АЛЬФАБИТ

      Чушь, которую Александр нёс про космос и прекрасную жизнь в колонии, Карп не могла стерпеть. Её крайне удивило, что он предложил ей улететь. Ей польстило. Она лишний раз вспомнила про Виктора, которого как раз таки не позвали, а её позвали, ей подарили билет в новую жизнь, но… готова ли она к ней? И хочет ли?       Она бы и хотела, но как оставить всё то, что она так любит?       Карп посмотрела в лицо Александра, прервала его пламенную речь о переселении, приложив палец к его губам, и заговорила: - У меня есть встречное предложение. Ты и я… Как Адам и Ева. Мы стоим у истока времён...       Александр закивал, всё ещё не понимая, к чему она ведёт. - Мы… зарождающие цивилизацию, первые и почти единственные… Оставайся, Ал, ты же видел настоящий мир, он такой прекрасный, такой настоящий, он весь принадлежит нам от края горизонта, во все стороны, все поля, все города, все леса и заброшенные церкви. Мы начнём с нуля, мы сами установим правила и будем творить свою судьбу. Разве не этого ты хочешь? Или твоё истинное желание - топтать сапоги из наноткани и жить внутри железяки с искусственной гравитацией? Я не верю! Ты, человек, который с такой страстью рисует, творит, вкладывает жизнь в линии и пятна, может так легко сдаться обстоятельствам и полететь выполнять чужие приказы, жить чужой жизнью? - Я не могу… - печально опустив глаза, не в силах встретить прямой взгляд Карпа, не в силах выдержать её напор, ответил Александр.       Он боялся, что она прорвёт плотину его уверенности, но вдруг осознал, что уверенности в нём не было никогда. - Но ты же уже не маленький мальчик, который боится огорчить родителей, ты ведь можешь выбирать свой собственный путь, и я… мы… мы все тебе в этом поможем! - пламенно произнесла она. - Карп, но кто мы? Кто? - вдруг громко заговорил он, раздражаясь от того, что она не приняла с радостью его предложение да ещё и сравнила с маленьким мальчиком. - Сборище чокнутых? Я не знаю, как ты живёшь здесь всё это время, но ведь здесь полно неадекватных персонажей! - И кто же они, кто неадекватные?! - в голосе Карпа появилась сталь.       Александр молчал, понимая, что сгоряча рубанул лишнего. - Может, Гордый, потому что любит мужика? Может, Виктор, который заменил мне мать, которую, к слову, не спасли ваши хвалёные медики-дроны? Может, мой отец, равных по мастерству которому нет в вашем долбаном городе?       Александр осознал, что окончательно всё испортил. Теперь они даже не смогут достойно расстаться. И мысленно произнеся слово «расстаться», он вдруг подумал о том, что, возможно, это была не любовь… И как же он сможет быть её Адамом, если они совершенно не понимают друг друга? Он ещё не представлял, что любовь имеет различные личины и проверяется в подобных ситуациях, уча компромиссам, уважению и пониманию. Сейчас он счёл, что Карп давит на него и решил надавить на неё в ответ, ибо Цезарь маячил вдалеке и грозил кулаком нерешительному тёзке. - Послушай, - перебил он, я понимаю, что для тебя это всё крайне неожиданно, ты привыкла к иной жизни, но поверь, я смогу защитить тебя там и обеспечить стабильность. Ты нужна мне…       Карп рассмеялась, слыша от него эти пустые взрослые слова, ей показалось, что с ней скорее говорит его отец, нежели он сам. Но она пообещала подумать. - Тогда… если ты решишься, приходи быстрее, отлёт не перенесут из-за дикой кошки, - попытался пошутить он, протянув ей электронный билет, где был указан её порядковый номер и адрес пребывания.       Карп взяла из рук Александра тонкую карточку и едва сдержала слёзы, почувствовав, что повторяет судьбу Баронессы. Баронесса улетела бы, не задумываясь, но Карп… Александр не останется - это она осознала наверняка. Теперь, когда спина Ала, уезжающего на электробайке прочь, превратилась в точку у горизонта, Карпу был необходим совет, и где его взять, она не представляла. Выход оставался один - устроить глобальный соцопрос и принять решение.       Сначала она обратилась к отцу. Тот, казалось, испугался, задумался, протёр руки о фартук и сказал: - Мне будет слишком тяжело тебя отпустить, но ради твоего будущего. Если ты действительно хочешь связать свою судьбу с этим человеком, лети. Лети и строй свою жизнь, которая принадлежит тебе.       Карп посмотрела на его усталое, покрытое морщинами лицо, тронутое ветрами и солнечным загаром, на его огрубевшие руки, на витые мускулы, которые расслаблено опустили руки, и поняла, как сильно любит этого человека. Как она может оставить его? Возможно, схожие чувства кололи и Александра, она могла понять его, она остро чувствовала это и, не в силах больше смотреть на родное лицо, кивнула и ушла.       Баронесса в привычной для неё эксцентричной манере, сказала: - Чего ты ждёшь, милая? Бегом собирать вещи! Не просри свой шанс, раз он выпал, как лотерейный билет. Жизнь-жопа скупится на подобные подарки, поверь мне, дорогая, и если уж из её жопы выкатилась маленькая козья, похожая на камушек, лотерейная какашка, её надо срочно подбирать и действовать!       Карп знала, что за бравадой Виктора скрывается истерический страх потерять её, отпустить навсегда, остаться в одиночестве. Она знала, что он будет много курить, смотреть в ночь, плакать и бить зеркала. Она не была спокойна за него, как не была спокойна и за отца, которого настигнет старость гораздо быстрее назначенного срока, потому что он так и не сможет пережить её отъезд. О, эти слабые мужчины! Они лишь кажутся сильными, они лишь кажутся способными постоять за себя, но Карп знала - они слабее женщин, они легче раскалываются, они быстрее бьются, проще ломаются, эти хрупкие мужчины! Они сентиментальны, они привязчивы, они любят скрытно, не показывая, они холодные лишь снаружи, в них живёт пламя, которое съедает их изнутри. И для спокойствия им всем нужна крепко стоящая на ногах женщина. Она, как спасительный плот, уравновешивает их и успокаивает, кем бы она ни была - женой, дочерью, матерью, подругой, сестрой.       И лишь Гордый, один лишь анархист сказал ей правду, сказал так, как понимал: - Зачем спрашиваешь? Хочешь? Любишь? Лети! Не хочешь - не лети!       Логика его была железна, с логикой его было не поспорить. Действительно, к чему этот цирк? Зачем спрашивать ответа на вопрос, который никто не сможет дать, кроме её самой? А Гордый был честен, ему, возможно, было всё равно, но скорее, он лишь согласился бы с её личным выбором, не желая ни удерживать её здесь, ни подталкивать. - Хочу ли я лететь? - спросила себя Карп, сидя на своём чердаке и смотрясь в зеркало.       Бедная, ищущая любви девчонка, но ведь она не одинока на самом деле. Любит ли она по-настоящему? И как это узнать? Почему-то доводы Александра и странные чувства к нему, которые, возможно, и есть сама любовь, тем не менее не перевешивали чашу весов, останавливающую её. Она сидела и думала, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что не полетит. Не полетит, потому что её дом здесь, потому что она не сможет забыть эту прекрасную и жестокую, такую чувственную в закатах и рассветах, такую пугающую ночью и долгими зимними днями, такую печальную и искреннюю осенью, такую пьянящую и очаровывающую весною, такую буйную, ласковую и неповторимую Землю. Что её жизнь значит там? Как сможет она улететь в неведомое куда-то и прозябать в благоустроенной консервной банке, подвешенной в бесконечном пространстве космоса, которому нет края? Ей было жутко даже думать об этом. Она нервно поёжилась от приступа клаустрофобии. Нет, она как эдельвейс, не может расти в удобренной почве. Она дикая, она свободная, она не обменяет волю на золотую клетку и шестиразовое питание. Улететь - это изменить себе. Если подумать, она росла, как сорная трава, сама по себе, гуляла, где хотела, любила безоглядно. И выросла, колючая… как чертополох…