АЛЬФАБИТ

      Хижина посреди поля колышущихся трав вызывала двоякое чувство. С одной стороны, она манила, мечтая стать убежищем усталого путника, с другой стороны, во всей этой пасторальной картине была скрытая тревога. Поле прорезали две линии, как застарелые шрамы, ведущие к хижине. Примятая трава говорила о чём-то сокрытом. Кто-то приехал… или уехал отсюда… Ветер рвал тряпьё в окне, скрипел разбитыми ставнями. Сухое серое дерево, покрытое оранжевыми и сизыми лишайниками, топорщило острые недвижные сучья. Сердце Александра замерло. Тревога вырвалась из пустой хижины, поволокла его по колее куда-то в заросли чертополоха и душицы. Душица. Душно. Кто-то душил его. Страх.       Ал вздрогнул и проснулся, резко втянул ноздрями воздух, прогоняя сон, прочищая лёгкие, кашлянул. Запутался в проводах. Какая могла бы быть нелепая смерть: лететь к Земле и задушить себя проводкой, так и не долетев. Всему виной переутомление. Угораздило. Ощупал себя. Проверил крепления. Ничего неординарного. Показалось. И удушье это - лишь сильная игра воображения. Но как живо, как реально. Казалось, он чувствовал запахи поля, тактильно ощущал репей, прицепившийся к термокостюму, слышал шёпот ставней, скрип сучьев, шелест трав, завывания ветра. Это было так реально, так невозможно одновременно. Хеморецепторы сработали, пустили импульсы в нервные волокна. На что он так среагировал? Кругом давящая тишина, отсутствие запахов. Ал осмотрел кисти рук. Может, он сейчас спит? Что это за особый подвид сна? Глубокая фаза? Сон во сне? Почему так тихо? Он провёл пальцами по обшивке корабля, затем по коже левой руки. Всё такое гладкое. Нереальное. Нереален даже сам факт того, что он сейчас здесь, летит к Земле. Три дня на разгон ракеты до необходимой скорости уже прошли. Ещё месяц. Какой-то месяц! О таком даже и не мечтали век назад. Да он адаптировался дольше после первого полёта, он мечтал дольше, он ждал уже, казалось, целую вечность. Что для него месяц или два? Мгновение. Алу даже почудилось, что сам он как минерал. Окаменел. Летит, как метеорит, слишком долго. Для него - мгновение, для людей - целая жизнь. А он летит себе с неимоверной скоростью, теряя частицы себя на просторах космоса, пронзает собой пустоту, игнорирует электромагнитное излучение, мчится по своей траектории, рассекая межзвёздное пространство. Он лишь боится, что растеряет себя во время этого бесконечно долгого путешествия и сгорит в атмосфере Земли, на подлёте. Опалит крылья. Погибнет. Растворится. Растает. Был он глыбой, а станет ничьим воспоминанием. Ведь он родился в пустоте космоса, погибнет там же. Он сам пуст. Кругом немыслимое ничто. Ал полез во внутренний карман термокостюма, нашёл в нём свёрнутую записку.       Таинственный предмет, который передала ему Альмаматер перед отлётом. Сказала спрятать и выучить содержимое наизусть.       «Использовать только в самом крайнем случае».       Она ничего больше не сказала. Только печально улыбнулась и высушенными пальцами заткнула записку в его карман на груди. Прямо к сердцу. Под напечатанной эмблемой колонии «АЛЬФА». Где она бумагу-то нашла в космосе? Из спрятанного памятного блокнота с Земли? Вырвала листок и написала? Странная женщина. Ничего не объяснила. Александр развернул тонкий листочек. Двенадцать символов выстроились в ровную линию. Ал понимал, что это код. Но код от чего? Что он запускает? Может, к чему-то допускает? И что можно считать крайним случаем? У него снова было полно вопросов и ни одного ответа. Этот хитрый ребус он будет решать сам. «Она доверяет мне», - решил Александр. Что-то очень важное было скрыто этим кодом. И он надеялся, нет, он даже верил в то, что обязательно поймёт, где и когда надо применить это знание. Альмаматер казалась ему необыкновенной, сильной, уверенной, особенной женщиной. Он вновь и вновь возвращался мыслями к их разговору. Ал почти не сомневался в том, что она мечтает вернуть своего сына с Земли. Кто же этот таинственный блудный сын столь влиятельной матери? А теперь ещё и этот код, как ключ к его подсознанию, и напутствие «использовать только в крайнем случае». Что ж… у него целый месяц, чтобы выучить эти двенадцать особенных и важных закорючек. Этим он и займётся, этим загрузит свою оперативку, лишь бы не думать о потерянных на Земле друзьях, о потерянной любви…       За пару дней ему удалось кое-что выяснить: миссия не ясна, смущал и тот факт, что кроме него к лунной орбите летели всего несколько человек. Небольшая команда. А перевозимый груз включал синтетические организмы. Этот момент совершенно сбил Александра с толку. Он видел, как используют старые модели биосинтетов в колонии, - обычные общественно-полезные задачи, но здесь в специальном отсеке перевозили биосинтетов нового поколения. Скорее всего, для розыскных работ и идентификации несанкционированных, - решил Александр. Всё-таки биосинтеты - не роботы, не дроны, возможно, они лучше подходят для эвакуации человеческого вида. Вот… Он уже рассуждает, как настоящий колонист. Разделяет людей на колонистов и человеческий вид. «Херовый ты гуманист, Ал!» - сказал бы Гордый. Кто он, как не дитя системы? Человек в лоне технологий. Настал тот судьбоносный момент, когда всё делают машины, человек лишь проверяет и управляет. А все эти «общественные работы» - лишь дань психологическим тренингам, способствующим коммуникации, командному духу и подчинению. Инсинуацией сквозила система. Сквозняк этот холодил спину, продувал рассудок. И самое отвратительное, что сам Ал всё понимал и одновременно верил в этот подлог. А теперь не остаётся ничего, кроме как медитировать на пустоту за иллюминатором и лицезреть «Библию» из двенадцати знаков. Видеть в них сакральный смысл, возлюбить их, как ближнего своего, изучить, как тело любимой. Главное, аккуратней на поворотах. На «излюбленные рельсы» лучше не вставать- есть возможность улететь в кювет. Никаких «дорожных» метафор. Никаких розовых закатов. Никаких лепестков сакуры на ветру. Ничто не должно напоминать о минувшем. Никаких хаотичных мыслей. Никаких характерных сравнений. Никаких химических реакций. Дать бой хищным соблазнам. Лишь хладнокровие. Он хозяин положения. Двенадцать символов на листке - его хлыст для усмирения хищника. Он похоронит эту пустую хижину, сожжёт её дотла, чтобы она не манила и не пугала. Победив это видение, он обрёл бы истинную храбрость, настоящую силу. Только бы не растерять эту уверенность на подлёте к атмосфере Земли, не обгореть. Может… хромированный борт корабля спасёт его от этой опасности… Опасности? Да и хуй с ней!