Фантомные ноги

POV альфа "Анхель" Омежка начал свыкаться с жизнью у меня и приспособился даже к забавному передвижению по дому, уперто не желая, чтобы я таскал его в туалет и на кухню, поэтому, задрав повыше нос, он ползал сам, лишь прося, иногда, его подсадить куда нужно. Пока я нахожусь в отпуске, мы немало времени проводим вместе, и он даже частенько помогает мне готовить, больше перемешивая еду, чем помогая с нарезкой, все же с его количеством рук это не удобно. Время от времени я водил его в центр реабилитации, все же именно там с ним занимались специалисты, для скорейшего восстановления, и психологи, для того, чтобы он разобрался в себе и его перестали беспокоить сны, из-за которых он по-прежнему каждое утро просыпается с криком и долго приходит в себя. Пат говорит, что ему снится прошлое, и от этого что-то не легче, ведь когда он эти сны рассказывает девушке психологу, она каждый раз после сеанса выходит бледная, и бормочет себе под нос, что больше никогда не будет работать по специальности. Единственное, что я смог узнать от этой дамы, которая слишком уж следует правилу «Все, что было сказано в кабинете, не выходит за его пределы», так это то, что как бы Пат не храбрился, он меня боится, считая, что я, как и все альфы, хочу от омег только одного. Но это в основном во всяких ситуациях, когда мы слишком близко и интимно взаимодействуем, или когда он купается или в иные подобные моменты. При обычном же общении ему со мной даже комфортно, что удивляет и его и меня. Так же эта милая леди, за что ей огромнейшее спасибо, предупредила меня о необходимости покупки специальных таблеток\свечей\прокладок, для моего омежки ибо, судя по тому, как он умалчивает о своих проблемах при мне, и тому, как он меня боится, есть большая вероятность, что, когда у него начнутся эти самые дни, он не сообщит мне об этом заранее, не скажет, мол, сходи купи пожалуйста, а до последнего будет молчать, пока волшебная пора не рухнет на голову и ему и мне, устроив не мало проблем. Вчера малец был весь день тихим, сидел сам себе рисовал, попросив лишь шоколадку купить, когда я выходил в магазин, и на этом все. Рисовал он, кстати, двух обнимающихся мальчишек, лет, наверное пятнадцати. Скорее всего они, судя по тоненькой фигурке, были омежками и, возможно, близнецами, но тут уже точнее не скажу, ибо то, что было на месте лица, все еще являлось наброском, а может у него все персонажи на одно лицо? К управлению карандашом левой рукой, парень уже не плохо привык и, хоть линии были все еще неуверенными, но куда более четкими, это радовало юного художника, который даже выпросил у меня ноутбук. Заведя страничку в соц. сети, Пат начал по чуть-чуть делиться с нахлынувшим, внезапно, народом, своими рисунками и от положительных мнений все больше и больше расцветал.       — Мелкий, спишь еще? Заходя в комнату, тихо постучав, я глянул на омегу и обомлел.       – Пат? Парень лежал на кровати, раскрывшись и краснея, тяжело дышал. Ножки были разведены, и рука прикрывала глаза.        — Ты чего не сказал, что тебе плохо? Подскакивая к нему и, положив ладонь на его лоб, я понял, что у парнишки температура, хоть и не сильно высокая. Тут же мне в нос ударил омежий аромат, и голова закружилась.       — Черт… Малой, ну как так можно? С трудом взяв себя в руки, я понял, что паренек смотрит на меня томным взглядом, испуганно, но уже не контролируя себя, словно позволив произойти тому, что случиться должно.       — Анх… Тихо постанывает омега, и я вылетаю из комнаты, понимая, что пара секунд, и я начну снимать с себя одежду, наплевав на то, что, вроде бы, обещал себе не трогать его, пока он сам не скажет, что хочет быть со мной.       — Солнышко, не бойся… Я понимал, как это может выглядеть, но все же я должен это сделать, постаравшись не сорваться. Стягиваю с парня трусы, держа его за плечо одной рукой, ведь юнец, начинал паниковать, в истерике пытаясь рукой меня оттолкнуть.       — Тише, Пат, потерпи… Я сам тяжело дышал, бормоча пареньку о том, что все хорошо и не нужно бояться, что это лекарства, и при этом вводя в тело омеги специальную свечку, дабы его взрыв гормонов поутих.       — Не реви, тише… Вытирая обильно выделившуюся смазку салфетками, я вернул бельё омеги на место, возможно, не совсем верно, но приклеив к нему впитывающую прокладку.       — Не только тебе сейчас сложно, пойми это и хватит молчать о таком, идиот! Я сердился, усаживая ревущего парня на свои колени и заставляя выпить таблетки.       — Еще раз умолчишь о том, что скоро течка — и не надейся, что я буду сдерживаться как сейчас, все слышал?       — Анх, ты же меня не тронешь? Голос Пата дрожал, и сам паренек колотился, словно сильно замерзал, при этом кусая губы и пряча от меня лицо, прижимаясь носиком к моей груди и рукой пытаясь от меня укрыться.        — Не тронешь же, да? Прошу, только не трогай, я буду говорить, я все буду говорить, только не трогай… Его голос срывался на тихие стоны, которым он сам был не рад.       — Все хорошо, не трону я тебя, чудо моё... Поглаживая его по волосам, я чувствовал, как в висках пульсирует, становилось тяжело находиться рядом с ним.        — Надеюсь, когда лекарства подействуют, мне будет немного проще. Я, конечно, со стальной выдержкой, кажется, но в бою, временами, куда проще, чем сейчас с тобой рядом…       — Тебе, наверное, лучше выйти… Я позову, если станет легче, только не заходи раньше, хорошо?       — Я оставлю салфетки, ладно? Возвращая омегу под одеяло, я забрал использованные салфетки и вложил в его руку несколько чистых.       — Тебе нужно разрядиться. И не реви, это нормально все, слышишь? Перед тем как покинуть комнату, я сказал, что точно не зайду просто так, и закрыл за собой дверь. Холодный душ немного отрезвил мой мозг, который, под действием омежьего аромата, подавал телу сигналы исключительно направленные на размножение, которые игнорировать удавалось с огромным трудом.       — Черт… впервые так крышу рвет… Закрыв глаза, я коснулся ладонью своего члена. Все же сейчас не только этому художнику нужна разрядка, но и мне.       – Да, не подозревал я о такой подставе, когда брал его к себе… Не представляю, как он сейчас там. Коснувшись лбом холодного кафеля, я прикрыл глаза. — И сколько эта хрень у них длится? Меня передернуло, все же слишком контрастное сочетание: мое горячее тело и эта холодная вода. *** POV омега "Пат" Альфа ушел, и я смог немного расслабиться, чувствуя, что больше на меня никто не смотрит и я вновь один со своей бедой. Закрыв глаза, я понял, что все еще чувствую его пальцы в себе, такое идиотское ощущение, что он ушел, а они остались. Лёжа на боку, я сжимал в ладошке салфетки и пытался уснуть, ведь во время сна не чувствуешь ничего подобного, да и лекарства могут начать действовать за это время и, если все верно, то мне должно стать намного легче. На какое-то время действительно удается провалиться в сон, но это все мимолетно, и вот я вновь смотрю на потолок, мне душно, в висках пульсирует, пах ноет, чувствую, как из меня вытекает смазка. Очень гадко.       — Черт, ну что за тело-то такое… Проскулил я, закрывая глаза и скользя рукой торсу, стягивая с себя одеяло.       — Мало того, что ущербный, так еще и туша эта развратная… Тело отзывалось на прикосновения, самопроизвольно вздрагивая.        — Разрядиться говоришь… Я с трудом сдерживал стоны, все же слишком уж ярко я чувствовал все то, что обычно не приводило меня к такому состоянию, заставляющему извиваться даже от собственных прикосновений.        — Нужно скорее с этим разобраться… Проникая пальчиками в белье, я коснулся члена и невольно дернулся. За все то время, что я провел в той комнате, за все те несколько лет, я ни разу не чувствовал ничего приятного, даже в моменты течки я чувствовал боль, а не наслаждение, и поэтому боялся этих дней до ужаса, ведь именно в это время было больше всего клиентов, но сейчас... сейчас мне нравилось касаться себя. Я заново изучал тело, проверяя, что же я могу почувствовать при том или ином касании. Мне нравилось это и я продолжал эксперименты, то так, то эдак поглаживая, сжимая, щипая, извиваясь на постели и выгибаясь в спине, хватая ртом воздух, кусая губы, дабы быть тише и не шуметь сильно.       — Ах… Мм… Прикрыв глаза, я представлял, что руки альфы скользят по моему телу, сжимают бока, оттягивают голову назад за волосы, надавливают на низ живота, касаются члена… Я не хотел чужих прикосновений, но почему-то сейчас, если бы это был Анхель, я, кажется, был бы не против. Моя фантазия сделала все за меня. Сжав член, резко провел по нему рукой, чувствуя, как приходит разрядка.        — Почему именно он? Голова кружилась и я, не совсем еще улавливая свои мысли, пытался понять, почему я думал именно о Анхеле, почему я представлял именно его и, главное, зачем? Вытирая салфетками следы своей шалости, я продолжал просто лежать на спине, расслабляясь и чувствуя, как становится легче, возбуждение спадает, все же таблетки и разрядка действительно помогли. Я практически уснул, когда услышал возню под дверью и вновь спрятался под одеяло практически с головой.       — Пат, хочешь чего-нибудь? После тихого стука послышался тихий голос альфы, который, как и обещал, в комнату не зашел.       — Чай с мятой. Машинально сказал я, высунув нос из-под одеяла.        — Можешь дверь открыть? Почему-то захотелось его подразнить. Наверное, инстинкт самосохранения работает всегда, но не в моменты течки, когда известно, что тебя, кажется, точно никто не собирается использовать для ублажения себя любимого, но это не точно.       — Все хорошо? Успокоился? Заходя в комнатушку и собирая салфетки, которые я уронил с кровати, пока прятался, капитан прикрывал ладонью нос, видимо, ему все еще не хорошо было от того, в каком положении я сейчас перед ним нахожусь, источая феромоны самки.       — Как ты?       — А я о тебе думал, когда… пока я не… Протянув последнюю салфеточку, честно признался я, замечая, как Анхель заливается краской и смущенно отворачивается.       — Это было лишним, знаешь же, что мне нелегко на это реагировать. Принимая салфетку из моей ладошки, он вздохнул.       — Или ты специально меня дразнишь? Лизнув костяшки моих пальцев, он, хмыкнув, замечая, как я пунцовею, улыбнулся, поглаживая пальчиками мою ладонь.       — Я ведь тоже так могу, Пат, заставлять дрожать и блаженно закатывать глазки.       — Анх… Один лишь мой голос на выдохе, вновь заставил его улыбнуться.       — Тащи чай.