АЛЬФАБИТ

      «Де-мо-би-ли-за-ци-я…» - произнёс Александр по слогам. Лицевые мышцы двигались, губы сжимались, сужались и складывались трубочкой, но слова утонули в рёве взлетающего корабля. Он снова бежал. Крысой. И, вспомнив о крысах, которых он видел только в колониальных лабораториях да пару раз на заброшке, почему-то проассоциировал крысу не столько с собой, сколько с Гордым. Попытался понять, отчего же… И вдруг вспомнил, как относил ему когда-то в другой жизни музыкальный архив. И… там была песня, в которой какой-то гнусаво неопрятный голос орал, что он - крыса, он - крыса, он - крыса… «Крыса» зациклилась в воспалённом мозгу Александра. Она перевернулась вверх тормашками и превратилась в «сокрылась». Со-кры-лась… Она скрылась от меня… В голове Ала происходила революция, всё переворачивалось с ног на голову, кружилось в хороводе, билось в виски, как резиновый мяч, как тот чёртов мяч, который он так любил пинать в детстве. Боль в висках ударила с новой силой, и щёки Ала залило пурпуром. Беспокойство поднялось внутри, всклокоталось, вспенилось горечью во рту.       К чему эта его бесполезная жизнь? И когда он из последних сил повернул голову вбок и снова увидел удаляющуюся в иллюминаторе Землю, на него накатила экзистенциальная тоска такой мощи, что это уже нельзя было назвать скромным словом «разочарованность». Может быть, если бы Александра охватил психоэмоциональный всплеск, который смог вырваться на свободу, как лава из вулкана, она бы улеглась на поверхности и остыла, и вулкан бы умер, и вся эта апатия кончилась бы, но Ал крепко держал её внутри. Давление и жар едва не разрывали.       Он прикрыл глаза, чтобы перетерпеть новый приступ головной боли, под веками вспыхнули пятна цвета фуксии и какие-то знакомые символы. Символы, похожие на иероглифы, пронзали его больное сознание. Он снова открыл глаза, сердечный ритм участился. Как он мог забыть про эти дурацкие символы? Это же семнадцатизначный код, который он с таким энтузиазмом учил, когда летел к Земле. Зачем? Для чего? Для какого-то крайнего случая… Что это должен был быть за случай, о котором она ничего ему не сообщила? Очередное издевательство? Ещё один бредовый проверочный тест? И как узнать, что настал он… этот «крайний случай»? Что если в ЕГО жизни он уже настал? И как эти кривые закорючки, воспроизведённые его мозгом с каллиграфической точностью, спасут его?       Александр зло усмехнулся, облизал губы, чувствуя лёгкий дискомфорт в своей отдельной капсуле-каюте, страдая от неожиданно накатившего приступа клаустрофобии. Он глубоко задышал, прикрыл глаза, затем нехотя открыл их и осмотрел свои руки с узловатыми суставами и включил голосовой командой полупрозрачный планшет, засветившийся холодным голубым светом. - Альмаматер… - сипло произнёс он для входа в систему.       По дисплею пробежали символы и искры, говорящие о загрузке системы. Александр дотронулся пальцем до командной строки. Вызвал виртуальную клавиатуру, хотя мог бы сделать запрос короткой командой или голосом, но боялся чего-то. И робко начал вбивать в неё буквы.

КОДИРОВКА

      Слово висело посреди экрана и выглядело странно. Он яростно стёр его и вбил по- новой.

ПОГАШЕНИЕ КОДА

      Но понял, что слово «погашение» звучит ещё сомнительней и снова стёр всё. Подумал минуту, пальцы зависли в предвкушении над дисплеем, и он набрал:

КОМАНДНЫЙ КОД

      Система мигнула, ожив и испугав Александра так, что тот даже обернулся, будто преступник, будто мальчишка, прячущий шпаргалку от преподавателя.       «ВВЕДИТЕ ВАШИ ДАННЫЕ», - потребовала система. И Александр повиновался и ввёл: «Колониальный служащий номер 611A19000081 со специализацией OPD_alfa/V, зачисленный в отряд KARATEL_A на базе «АЛЬ_Фаэтон».       Система удовлетворилась введёнными данными, открыв допуск к следующей ступени.

ВВЕДИТЕ КОД ДЛЯ ИНИЦИАЛИЗАЦИИ КОМАНДЫ

      Александр потёр руки, хрустнул суставами пальцев и пугливо, как малыш, который впервые учиться выводить красивую букву, приступил. Первый иероглиф, который он так старательно запоминал, отчего-то выводился криво. Александр со злостью стёр кривые линии и взялся за дело, как художник, стараясь вложить в этот код эстетическую составляющую. Наверняка, система разобрала бы его невнятные каракули, но стремление Ала к идеалу, невостребованное, попранное, рвалось, желая реализоваться. Ал рисовал. Символы становились живыми. Первый напоминал остов ракеты, второй был похож на дерево, третий походил на яблоко, четвёртый, пятый, шестой… Александр уже сбился со счёта, отдавшись каллиграфии с головой. Он боялся, что напутает последовательность или забудет какую-нибудь точку или палочку. Когда он вывел последний семнадцатый пируэт и перепроверил беглым взглядом всю змеиную цепь кода, едва заметная улыбка тронула его губы. Он забыл даже о любопытстве, что так глодало его при первом взгляде на бумажку с символами. - Инициализировать, - тихо и устало подал он голосовую команду.       И система закрутилась, разбирая графическое послание. Александр ждал. Но результат инициализации никак не проявлялся. Ал даже подумал о сбое системы, потом решил, что это он что-то напутал в символах, но процесс инициализации не останавливался, шла загрузка. Несколько минут, возможно, полчаса или почти целый час. Он потёр глаза и снова уставился на дисплей с нескончаемой загрузкой. Потом отстранённо наблюдал за Землёй в иллюминатор, думал о ребёнке. Слово «дочь» всё ещё пугало его. Он сам не понял, как уснул. Усталость сморила его, погрузив в туманный и серый сон.