АЛЬФАБИТ

      Любовь ли это была? Влюблённость или томное желание? Карп не могла точно ответить на этот вопрос. Она так надеялась, что, когда Александр ссадит её и Гордого с байка и уедет в свой нудный военный городок, она поблагодарит анархиста за витраж, а тот, несомненно, дотронется до пряди её волос и проникновенно поцелует, а потом они… Но фантазиям чаще всего не предрешено сбыться. Так и получилось. Гордый попросил остановиться на полпути до ангара Карпа, сказал, что тут ему ближе будет идти. Единственно, что её хоть сколько-то порадовало, так это то, что он позвал их к себе. Сказал, чтобы Александр заехал за ней, как сможет, а потом бы они добрались до коммуны. Всё-таки уик-энд на троих это здорово. Но запал у Карпа кончился, фитиль потух. Она застенчиво сжимала в руках кусок своего витража, устало попрощалась с Алом, поцеловав того в щёку, затем уныло поприветствовала папаню, поднялась на второй этаж, поставила витраж на столик и печально вздохнула. Жаль самогон они весь выпили, ничего не оставили. Сейчас бы он оказался так кстати. Посидев в своём лёгоньком платье на краю постели, она поняла, что не в силах в подобном настроении находиться дома, накинула на плечи шерстяную шаль с кружевами и отправилась к «матери».       Баронесса вышла на балкон высокоэтажки, вход на который имелся лишь с лестничной площадки. Она вдохнула приятный свежий воздух, провожая взглядом рассекающих атмосферу быстрых стрижей, и присела на пожарную лестницу, прикурив свою предпоследнюю сигарету, припрятанную на Судный День. Она не думала, что Судный День настал-таки, но настроение у неё снова было гаденькое. Явление анархиста сродни явлению Антихриста разбередило старую рану, которая, как полагал Виктор, давно заросла. Оказалось, Баронесса ошибалась. Баронесса курила и смотрела в золотистое небо. Бояться на 13-ом этаже некого. Редкие вандалы и бандиты, забредающие в многоквартирные дома, чаще всего живились на нижних этажах. Лезть пешком в такую высь, они бы не стали. И Баронесса расслабилась, углубляясь в воспоминания недавней молодости, когда она любила человека, а человек любил её до тех пор, пока не появилась возможность слинять. Не к какой-то более удачливой потаскухе, нет, слинять в глобальных масштабах. Он улетел, решил стать одним из основателей колонии. Сука! Он не позвал её с собой, он даже не пытался, он счёл себя пособником Бога - творить новые миры. Он предпочёл Его Баронессе. Служение кому-то он предпочёл Любви. Этого Баронесса понять и принять не могла. Она страшно ненавидела этого человека, мстительно, до боли в суставах, до артрита в коленях, до стиснутых челюстей, до повышенного внутричерепного давления. Один всемогущий! Как она его ненавидела!       Виктор докурил и нехотя поднялся, перекинулся через перила балкона и, что было сил, закричал: - КРУГОМ ПОРНО-КАРЛИКИ!!! Убирайтесь в свой Нахуйнуженск!!!       Виктор чуть не сорвал глотку. В нём кричала ненависть. Ей требовался выход. С балкона парой этажей ниже, появилась круглая бородатая физиономия. Физиономия погрозила кулаком и заорала в ответ. - Задрал орать уже! Посидеть нельзя спокойно. Как дело к ночи - так давай орать! У меня уже кот шугается! - пожаловался сосед. - Приводи кота ко мне, мы будем вдвоём ссать из окна и кричать! - расхохотался Виктор и, достав член, помочился вниз.       Дед желчно выругался матом куда более многоэтажным, чем жилой комплекс, и убрался восвояси.       Виктор застегнул молнию на брюках и, поправив ворот рубашки, прошёл в безобразно длинный, бесконечно длинный коридор и медленно побрёл по этажу. - Виктор?! Ви-и-иктор?! - послышался далёкий голос Карпа.       Она вышагивала герцогиней по заваленному мусором коридору и выкрикивала его имя. - Милая! - ответил, наконец, он. - Я здесь. Ходил на балкон уринировать и плакать. - Виктор, - Карп подошла и нежно прижала его голову к своей. - Ты опять тоскуешь, дорогой?       Он ссутулился над ней и неуверенно кивнул. От этого движения чёрное каре его покачнулось, а лицо приобрело наивное выражение, так не свойственное ему. - Я тоже тоскую… - произнесла она. - Что-то не так?       Карп собралась с духом и выпалила: - Это ужасно… но, по-моему, я влюбилась…