АЛЬФАБИТ

      Карп копошила деревянной лопаточкой яичницу на сковороде, пытаясь отвлечься от мерзкого сна. Серый, унылый день, густое молочное небо низко висело над землёй, туман влагой заползал в дом, просачивался под дверь, через щели и приоткрытое окно, он облеплял её голые ноги, заглядывал под юбку. Последнее время Карпу стали сниться просто омерзительнейшие сны, тяжёлые, липкие, грязные, от которых всякий раз хотелось отмыться. Она поежилась, кутаясь в шерстяную шаль цвета дыма, она ещё окончательно не проснулась и, зевая, прикрыла пальчиками рот. Сегодняшний сон был такой же туманный и серый, как новый день, ей даже показалось, что она всё ещё спит, отчего захотелось быстрее проснуться.       Она шла вдоль длинной разрушенной ограды, охраняющей руины, оставшиеся от усадьбы XIX века. Рваные тряпки, что она прижимала к беззащитному телу, не скрывали наготу. Чувство незащищённости заставляло её убыстрить шаг, а за ней по пятам шла рота солдат. Толпа молодых парней в серых касках и униформе эпохи Второй Мировой плотным строем плелась за ней. Они буквально наступали на пятки, желая коснуться её обнажённого тела. От солдат исходил кислый запах пота и возбуждения. Она старалась не оглядываться, упрямо шла вперёд, оступалась, падала, кожа на её голых ногах украсилась ссадинами и грязью. Рота солдат, как толпа мертвяков, одержимых вековой похотью, алчущих молодой плоти, дышала за её спиной. Она устала и в изнеможении едва передвигала ногами. Солдаты обступили её, она в ужасе закрыла глаза, чувствуя, как они кончают на неё, поливая со всех сторон густой серой спермой. И лишь одна единственная мысль пронеслась в её испуганном мозгу: «Только бы не забеременеть…».       Карп ударила сковородой об плиту. Жестяной звук раскатился по кухне. Ей стало лучше. Громкие звуки прогоняли плотную тягучесть этого пасмурного утра. Странная тишина пугала её. - Гордый приехал! - резко распахнулась дверь, с грохотом ударив о стену. Мохавк появился в дверном проёме и так же быстро исчез, умчавшись как на пожар.       Его резкие движения взволновали её, его нервозность словно передалась ей по воздуху, как электромагнитные колебания, она бросила полотенце и сковороду с яичницей, даже забыв накрыть крышкой. Раненой малиновкой, взмахнув пальцами, как крыльями, она бросилась прочь. Выбежала из ангара и испуганно остановилась.       Посреди серой подъездной дороги на фоне сизых обломанных зубов города стоял Гордый - дреды торчали из-под чёрного капюшона, дырявое тряпьё балахона безвольно болталось. Карп интуитивно почувствовала, что от всей этой декадентской картины не стоит ждать оптимистичных вестей. Электробайк стоял рядом. Анархиста уже окружили Донни с парой закадычных приятелей, Мохавк, Шуба, Дядька и Виктор. Откуда здесь они все взялись, Карп никак не могла понять. Мир замер, и Карп ухватила затянувшийся миг: взволнованные оборванцы встречают Мессию, позы их напряжены и недвижны. Блеск колючих глаз из-под капюшона направлен прямо на неё. Рот анархиста что-то произносит, губы движутся, Карп не слышит ни слова, но уже всё знает. Глаза Мессии ответили на все её возможные вопросы. Карп примкнула спиной к облупившейся стене, держа равновесие, как моряк во время шторма. - Ваш Бог болен!!! - закричал Виктор, заламывая руки.       Донни сплюнул в пыль и молча ушёл обратно в ангар. - Говорят, что слезы - речь души... Вырежьте кто-нибудь этой стерве голосовые связки!!! - голос Виктора превратился в сдавленный лай.       Сепия утраченной империи сулила смерть всем выжившим от космических конкистадоров.       Карп лишь наблюдала со стороны нарастающую драму, рвущуюся из голов её окружающих. Донни снова вернулся, начал что-то втирать Дядьке и двум своим приятелям; Шуба ссутулилась и зажала рот рукой, лицо её выдавало женскую панику; Виктор бегал туда-сюда, срывая голос, разражаясь воплями истерики. Дядька, тряся массивным животом, ходил за ним по пятам, с распахнутыми объятиями, предлагающими успокоение. И Виктор, наконец, принял их; закричал и зарыдал, уткнувшись в крепкое плечо. Карп продолжала сверлить взглядом чёрную застывшую фигуру анархиста. - От смерти лекарства нет. Я скорблю… я… - всхлипывал Виктор, вцепившись пальцами с побелевшими костяшками в лацканы Дядькиного пиджака. - Как легко все-таки люди судят, как просто им выносить окончательные решения и приговоры, с какой легкостью они делают выводы! - с новой силой выпалил Виктор, ища в Дядькиных глазах спасения. - И что же… кто же мы теперь? - Лишь сомнение приносит освобождение мыслей, - вставил Гордый, нарушив длительный визуальный контакт с Карпом. - Где убийца? - раздражённо спросил Донни. - Почему в такой момент он нас оставил? - Он скоро вернётся, - уверенно ответил анархист, - попробует убедить банду Чоли присоединиться к нам. Иначе нам всем придётся резко валить в перенаселённую коммуну на юге. Есть опасения, что добраться туда мы не успеем.       Донни гневно раздул ноздри. - Надеюсь, он поторопится… Давайте-ка сядем все, подумаем спокойно…       И когда под навесной железной крышей ангара все уселись вокруг большого круглого стола, а Дядька разлил по стаканам белёсый самогон цвета унылого неба, - начался дождь, зазвучал карнизный драм-н-басс…