АЛЬФАБИТ

      Цементная пыль застревала в нитях футболки, оседала на потной коже. Гордый мчался на электробайке по заброшенной трассе навстречу солнцу. Чёрное тряпьё развевалось на нём, как на Рыцаре Смерти. Руки, скованные тонкими обрезанными перчатками, намертво вцепились в руль. Наёмник ехал рядом, вровень с ним. Взгляд его из-под сведённых бровей был направлен к горизонту. Готовясь в путь, он заблаговременно соорудил из потрёпанной арафатки нечто, защищающее голову от солнца и пыли. Отдельные пряди волос, выбившись из-под ткани, прилипли к скулам и шее. Он подал знак Гордому, чтобы тот был внимательнее. Они подъезжали к окрестностям заброшенного города. И никто бы не поручился, что это будет безопасно. Наёмник с удовольствием поехал бы в объезд, но знал, что весной размыло сваи, и мост рухнул. А здесь придётся сильно сбавить скорость и очень аккуратно, в прямом смысле этого слова, продираться сквозь завалы проржавелых автомобилей, которые побросали люди XXI века, когда их всех настигла массовая паника. Гнилые остовы автомобилей были виднелись издалека. Оба сбавили скорость. Наёмник подал сигнал остановиться. Гордый нажал на тормоз и, поставив ногу на потрескавшийся бетон, вытер пот со лба. - Здесь есть один проезд, узковато, но менее заметно. - Думаешь, не зарос к чертям? - Нет, не думаю. Попробуем проскочить там. Как проедем пару районов, повернём снова на окраину и втопим вдоль железной дороги. - Как скажешь, - согласился Гордый. - Мне бы не хотелось тащиться пешком, не уверен я, что из Банды Чоли никто не шарится по окраинам. - Боишься? - усмехнулся Гордый.       Но Наёмник не ответил, лишь устало посмотрел в сторону чёрного города, похожего на гнилые зубы. Обломанные клыки, съеденные временем, тоскливо серели, таяли в дневном мареве, нечётко плыли и покачивались, как мираж.       Бетонная дорога уходила в глушь. Когда-то здесь было совсем иначе, но природа отвоевала территорию у человека, она крепко поела бетонное покрытие, прорезала трещины наглыми травами. Жизнь цеплялась за неживое и оживляла его. Ветви клонились к земле, создавая арочный купол. Гордый ощущал, как ветви и листья приветствуют его, хлопая по плечам. В зарослях гомонили птицы. Проехав несколько сотен метров вперед, они почти продрались сквозь девственный подлесок. Сказочная бетонная дорога вывела Наёмника и Гордого к району на окраине города: битые стёкла, пустые глазницы окон, распахнутые рты-двери или, наоборот, заколоченные и забитые железными щитами, выцветшие и погнутые дорожные знаки, ломаный асфальт, искорёженные автомобили на обочине, трещины и крошево в кирпичных стенах, коричневые подтёки от воды, обломанные дождевые трубы, покрытые зелёным мхом. Перекрёстки встали в вечных пробках. Гордый невольно всматривался в пустые кабины брошенных машин, будто ожидая увидеть в них истлевшие скелеты их обладателей. Но останков не было, и Гордый подумал о миллиардах людей, которые жили обычной жизнью того времени, о котором анархист судил по кинофильмам. Те люди смотрели утром телевизор, заваривали сухие хлопья горячим молоком, варили кофе, провожали детей в школу, спешили на работу, бежали за покупками в красочные супермаркеты, потом торопились на мастер-классы (о да, он читал об этом феномене в каком-то древнем журнале). Люди зарабатывали деньги (что это такое вообще, как ни просто бумага?), впаривая себе подобным то, о чём сами имели весьма поверхностное представление. Гордый вспомнил рекламный проспект, на котором красовалась фотография пухлого и тщеславного с виду мужика, предлагающего мастер-класс «Как заработать сто тысяч на любимом деле?». Гордый долго смеялся тогда, придумав для него свой слоган: «Вы так же любите наёбывать людей, как и я? Что ж, я расскажу вам как...». После чего оставалось лишь заплатить никчёмную тысячу и собрать сто человек. Математика. Цифры. Статистика. Бюрократия. Капитализм. Гордый сплюнул в сторону, пустив плевок лететь в траву. Может, он накроет собой какого-нибудь жука-паука. Что ж…не повезло… «Прости, дружище…» И всё-таки… где все эти мириады жрущих алчных ртов? Где все эти трупы? Кем съедены? Кем похищены? Кем сожжены? Или ходят среди чёрного города ночью в поисках, кого бы сожрать? Или съели друг друга? Им же было не привыкать… И два последних выживших из того поколения наверняка показали друг другу мастер-класс, как остаться в живых. Гордый не выдержал и рассмеялся. Пугливые голуби взлетели ввысь, громко хлопая крыльями. Наёмник напрягся. Голуби сигнализировали о людях лучше любого датчика. Несмотря на почти неслышный двигатель, Наёмник всё-таки подал знак заглушить мотор. - Не хотел бы я с ними столкнуться. - И что? Пёхом не встретим? Может, ну их! Проедем побыстрее, если что… погоняем… - Погоняем? - зло переспросил Наёмник. - Как ты себе это представляешь? Будешь лавировать между гор мусора? Покатушки решил устроить? Ты сколько за рулём? - Говно вопрос у тебя, - разозлился в ответ Гордый, - ты сейчас, мандя, скорее соберёшь всех прямо сюда! - Ты поори ещё…       Тем не менее, они тихо проскользнули через весь район, свернули на дорогу, ведущую прочь из города, но бесконечное лавирование между могилами двигателей внутреннего сгорания, притупило внимание Наёмника, и они выехали прямиком к баррикаде, на которой дежурила пара смуглых, долговязых парней и один военный дрон. Он уже пиликал на своём языке, сигналил и светился красной подсветкой. «Пограничники» тут же почувствовали свою силу и выигрышное положение в ранге хозяев территории и направили на пришельцев оружие. Наёмник бы легко расправился с парой ленивых увальней, здесь только дрон представлял реальную угрозу и мог доставить хлопот, но окончательно ссориться с Бандой Чоли не хотелось.       Наёмник задрал ручищи кверху и подал голос: - Узнаю Ультимакс 100! - уверенно и дружелюбно отозвался он. - «Чартел Индастриз оф Сингапур». Где раздобыл раритет? - Кто такие? - ответивший явно понятия не имел ни о каком Ультимаксе 100 и тем более не знал, что такое Сингапур. - Из дружественной коммуны, заехали к Чоли на чай.       Парни переглянулись, один с кислой физиономией, как раз тот, что держал в руках пулемёт сингапурского производства, недоверчиво вскинулся: - У нас нет дружественных коммун. Мы не коммуна нахуй! Мы сами по себе. - Все нынче… сами по себе, - сдержал гнев Наёмник. Он уже представил, как перерезал бы глотку этому самодовольному типу. Кровь у всех одинаковая. - Ты лучше поспеши и кинь весточку самой Чоли, скажи, что Наёмник заехал.       Эти парни не пойдут против приказа, у них здесь дело простое и не шибко затейливое - сиди себе, голубей считай, пока сменщик не придёт. Наёмник знал это. А дальше собирался импровизировать. - Ладно, - неохотно ответил тип и, оставив второго волноваться вместе с «покрасневшим» дроном, ждущим команды, ушёл в ближайшее здание.       Ещё минут семь Гордый и Наёмник стояли под дулом и неусыпным взглядом дрона, когда вялый тип, наконец, вернулся. - Всё оружие и электромагнитные прибамбасы на землю покидали! - скомандовал он. - Будете сидеть здесь с дроном, - он кивнул на исписанную дверь в пристройку. - Так Чоли придёт? - переспросил Наёмник. - Жди, как хлеба ждут… - ответил тип и дал команду дрону наблюдать.       Наёмник разоружился, Гордый нехотя выложил своего дрона-наблюдателя на землю. После нехитрого процесса сканирования, удовлетворившись в безоружности посетителей, их препроводили в затхлую коморку с сыплющимся потолком. Под столом тарахтел компьютер образца прошлого века, на пыльном мониторе висел «Солитёр», в грязной чашке на столе паслась жирная муха. - Поиграть не хочешь? - усмехнулся Наёмник, подкалывая Гордого. - Лучше чайку с мухами попью. Питательней для дальней дороги.       Оба одарили друг друга кривыми ухмылками и уселись на продавленный диван в углу.       К счастью, ждать долго не пришлось. Часа полтора. Когда Гордый пустился изучать сплетение нитей на потрёпанных джинсах, снаружи послышалась возня. Едва доносящийся шум моторов и голоса. Наёмник отчётливо услышал женский поставленный голос. Он был ему знаком.       В помещенье вошла Чоли собственной персоной со свитой из трёх вышибал. Предки Чоли точно грешили с индусами. Во лбу её горела яркая точка бинди, одета она была в удобный камуфляжный костюм, а кисти рук украшали мехенди. - Кого я вижу, - язвительно процедила она, глядя на Наёмника. - Говаривали, будто ты ушёл на покой. Жаль. Услуги человека со стороны мне бы пригодились. Но… я отчего-то думаю, что в последних убийствах моего патруля опричников виноват именно ты. Согласись, у всякого убийцы свой почерк. - Не знаю, что там поговаривают, но в этом есть здравый смысл. Скажу лишь, что не стал бы открыто въезжать в твой город при таком раскладе. - Без нужды не стал бы, - поправила Чоли, саркастично улыбнувшись, - но что-то погнало Наёмника на юг... Скрываешься? Опять набедокурил? - с лёгкой наигранной заботой спросила она.       Наёмник покачал головой. - Всё тривиальнее - хочу раздобыть пейотный мармелад. Чоли расхохоталась. - Значит, тебя можно сбрасывать со счетов! Ради этого я не зря тащилась сюда с конца города. Но какова цена за проход? Что я с этого получу? - А ты всё та же, торгуешься, как на базаре, - Наёмник позволил себе «дружескую» усмешку. - Могу привезти твоим ребятам экзотическую вкусняшку… - он проверил её реакцию секундной паузой, но, поняв, что не убедил, продолжил: - Могу привезти тебе в подарок электромагнитные гранаты. Пару штук…       Последняя фраза была явно лишней: «пара штук» - звучало как подачка. Но Чоли не дура, и никакие словесные огрехи не смогли бы поколебать прагматичность её натуры. Она, в первую очередь искавшая во всем выгоду, прекрасно понимала, что даже пара штук электромагнитных гранат, брошенных в нужное место в нужное время, вырубила бы напрочь всю электронику. Эти гранаты весьма пригодились бы ей, устрой она вылазку на более организованную коммуну, где есть чем поживиться. - А это кто? - она, наконец, заметила Гордого и стала пристально разглядывать его. - Что-то не помню, чтобы ты работал не в одиночку… Миленький, хорошо сделанный… Только не говори мне, что… твой… - Друг, - буркнул Наёмник. - Может, подаришь мне его вместо дурацкого мескалина?       Наёмник повёл желваками, и Чоли убедилась в своей догадке. - Друзей не дарят, Чоли… - Пфф, - фыркнула она, развернулась и вышла из каморки. - Выдайте им мой пропускной значок, - послышался голос Чоли из-за стены. - Как ей нравится играть в командиршу, - буркнул под нос Наёмник. - Значок пропускной, - хмыкнул он.       Гордый заворожённо смотрел, как двигаются желваки на его лице и слушал, как снова зажужжала муха в чашке.

***

      И вот они вновь ехали по пыльной дороге. Вдоль тянулась железная дорога. Поезда по ней давно не ходили. Длинные гусеницы товарных вагонов, цистерн и платформ, искалеченных временем и атмосферными осадками, застыли в вечности. В воздухе не стоял тот особенный железнодорожный запах; рельсы и провода не пели железнодорожных песен; и ни один бродяга дхармы не пил горькой железнодорожной воды, приткнув полог пальто под задницу, не скуривал добрую самокрутку, не засыпал на мешках, не прятался от дежурных; не шумели колёса; ни один обитаемый в пределах видимости дом не слушал волшебный «чучух»; никто не был разбужен гнусным голосом, объявляющим о прибытии скорого поезда; и посуда не звенела в буфетах, радостно дребезжа и приветствуя поезда. Лишь пижма покачивалась от колыханий воздуха. Её жёлтые пуговицы манили насекомых. Пахла полынь, вымахавшая почти с человеческий рост. Впереди, по соседству со спящими шпалами возвышалось странное строение, снаружи похожее на деревянную церковь эпохи заселения Дикого Запада и на мельницу одновременно. Стена, встречающая солнце, облупилась и приобрела красный отлив, на северной же стороне сохранились лохмотья белой краски. Наёмник свернул к строению. Гордый вслед за ним. Спешившись с электробайка, Наёмник кивнул Гордому, чтобы тот выпустил дрона для сканирования территории. - Пусто, - подытожил Гордый. - Вот и отлично, здесь и заночуем.       Загнав в нижнюю часть неопознанного цеха электробайки, Наёмник и Гордый закрыли массивные ворота и завалили их изнутри деревянными балками. Забравшись по древней лестнице на второй этаж, находящийся под крышей, Гордый с трудом распахнул окно. Оно вздрогнуло, всхлипнуло, разрыдалось, застонало, но открылось, бросив в воздух пыльное конфетти, как трагический лицедей из уличного театра. Под крепкой поступью Наёмника заскрипели лаги, заходили доски, мелкие опилки просыпались вниз. Наёмник бросил спальник на дощатый пол, скинул ботинки и сел по-турецки; достал из кармана мешочек с сухофруктами и орехами, высыпал часть в грубую ладонь, затем окликнул Гордого, уставившегося в открытое окно, и бросил мешочек ему. - Знаешь, я так и не нашёл барана Люцифера. - И? Какая разница? Найдёшь, когда вернёмся. - Он не явился мне на рассвете. Он не подал знак. - Дурной знак, что баран не подал знак? - хохотнул Наёмник, кидая в рот сушёные фрукты.       Он смотрел на сосредоточенный профиль Гордого. Прожевал и снова заговорил. - До сих пор не могу понять, как в тебе одновременно уживаются сатанизм, анархизм, буддизм и прочий всяческий дребедизм? Разве… нет никаких противоречий? - Противоречия… - усмехнулся Гордый. - Я никогда тупо не следую правилам. Я выбираю то, что подходит мне и не противоречит моему мировоззрению. Я складываю свою религию, свою философию. Возможно, я - толтек, идущий путём воина, или буддист, полагающий, что всё есть пустота, я - анархист, потому что живу принципом свободы, равенства, братства. И я протянул руку Люциферу, потому что тот удостоился многовекового издевательства, хотя, по сути, является образцом хороших манер. Всё то лучшее, что есть в нас - ум, талант, индивидуальность… всё от него. Я не раб лишь потому, что меня ведёт «утренняя звезда»… Я безупречен, когда делаю то, что считаю для себя верным, - задумчиво ответил Гордый, - а ты разве нет? - У тебя всё так сложно. Горы метафизики, символики. Винегрет учений и практик. У меня всё проще. Ты же знаешь. - Зато моя жизненная философия более романтична, - криво улыбнулся Гордый. - С этим не поспоришь. Придаёт загадочности. - Ты со мной, потому что я странный и со мной интересно…       Наёмник подметил включение режима «игры» в глазах анархиста. Сейчас он ответит на очередную эскападу двусмысленной колкостью, и можно будет от философских разговоров перейти к приятным практикам. Ведь если вдруг завтра настанет «конец света», он не станет жалеть ни о чём. Главное, поставить цель.