкой. - Приехали, - финализировал Александр, слезая со своего «коня». - Завезём его внутрь через центральный вход, - скомандовал Гордый, наклонился и полез в карман на высоких ботинках. Драная майка отвисла и оголила его грудную клетку. Карп перевела взгляд с живописных видов на виды более притягательные. Взгляд её скользнул от предплечий к жилистым плечам и уловил маленький сиреневый сосок, который мелькнул из-под майки.       «Господи Боже, я бы перекрестилась, если б верила в тебя, - подумала Карп, - это ж сколько я уже не трахалась?..». Гордый добыл из недр кармана своего маленького незаменимого дрона и выпустил вперёд. В огромном зале собора валялись булыжники и останки от деревянных скамей. Сквозь высокие витражные окна с рисунком внутрь проникал свет, он приобретал различную окраску и пятнами цвета бросался на плиточный пол. Из круглого окна повыше бил свет, в лучах его плясала пылевая взвесь. Разломанный орган издавал скрипы, дерево рассохлось, и струны его иногда выдавали самостоятельные звуки. Ал поднял глаза к потолку, покрытому когда-то росписями. Краска осыпалась, но очертания фигур Святых были различимы. Гордый прошёл вперёд и присел на модерновую кушетку, неясно как очутившуюся здесь. - Если кто-то хочет остаться наедине - только скажите, - усмехнулся Гордый. Карп сочла это за приглашение. Камни трещали под каблуками её ботинок, она с достоинством подвела своё соблазнительное тело к кушетке, на которой в расхлябанной позе сидел Гордый. Она присела рядом, закинув ногу на ногу. - Неплохо бы, - добавил Ал, однако, фразу анархиста каждый по-своему истрактовал для себя.       Гордый поднялся и позвал ребят за собой. Он провёл их коридором с арочными потолками, украшенными выгнутыми перекрестьями с гипсовой лепниной в виде стилизованных бутонов. Новый грандиозный по масштабам и пустующий зал открылся их взорам. В конце его возвышалось полукруглое помещение. Узкие высокие витражные окна располагались по кругу на уровне превышающем человеческий рост. А под ними угрожающе смотрела со стены «сама Смерть». Кто-то нарисовал здесь габаритную граффити из трёх цветов: белого, красного и чёрного. Чёрный скелет Смерти призывал в свои объятия, растопырив костлявые руки, а в чёрных буркалах глазниц разгорался огонь. - Вот он… истинный лик Бога, - зло сплюнул Гордый на мраморный пол. - Она огромная! - Кто? - не понял Александр. - Смерть? - Нет, церковь. Она не казалась такой снаружи, - заметила Карп. - Ты ещё многого не видела, - усмехнулся Гордый и прошёл в лишённый двери проём.       Впереди начиналась лестница, на которую было страшно ступать, она, казалось, того и гляди, обрушится. Но Гордый смело пошёл вперёд, за ним - Ал, Карп замыкала процессию. Шли, то и дело заслоняя головы от сыплющегося с потолка мусора, коим щедро с ними «делился» обветшалый собор. Наверху располагалась библиотека. Сейчас деревянный пол сплошь покрывали книги. Печально обронив страницы, распластавшись морскими скатами, книги перемешались и напоминали биомассу. Александр невольно присвистнул. - Ничего себе! И… что же это за книги? - спросил он. Гордый нагнулся и поднял одну. На твёрдой обложке в текстурах скопилась пыль. Он протёр её ладонью. Серая взвесь поднялась в воздух, и Карп тихонечко чихнула. - Древняя, - подытожил анархист, разглядывая витиеватые буквы и ветхие страницы, готовые вот-вот рассыпаться в руках, как древний пергамент. - И о чём эта книга? - увлечённо, широко распахнув глаза, спросил Александр. - Хрестоматия про Христа, - уголок рта анархиста поднялся вверх. - Библия, - подытожила Карп. - Можно, я заберу её с собой? - осторожно спросил Ал. - Это ведь просто... невообразимо…       Гордый захлопнул книгу и стукнул ею Ала по груди. Отдал. Александр от неожиданности попятился, но ценную книгу обхватил, боясь испортить реликвию. Анархист пробрался по книгам к разбитому окну. Оконную балку украшала маленькая резная горгулья. Лак на ней облез, но, в целом, она неплохо сохранилась. Горгулья сидела, скрючив шею и сложив крылья, когтистые лапы устрашали, а клыкастый рот широко раскрыт. Морда же её - не столько страшная, сколько задорно-потешная. Гордый улыбнулся своей находке и, напрягшись, приложил усилия, чтобы её открутить. - А это мой сувенир, - довольно сказал он, растянув тонкие губы в ухмылке и пытаясь заткнуть горгулью в задний карман джинсов.       Карп надула губки и проскулила: - Ну, вот… А у меня ничего нет на память. Это нечестно. - Хочешь кусок витража с цветком? - нашёлся Гордый. - Хочу! - захлопала в ладоши Карп.       Они спустились вниз в основные залы, Гордый нашёл витраж с рыцарем, повергающим дракона, в обрамлении стилизованных цветков и птиц с яблоками.       Квадратную композицию с цветком как раз можно было вынуть. Загвоздка состояла в том, что само окно располагалось высоковато. Александр огляделся и заметил целую и вполне крепкую скамью. Они с Гордым дотащили её до окна. Но высота всё ещё оставалась непокорённой. - Кто из нас меньше весит? - Спросил Ал, оценивая Гордого. - Мда. Определённо ты, готов поспорить. Значит, я тебя подсажу, - решил Ал. - Как скажешь, - согласился анархист.       Александр встал на пододвинутую к стене скамью и, сжав руки в замок, дал знак Гордому. Тот секунду колебался, но воспользовался подпоркой, выпрямился и просунул руку в дыру в оконной раме. Один сегмент стекла отсутствовал, дав возможность анархисту крепко ухватиться. Правой же рукой он пытался сломать крепёж и не уронить при этом фрагмент витража. За давностью лет, прочность всей конструкции подвергалась сомнению. Вскоре, Гордому удалось оторвать и высвободить из оков маленький сегмент витража. - Есть! - устало выдохнул он и спрыгнул.       Александр потёр руки и выпрямился, чувствуя, как перенапрягся и покраснел от натуги. Но результат того стоил - квадратный витраж шириной с две ладони - яркий, с сочным синим и красным цветом, которые обрамляли белый цветок посередине. Карп подошла и протянула руки. - Какая красота! - восхитилась она.       Небольшая слезинка радости скатилась из её глаза, одной рукой она крепко сжала свою драгоценность, второй постаралась объять шеи обоих парней, но Александру в этот раз досталась большая часть её восторженной нежности. Когда он ощутил шёлк её щеки, счёл, что это стоило того напряга, который он испытал.       Когда они вышли из волшебного собора, который одарил их такими приятными сувенирами, уже вечерело, и Александр должен был не без грусти сообщить, что ему необходимо ехать домой. Его ждал сеанс связи с отцом из колонии, которого он обычно так ждал. Но сегодня всё пошло иначе. Он бы уже не смог сказать ему обычных шаблонных слов, он не смог бы поделиться с ним своим счастьем и объяснить, в чём же всё-таки это счастье заключается. Одно он мог сказать - происходило что-то настоящее! Он неожиданно для себя понял, что такое… ЖИТЬ.