АЛЬФАБИТ

      Пот катился со лба Александра. Он сбросил с головы операторский шлем и отсоединился от системы. Голова ещё кружилась, он ощутил тошноту, но подавил её усилием воли. Вылез из транспортного аппарата, спрыгнул в траву и вдохнул полной грудью. Разбойничья шайка оказалась неплохо вооружена и хитра. Даже не верилось, что они смогли уйти. Их, несомненно, вычислят и покарают, иначе, зачем здесь карательный отряд? Но пока они слепы и беспомощны. Отряд биосинтетов к операции не готовили, считая, что военных дронов и внезапности будет достаточно, но как они ошибались. Александр размял затёкшую шею и заставил себя расслабиться. Чёрт возьми, он ведь сегодня впервые спустился на Землю, но почему-то всё ещё не ощущает того восторга, который предвкушал, добираясь сюда. И сейчас, казалось бы, что может быть невозможней того, что он стоит на зелёной траве, а кожу его обдувает летний ветерок? Мурашки пробежали по вспотевшей шее, защекотали спину. Ради этого ветерка и земной тверди он повоюет! - Жив? - осведомился командир отряда, щурясь от солнечного света. - Освежитесь, парни, - предложил он остальным, кто ещё сидел внутри и отходил от последствий электромагнитного импульса. - И что теперь? - по-простому спросил Ал. - Застрянем здесь. Приведём в порядок систему, заберём дронов, если их не забрали бандиты. - Город обыщем? Может, там были женщины, дети, старики? - Это не наше дело, - махнул рукой командир, - город прошарят биосинтеты. Да и какие дети и женщины? Я видел через окуляр… Здесь все женщины, все дети - дикие твари. Старики такие же. Они как животные - живут инстинктами, жрут друг друга, убивают, грабят. Здесь некого спасать. Нам надо выжать из Земли максимум, который она ещё способна дать, и идти дальше.       Ал ощутил, как кислота в желудке поднялась изжогой, внутренне он негодовал, внешне был безмятежен. Так хотелось начать спорить, что «выжимать» из планеты нечего, что её надо любить, созидать, а злые подростки и яростные женщины - дикие потому, что их пугают, но постарался отмолчаться. - Ты считаешь, некого спасать? - спросил Ал, придав голосу больше наивности. - Ну, если мы их встретим… то, может быть, «спасём»… Правда, парни? - рассмеялся кто-то из кабины пилота. - Я бы лично «спас» парочку дикарок! - хохотнул командир. - Да ну их! Я бы не рискнул! Цеплять земную заразу, - ответил старший оператор, - себе дороже. Потом проблем не оберёшься. Гасить их всех надо, вот и весь разговор. Кто не с нами, тот против, я так считаю. - Ну, так что? - опомнился пилот, свесив ноги из кабины. - Особых указаний ждёшь? - улыбнулся командир. - Давайте шустро, трое за дронами едут, остальные с электроникой ковыряются. Заночуем здесь до дальнейших распоряжений. А ты, - командир обратился к Александру, - возьми дрона-наблюдателя, разведай территорию.       Ал с удовольствием взялся за дело, направился прочь от соратников, прочь от разрушенного города, в лес, в спасительную глушь. Дрон летел впереди и сканировал местность, восстанавливая 3d-карту в деталях. Наносная бравада вышла из него вместе с потом, растаяла, как корка марсианского льда, испарилась. Ал же погрузился в раздумья. Лес нашёптывал ему слова приветствия, деревья склонялись над ним, как родители над колыбелью новорождённого, они легко касались его спины и плеч нежными ветками, изливая в этих прикосновениях накопленную энергию летнего солнца. Тепло смешанного леса сменилось липкой прохладой ельника и превратилось в лёгкий ветер, когда Ал вышел на уходящую к горизонту равнину. Вот, что отличало колонию и военные города от Земли. Этот особенный ветер, от которого он отвык, который забыл, который, кажется, знал лишь из снов и воспоминаний из прошлых жизней. Шелест ветра… как шелест страниц, как шелест дождя, как… шелест ресниц… В мыслях Александра возникло лицо Карпа, её большие глаза, наполненные отчаянием, в длинных ресницах застряла меланхоличная земная печаль и надежда. Мысли об утраченном. Он всё потерял - это небо, этот ветер, дождь, книги из бумаги, страницы с буквами, их запах, их пыль, оседающую на пальцах, откровенную интимность взглядов из-под ресниц. Ничего не осталось. Вернее… осталось, но не для него. Существует само по себе, как вселенная, как космос. Как бы он хотел отправиться космонавтом в эти забытые дали, сбросить весь груз долга и обязанностей, войти в «открытый космос» нагим, пустым, обновлённым, как заново родиться. Он неожиданно понял для себя, что опустошение - это не страшно, смерть - это не больно, это лишь новая возможность стать иным, переродиться. Потерять себя и заново найти. А он человек, и ему неизбежно будет больно и очень страшно. Возможно, это его путь, который ему необходимо пройти одному, дабы… обрести себя настоящего.