АЛЬФАБИТ

      Часы бежали неумолимо. Карп вспотела и выдохлась, помогая отцу приводить в чувства найденный Гордым электробайк. Утром выяснилось, что по неведомым причинам Гордый с Наёмником уезжают, и срочно, в крайне сжатые сроки требуется идеально рабочий мотоцикл. Зря она надеялась, что будет не спеша заниматься им на недельке, а потом отполирует до блеска, чтобы тот выглядел как настоящий подарок, дорогой подарок, желанный. Сейчас Донни проверял его внутренности, и на байк эта разобранная штуковина никак не походила, но Карп знала, что это временно, и, возможно, завтра к ночи он будет вполне себе ценным артефактом, в закрытом виде смахивающим на сплошную солнечную батарею на колёсах, из него будут торчать лишь фара, зеркала заднего вида, да руль. Он будет, что надо. Он будет… летать… Карп улыбнулась этой мысли… слишком фантастичной. Ей хотелось не просто порадовать Гордого или тупо сделать работающую вещь, она хотела удивить его. - Пап, это невыносимо, - не выдержала она, пожаловавшись отцу первый раз за весь долгий день, и вытерла капли пота со лба. - Судя по солнцу, уже около семи, а Евушка даже не обедала. На сегодня хватит с меня. Ты как?       Донни опустил запчасть на бетонный пол и приподнялся с колен. - Я бы перекусил. Видишь, увлёкся как, даже не заметил… - улыбнулся он и вытер руки тряпкой.       Карп отправилась в ангар, мечтая первым делом помыться. Она скинула одежду, пожалев, что Мохавк ещё пропадает на старой гидроэлектростанции, которую общими усилиями удалось запустить два года назад. Она бы не отказалась сейчас от бодрящего вечернего секса. Тогда бы она снова воспряла духом и с лёгким проворством побежала бы навещать Виктора в его планетарии. Тёплые струи воды полились ей на макушку, на лицо, пробудили полк мурашек, прокатились, огибая родинки на теле, и убежали прямиком в водосток. Карп наспех промокнула длинные розовые волосы и тело, игнорируя мурашки, наскоро надела ситцевый сарафанчик с цветочным орнаментом и прошла вдоль ангара к его задней стене, выходящей в колышущееся разнотравьем поле. - Евушка! - крикнула она, завидев кучерявую голову в высокой траве.       Та, радостно визжа, побежала навстречу. Карп поймала её на бегу и с усилием подняла вверх. - Тяжёлая! - рассмеялась Карп. - Голодная, но тяжёлая. - Я не голодная! - отозвалась Ева. - Я кушала, тётя Шуба разогьела мне куицу с катошкой. И потом был компот! - радостно закричала она. - Компот из её клубники. - Ох, чтобы я делала без тёти Шубы, - улыбнулась Карп. - Надо будет подарить ей что-нибудь приятное. Как думаешь?       Ева кивнула. - Мам, а когда папа плидёт? Я сделала ему чудиков из желудей. - Уже скоро. Скоро придёт. И где же твои чудики? - Пойдём показу… - Ева побежала по железной лестнице наверх, в комнату.       Там, на подоконнике, лежали её желудёвые поделки. - Смешные, - улыбнулась Карп. - Это меня Зах научил, а его папа научил давно. Здолово, плавда? - И когда успел только? - Это не он, это я успела. Я… быстлая! - крикнула Ева и села на дощатый пол играть со своими желудёвыми человечками. - Устала, никуда больше не пойду. Буду папу ждать. - Выпалила она. - Как я тебя понимаю. Но сама-то я собралась навестить Виктора. Не пойдёшь со мной?       Ева отрицательно качнула головой. - Хочу с папой…       Карп поцеловала её. - Значит, пойду деду кормить, раз ты не голодная.

***

      Поев, Карп ощутила новый прилив сил, а вовсе не сонливость, как бывает после полудня. Жара ещё не спала. И она решила, что чем быстрее уйдёт из дома, тем быстрее вернётся обратно. Когда она вышла к единственной в округе трассе, которой пользовались поселенцы, вдали замаячил небольшой рефрижератор. Он поднимал столбы пыли. Вечернее солнце окрасило оранжевым песчаную дорогу и блестящую кабину рефрижератора. Солнечные батареи на крыше кузова жадно подпитывались. Травы покачивал лёгкий ветерок, где-то в небе орали малочисленные чайки, долетавшие сюда с реки. Карп вытянула руку, и рефрижератор затормозил. - Привет, - бодро сказала Карп и забралась внутрь кабины. - Ты как обычно сегодня? - Да, - дружелюбно ответил волосатый бородач. - Тогда высади меня на углу шестой улицы, там вроде ближе. А то я в тот раз по пояс в крапиве застряла, ни фига не короче получилось, - хохотнула Карп. - Как улов? - поинтересовалась она. - Неплохо, вот везу как раз. Только чайки совсем борзые стали. Тырят прям всё, стаями собираются, орут. У меня вчера обед сожрали. Он в пакете был, так прям в окно влетели, всё разворошили. Контейнер клювом раздербанили. И нет обеда.       Карп, смеясь, мотнула головой. - Как думаешь, чаек жрать можно? Развелось их чёт. Вдруг они на вкус как курятина? - предположил здоровяк. - Сомневаюсь. Надо почитать на этот счёт. Или у Дядьки спроси. Он, кажется, всё знает.       Карп отвлеклась на дорогу, а машина въехала в заброшенный район, откуда было удобно пройти к старому планетарию. - Приехали, кажись. Здесь пойдёшь? - Здоровяк остановил рефрижератор, подняв клуб серой пыли.       Карп поблагодарила и аккуратно спрыгнула в траву на обочине. По шестой улице, название которой почти истёрлось на указателе, никто давно не ездил. Поселенцы коммуны протоптали здесь небольшую дорожку, ведущую к двум обитаемым объектам: к таунхаусу, где проживала пожилая чета, собирающая целебные растения и заваривающая из них травяные чаи, одновременно знаменитая тем, что давала приют разношёрстным местным кошкам; и к старому зданию планетария, стоящего на открытой лужайке, куда временно, но на длительный срок, переехал Виктор, давая возможность своему старому соседу по многоквартирному комплексу пожить в мире и тишине. Карп не могла не заметить, что многоэтажка была гораздо ближе к её ангару, да и выбирать время, чтобы навестить Виктора, пока он был одинок, не приходилось. Сейчас она всякий раз ощущала колючую неловкость при вторжении в чужую личную жизнь, прекрасно понимая, что и Виктор, хоть никогда и не признается, тоже испытывает нечто схожее.       Карп вышла на опушку, покрытую мелким белым клевером, и сразу услышала громкий голос Виктора. - Глупые, глупые! Бесконечно глупые людишки... глупые и злые... злые дешевой, ширпотребной злобой! Мне смешно. Что они хотят найти здесь? Шайку пьяных и счастливых маргиналов? Из них даже не сделать достойный биококтейль, потому что он будет слишком высокоградусный и аморальный для их бритых голов! - Виктор! - сложив руки на груди, выкрикнула Карп с поляны. - Ты снова ругаешься сам с собой? Или тебе опять кто-то насолил? - Дорогая моя! - закричал Виктор и выбежал на полукруглый балкон. - Ты пришла! Ты решила навестить старую Баронессу в печали. До тебя ведь дошли эти ужасные новости… - Какие? - недоумевала Карп, предполагая, что Виктор опять вдарился в воспоминания.       Она прошла через стеклянные двери внутрь и, перешагивая через разбросанные атласы и обходя стопки учебников по астрономии, поднялась на второй этаж. Зах скромно поприветствовал её, махнув надкусанным пончиком, и уставился в разложенную на коленях книгу. - Милая моя, так ты не в курсе? - опешил Виктор. - Ночью Зах увидел копошащиеся корабли на лунной орбите. Я тут же известил Наёмника и Гордого. - Прелестно, - прошипела Карп. - Сегодня этот татуированный засранец приходил утром, попросил срочно отремонтировать байк для Гордого, но про колонистов на Луне ни слова не проронил. - Упс… дорогая, - Виктор округлил глаза, - ну, вот, я снова всё испортил, я… проболтался. Но меня тоже можно понять! Тебе ли не знать, какой праведный гнев я испытываю к этим «покоренцам» галактики! - Как вы меня все бесите! Почему я всегда всё узнаю последней? - Карп пикантно краснела, раздражаясь. - Я знаю… это заговор, заговор! Заговор! - распалялся Виктор. - И здесь, как назло, почему-то нет голубей, чтобы кинуть сраные гранаты в глаза военным колонистам, если они явятся! - У соседей много кошек, - тихо отозвался Зах, как бы между делом. - У всех в этом мире много кошек, это ли не повод для голубей плодиться в геометрической прогрессии?! - удивился Виктор. - Голуби, где вы?! Где вы, спутники моей депрессии?! Обметайте же меня говнами, чтобы я, наконец, заткнулся! - Виктор, прекрати панику! Колонисты сидят на Луне всё это время, и пока что никому плохо от этого не было. - Карп попыталась пробудить в Викторе голос разума. - Было! Бараны… мои бараны плохо реагируют на их присутствие, они линяют по лунному календарю, у них портится аппетит и характер. Как и у меня. - Лучше ответь мне, куда намылились Гордый с Наёмником? - Они не сообщили, - встрял Зах. - Возможно, хотят устроить себе небольшой романтический… тур. - Вы оба бесите меня всё больше. Сговорились. - Ах, милая, лучше отстрели мне голову, чем пытать, голова мне ни к чему - от нее все равно нет толку, а шапки и шляпки я все растерял… - Я не верю, - проговорила Карп.       Неуверенность сквозила в её голосе. Она даже пожалела, что пришла. Захотелось домой, пить фруктовый чай, чувствовать спиной короткие поцелуи Мохавка, смотреть на спящую Еву и больше не думать… никогда не вспоминать про колонистов, даже не упоминать о них, чтобы случайно в голове не возник образ Александра, чтобы не задумываться о том, что Ева - его дочь. Нет. Ева в первую очередь её дочь… - Чудаки… - печально обронила Карп. - Сегодня не мой день, ребят…       Карп извинилась и ушла, щёки горели, а в глазах резало. Так хотелось заплакать, но чтобы никто не видел, но Карп сочла это за слабость, поэтому свернула по тропинке налево к дому пожилой четы и напросилась на травяной чай. И когда душистый аромат чая с теплом проник в её ноздри, а большой толстый кот пригрелся у бедра, призраки колонистов растаяли, превратившись в туман, и упали вечерней росой.