Перси Джексон и новые боги

«Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень»

Пушкин А.С.

*****1721 год. Где-то возле грота. *****       Когда мы на полных парах выплыли из пещер, небо уже заволокли тяжёлые серые тучи. Чёрная вода сливается с не менее черным небосклоном и, если бы не пенистые волны, мне бы показалось, что горизонт и есть конец мира. Ветер крепчает. Где-то высоко над нами раскричались чайки, пытающиеся сохранить свои гнёзда, которые норовили унестись в мрачную бездну океана. Перед нами открылся огромный и опасный мир, куда дальше? С одной стороны плескалась стая русалок, которые пока нас не заметили и не начали атаковать. — Нужно уносить ноги. — посоветовала Мэри. — В основном, они на девушек не нападают, но, как и все монстры, ненавидят полукровок. Куда держать курс? — Ну, я... — даже не знаю, что и подумать. Так бы я никогда не сказала в слух. — Дай мне секунду на размышления. Корабль поверни, куда пойдёт душа и нос. С нею вместе к успеху придёшь. — проговорила вслух. — Может надо идти за русалками? — предположила. — Нет. Точно нет. — скривилась Мэри. — У русалок нет души, — она не договорила, а начала прислушиваться. — Подержи. — с этими словами она отдала мне свою треуголку и вытащила из бездонных карманов своих шаровар пару мушкетов, затем безраздумно прыгнула в воду. Холодные брызги окатили меня с ног до головы, но успела спрятать оружие, чтобы порох не намок, оставаясь сидеть в качающейся лодке, которая чуть не перевернулась. Вцепившись ледяными пальцами в ненадёжный деревянный борт, я начала вглядываться в непроглядную толщу океана. В надежде на целомудрие Мэри.       Ветер угрожающе свистел в попытках перевернуть шлюпку, пронизывая ледяными кинжалами дуновений мою одежду, добираясь прямиком до сердца. Я уже хотела сама кинуться вдогонку за Мэри, совсем не представляя, что буду делать дальше. Ведь из меня не слишком хорошая пловчиха, да и вряд ли угонюсь за дочерью бога морей. Так что это не разумно, как минимум.       Уже сбилась со счёта времени, когда Мэри наконец всплыла на поверхность. За ней показалась голова огромной чешуйчатой лошади. Животное не хотело близко подплывать, его взгляд метался между мной и лодкой, по этому Мэри приходилось постоянно его успокаивать, гладя по мокрому носу. Я с удивлением смотрела, как Мэри — совершенно сухая — снова запрыгнула в лодку, достала из-под скамейки моток жёсткой бечёвки, заарканила гиппокампуса. Конь, хотя я точно не знаю самец это или самка, ударил гигантским хвостом по водной глади и устремился вперёд. Лодка тронулась. — Значит у гиппокампуса есть душа? — только лишь проворчала, по-прежнему схватившись за борт. Странное решение этой странной загадки. "Видимо, этот ребус не только для меня," — хмурясь подумала я, — "Непростительно, что упустила из виду такое решение. Хотя, откуда мне знать, что здесь есть эти звери? Такое знают только дети моря. Видимо, наш дуэт неизбежен."       Мы плыли практически всю ночь без остановки, бороздя меж широких волн, которые пытались сбить с верного курса маленький кораблик. Нас преследовал зловещий шум ветра и опасный скрип досок. Лодка трещала от скорости гиппокампуса и ударной силы волн, норовя отбросить какую-нибудь полезную деталь. Нос шлюпки мотало нешуточно и пару раз я чуть не рассталась с незамысловатым ужином.       Наконец, в рассветном сумраке показались расплывчатые огни. Подплыв, ближе, мы рассмотрели небольшой причал, что полукругом расположился по береговой линии. Лодка потихоньку замедлялась, вскоре гиппокампус показался у борта. Мэри отвязала его и почесала по чешуйчатой синей шее. Я кивнула коню в знак признательности, перед тем как он снова нырнул в чёрную воду.       Мы по инерции плыли к берегу, да и волны решили, что неплохо было бы пришвартовать нас к местному причалу. — Пистолеты. — Мэри протянула руку. — Зачем тогда отдавала, если ты не мокнешь? — я протянула ей оружие и водрузила на голову шляпу. — Они вываливаются. — коротко пояснила та, устремляя взгляд на толщу воды. Лодка резко дёрнулась, ускоряя ход и треща по стыкам. — Не доплывём. — ужасная догадка вырвалась вслух, черпая набежавшую воду из шлюпки своим сапогом. — Доплывём. — заверила меня пиратка, ускоряя движение. — Да шевелись ты, дырявая посудина! Послышался противный скрежет досок. Вода затопила дно. До берега считанные секунды. Тут Мэри взяла меня за руку и скомандовала: — Прыгай! Моя босая нога почувствовала песок раньше, чем я надеялась, когда встала, оказалось, что уровень воды мне примерно по пояс. Раздался громкий шкрябающий звук. Лодку с грохотом разбило на куски о песчаный берег.       Я чувствовала течение, но была абсолютно уверена, что вода не намочила мою одежду. Держась за руки, мы вышли на берег. Как ни в чём не бывало, достала из-под обломков шлюпки свой сапог, огляделась. Не такой уж и дикий пляж, как мне показалось издалека. Песчаная полоса сменяется мелкой галькой, а потом и крупными валунами, меж них стоят деревянные лавочки и плетёные скамеечки. Из леса выводится освещённая подсвечниками мостовая. Огарки уже почти догорели, но всё равно освещали аккуратно вытесанную каменную кладку, меж которой ещё не успела прорости трава и мелкий сорняк. Дальше тропинка брала хороший изгиб, и мы не видели, куда ведёт она дальше. Я снова развернула намокшее письмо, хоть буквы чуть растеклись, всё равно было читаемо: Ничего не скроешь от взгляда дочери Гермеса. Но И эта загадка не из простых. Корабль поверни, куда пойдёт душа и нос. С нею вместе к успеху придёшь.       Я обратила внимание на странный перенос, который вроде бы не несёт смысловой нагрузки. Однако, что, если сложить первые заглавные буквы каждой строчки. Н. И. К. С. — Смотри, здесь получается слово! — пальцем провела вертикальную черту рядом со строчками. — Никс или Никта — дочь первобытного Хаоса, богиня перевоплощение ночи. У римлян ей соответствовала богиня Нокс! — моему ликованию не было предела, теперь и полезна в нашем приключении. — Да, наплодила в своё время много полезных пустячков, — добавила Мэри, пытаясь разобрать написанное. — Думаю, здесь это не просто так! — ликующе заявила я. — Может, это совпадение? — нахмурилась Мэри, видимо, дорога к знаниям через чтение, ей пока закрыта. — Ты прикидываешься, или действительно не понимаешь, что в написанном богами ничего не может быть «просто так»? — нахмурилась я. — Тогда, давай, пошли. Если Никс — богиня ночи, то нам в самую темень. — Мэри указала на тёмный ещё не проснувшийся лес, его уже окрашивали оранжевые лучи восходящего солнца, но мне он по-прежнему виделся холодным и зловещим. — Это нерационально. — ответила я. — Что? Может хватит говорить странными, непонятными словами? — зевнула Мэри. — Говорю, что не поможет делу, если мы заблудимся. — уже совсем забыла, что нахожусь в неотесанном обществе пиратки-недоучки. — Предлагаю пойти по тропинке. Думаю, что там есть какой-нибудь постоялый двор или на худой конец кабак, где мы сможем отдохнуть и подремать, а если я не права, то так мы точно сможем вернуться, если гипотеза моя не верна. — Ла-адно. — зевнула Мэри. — Я вымоталась во время плавания. Это отбирает слишком много… — она не договорила, облокачиваясь на моё плечо. — Эй, 60 килограмм наглости! — возмутилась я столь близкому контакту. — Не спи. — попыталась растолкать её. — Придём и разберёмся.       Так мы и сделали, отправились по тропинке навстречу неизвестности. Через несколько минут черепашьего шага, тропинка вывела нас на большое здание из добротного дерева. Ухоженные клумбочки, резные ставенки и чистые окошки. Это точно приличное заведение. На небольшом крылечке пара столиков на двоих, дверь гостеприимно распахнута, а над ней вывеска "Постоялый двор Зевсово гнёздышко". — Зайдём? — взмолилась, проснувшаяся от ужасных звуков не то скрипки, не то виолончели, которые доносились из здания, Мэри. — Чудовища не назвали бы своё гнездо в честь Зевса. — привела единственный достойный довод за день она и, не дождавшись моего ответа, пошла к дому. — Хорошо. — вздохнула — У нас есть в кармане пара монет и мы выкупим комнатушку на сутки, чтобы перевести дух. — согласилась, вдогонку ей.       Помещение оказалось довольно чистым, приятным и пустым, хоть и мебель в нём была. Добротный пол, на стенах висели красивые пейзажи и головы чучел бедных животных. Столики и стулья из чёрного дерева, за которыми сидела приличного вида семья — мужчина в костюме матроса, женщина в городском туалете и модной шляпке и трое чистых, а что странно, тихих детей, клюющих в тарелки, видимо, ещё не проснулись. Семейство не смущала такая рань, они мирно попивали кофе и поедали завтрак, ведя светские беседы на древнегреческом.       В остальном было пусто, полусонный мужчина средних лет в потертом костюме — дарование местного разлива — мучал бедную виолончель, издавая мучительные для музыкального слуха звуки, но похоже, что никого, кроме меня это не смущало, за стойкой сидел и дремал пожилой мужчина в костюме горчичного цвета, он громко похрапывал, заглушая стоны инструмента. Я сразу же подошла к нему, звякнула колокольчиком, который валялся на стойке между стопками с важной макулатурой. Мужчина тут же перестал храпеть и обратил на меня свой заспанный взгляд: — Доброго вам утра. Чего изволите, мисс? — его сонные глаза закрывались, и речь была невнятная и, кажется, что ему пришёлся не по вкусу мой внешний вид — пирата-оборванца. — Здравствуйте! — я начала громко, что бы он меня расслышал. — Скажите. Сколько стоит у вас одна комната на сутки? — 15 драхм, мисс. — на автомате ответил мужчина, важно поправляя воротник накрахмаленной рубашки, как бы говоря, что мне даже такие мелочи не по карману. — Одну секундочку. — я отвела сонную Мэри в сторону. — Проснись. — зашипела. — Сколько у нас монет? — Раз, два… Пять. — Мэри пошарила в карманах. — Ещё девять. — я выгребла мелочь из камзола. — И того пятнадцать? — проворковала сонная пиратка. — Почти угадала - четырнадцать. Мэри протёрла глаза, сгребла монеты в ладонь и направилась к управляющему: — Нам нужна одна комната на сутки. — она небрежно вывалила наше богатство, монетки застучали по тёмному дереву стола. Управляющий сосчитал их: — С вас ещё одна монета, мэм. — холодно отчеканил мужчина, поправляя лацкан своего старого костюма. — Нам нужна комната. — заупрямилась Мэри вставая на дыбы, начиная сверлить управляющего взглядом. В этот момент я поблагодарила богов, за то, что она не дочь Зевса, иначе мужчина пошёл бы на жаркое. — Мэри, что ты делаешь? — шикнула на неё, толкая пиратку в сторону. — Et petimus misericordiam ante ut remittat nobis. — извинилась на латыни, как нас учили в женском пансионе Святой Юноны. — Так вы, барышни, из местного пансиона что ли? — присвистнул управляющий, кажется наш титул вырос в его глазах. — Плохо же тебя, юная леди, обучили. — хмыкнул он в сторону Мэри. — Мы уезжали по домам на время, но потом было крушение… — решила сымпровизировать я. — Наш корабль потопило, как скорлупки грецкого ореха. — подтвердила Мэри мою ложь, перебивая меня. В отместку я толкнула её локтем в бок, напоминая, что бы она говорила более вежливо, иначе мы засыпемся. — Мы долго не могли вернуться… — меня снова перебили, но нам этот раз это был скрипучий звук открывающегося где-то в полу люка и уверенный женский голос: — Мистер Флевишем, я провожу их до пансиона. — Не сочтите за труд, леди Ньевес. — извежливо обратился управляющий к девушке лет 20-ти, появившейся из-под пола, она старалась вплести свои пепельные кудрявые волосы в косичку. Мэри что-то хотела сказать, но шикнула на неё снова, врать дуэтом, экспромтом — это великое мастерство, но дочь Посейдона далека от всего этого. — Будем премного благодарны. — вежливо улыбнулась я леди, осуждающим взглядом заставляя Мэри сделать тоже самое. Но она моим молчаливым просьбам не вняла. Закатила бы глаза, не будь я на людях. — Прошу за мной, леди. — девушка поправила оборки на своей пансионатской форме, скромном голубом платье с белыми рюшами, сшитые из дорогих и изящных тканей, вздёрнув веснушчатый носик, она направилась к выходу. Я сразу узнала это платье. Женский пансион Святой Юноны. Мы на Крите? Замкнутый круг, ведь только отсюда уехала. Здесь всегда был этот постоялый двор? Неудивительно, что я не знаю, ведь никогда не покидала стен пансиона до самого выпуска, а со сверстницами не очень ладила, даже в пансионе для полукровок. — Спасибо за помощь, мистер Флевишем. — поблагодарила я и грациозной походкой, насколько позволяли мои несоразмерные сапоги, двинулась следом, вспоминая про осанку и манеры, которые в меня здесь вколачивали. Мэри, выхватив наши монеты из рук мистера Флевишема, поспешила за мной. На улице леди Ньевес обернулась, внимательно изучая нас своими миндалевидными карими глазами: — Ага, значит, трезубая вилка и посох. — Что, простите? — не поняла я, но старалась держаться сдержанно и вежливо. — Трезубая вилка — она указала загорелым пальцем на Мэри. — И посох. — теперь на меня — Отпрыски бога морей и воров. — Путников. — поправила я, раз уж этикет опять никто не соблюдает. — Я гадала на картах вчера ночью. И мне выпала судьба встретить вас на родине громовержца. — Эй, Никс. Это я — Мэ-ри. Ты меня не помнишь? Я не вилка. — обиженно добавила девушка. — Да, Мэри Рид. Я тебя помню. — она лучезарно улыбнулась. — А вот с тобой я не знакома. — Элизабет Кассандра Мун — дочь Гермеса. — представилась я, хоть и не люблю своё длинное имя, в особенно вместе с титулом, данным мне не кровным отцом. — Никс — дочь Диониса. — представилась она. — В пансионе ваших не так много, но я уверена, что никогда тебя раньше не видела. — присматривалась к плавным, но немного неловким чертам лица. Она явно выглядела, не как дочь бога вина. Скорее, как потомок Афродиты и Ареса в одном теле.       Её внешность была безупречна, без изъянов, прыщей или морщин. На лице здоровый румянец. Казалось, будто её замуровали в янтарь на пару сотен лет, а когда освободили, так и осталась застывшей во времени. Обычно, когда я смотрю на полубогов, могу догадаться, кто они, даже если нас окружают смертные. Скажем, встретила на улице младенца и у меня стойкое чувство, что он из наших, а когда встречаюсь с ребёнком взглядом, то могу сказать, что она отпрыск, скажем Аполлона или любого другого бога. Что-то внутри меня диктует истину, заставляя души собеседников раскрывать карты. С ней этого стойкого чувства не было, словно она уже к Дионису не привязана. Может, она обманывает? При чём настолько искусно, что я не могу подловить её на мелочах. А ведь дьявол кроется именно в мелочах.       Она, как потомоки Ареса излучает, сильную ауру, но у них она обычно агрессивная, заслоняющая чувства и здравый смысл. Я чувствовала её ауру. Такую весёлую, непринуждённую, открытую и мощную. По телу пробежали маленькие мурашки. — Да, я заканчивала этот пансион на пару столетий раньше, чем ты, — кивнула странная девушка. — Полубоги столько не живут. — скептически заметила я. — Если только ты не охотница Артемиды. — единственное, что пришло на ум. — Нет, конечно, нет. Я не служанка этой богини. — немного небрежно возразила Никс. — Я была полубогом сто пятьдесят лет назад, — она выдержала драматическую паузу, вызывая ещё один мой скептический взгляд, — а потом стала богом. Перед вами ещё и Никс — богиня застолий и званых обедов. — она широко улыбнулась, словно была самым счастливым человеком на земле. Я же улыбнулась ей в ответ, потому что наверняка именно её-то мы и искали. ***** Наши дни. Мэноер Полукровок. Кухня*****       От резкого звука упавшего на пол железа я подскочил на кушетке, перед глазами всё поплыло, по привычке хотел вытащить свой меч, но на поясе оружия не оказалось. — Расслабься. Моя сковорода атаковала пол, а не твою голову, — хмуро бросила мне белокурая девушка, кажется, поднимая кухонную утварь с пола. Сегодня она была одета в мешковатый, скатавшийся серый свитер и легинсы, облегающие длинные поджарые ноги, обута в охотничьи ботинки, на плечах мантия из шкур зайцев и прочей мелкой дичи. А на широком кожаном поясе висела фляга, моток верёвки и старинный кортик. Её волосы были заплетены в тугую косу, только длинная чёлка закрывала зелёный глаз. Теперь она почему-то, стала ещё более похожей на Перси, хотя общих черт я не находил - разные овалы лица, носы, форма губ, но тот же рано повзрослевший взгляд, сосредоточенное выражение лица, решительность и неуверенность огромным шрифтом "написанные" на овале лица. От усердного собирания яичницы с пола, на лбу выступила испарина. Мэри заметила мой изучающий взгляд и нахмурилась ещё больше: — Похотливый самец! — Я ничего не имел в виду такого! — быстро выдавил из себя и отвернулся. Мне бы не хотелось давать ей поводов разделать меня, как кролика. В ответ она презрительно фыркнула, говоря себе под нос что-то типа: «Мальчишек здесь отродясь не было. До этого дня».       В комнату, деловой походкой, вошла Элизабет. Сегодня она была в чёрном официальном костюме, рыжеватые волосы забраны высоко на затылок, но пара прядей вырвалась из плена заколки, спадая на плечи. — Доброе, — кинула она не то Мэри, не то мне. — Не такое уж, — буркнула блондинка, подбирая подгорелую яичницу с пола. — Труба зовёт? — удивилась Элизабет, открывая холодильник. — Да, — Мэри швырнула сковородку в раковину. Раздался неприятный грохот. — Но сейчас ты не можешь пойти, — девушка достала яблоко. — Поч? — Мэри казалась мне средневековой ровно до этой фразы. Элизабет кивнула в мою сторону, откусывая яблоко и морщась. — Нет-с! — возразила блондинка. — Я брезгую! — Я тебя не спрашивала, — усмехнулась рыжая. — Я ухожу, а её высочество Никс удалилась для встречи тет-а-тет со своим избранником, оставляя в нашем холодильнике одни яблоки. — последнее слово она произнесла как ругательство. — Очередным, — фыркнула Мэри. — Я не смогу. Я ничего не могу, — заупрямилась девушка. Элизабет метнула в её сторону безумный взгляд: — Я знаю, что ты всё можешь, и у тебя всё получится - сидеть на стуле и ничего не делать. Мы не можем оставить гостя одного. Я не хотел никого стеснять, но возразить не осмелился. Было в этих девушках что-то дьявольски привлекательное. Ясно видел как одну, так и другую, их внешность была вполне миловидная, даже без этого подозрительного ореола, заставляющего все мелкие недочёты исчезать, делать менее человечными.       Мэри ничего не сказала и плюхнулась на стул, Элизабет приняла это как знак согласия и поднялась по лестнице наверх. Как только крышка люка со стуком закрылась, блондинка устремила на меня свой злобный взгляд, но затем брезгливо отвернулась.       Время тянется долго, особенно, когда не знаешь, чего ожидать. Мэри, не говоря ни слова, чем-то шуршала на кухне, а я молча наблюдал за её движениями. Затем она швырнула на стол пластмассовую миску, расплескав молоко, насыпала туда хлопьев и швырнула ложку. — Ешь, — с этими словами она отодвинула стул к стене и села на него. И правда брезгует. Я не был удивлён таким холодным приёмом, а тот факт, что меня хотят покормить, уже радовал, ещё радовало то, что меня спасли. От долгого лежания ноги затекли и сильно покалывали. Едва доковыляв до стола, плюхнулся на него. Когда ноги перестали сжиматься в судорогах, спокойно начал есть уже размокшие хлопья. Они мне показались вкуснее почти всего на свете, за исключением вчерашнего приёма пищи.       Затем я снова уселся на своё спальное место. Мэри быстро убрала посуду, вернулась на прежнюю позицию в излюбленном углу и уставилась в окно, но долго так сидеть она не могла, поэтому начала ковырять заусеницы и ёрзать.       Лёжа, я заставлял себя поверить, что наелся этим «питательным» завтраком. Чтобы отвлечься от ощущения голода, тоже глянул в окно, в попытках понять, день сейчас или ночь. Толща голубой воды плохо пропускала свет, но хищных ночных рыб, которых я знал, не сумел рассмотреть, значит, сейчас день.       Элизабет вернулась как раз тогда, когда желудок начал грустно скулить. Мэри тут же выбежала из комнаты, как ошпаренная, закончив демонстрацию того, как её тяготит моё общество, прихватив с собой большой серебряный лук, который сжимала в руках последние несколько… минут? Часов? Я не знаю, сколько прошло времени. По ощущениям - бесконечность, а в реале, наверное, часа четыре - мне давно нужно было в туалет, но моя стражница об этом едва ли думала. Элизабет выждала пару минут, вслушиваясь в тишину, затем повернулась ко мне. Кажется, у меня перехватило дыхание на секунду. На лице Элизабет был изящный макияж, и она выглядела совсем как принцесса, я думал что уже видел её визуальный максимум: — Что смотришь? — сегодня все меня будут упрекать в рассматривании?! — Это всё Афродита со своим "благословением". Тебе нужно умыться, идем, — девушка пошла вверх по винтовой лестнице, а я последовал за ней - молча, не выражая открыто благодарности ни за ее предложение, ни за его тактичную формулировку.       Мы вышли прямо на большой балкон. Я вдохнул свежий морской бриз, увидел, как солнце греет волны на самом зените. Облокотился о каменные перила, служащее единственной преградой между мной и водой. Когда очередная волна окатила стены этой неприступной и до жути странной крепости, пара капель упала мне на щёку, мгновенно высыхая. Я подставил лицо солнцу в надежде на тепло. Где-то далеко орали чайки, кружась над водой. Девушка молча ждала, пока я надышусь. Вскоре снова обернулся к ней лицом, стараясь не смотреть на неё.       Из цветного каменного пола площадки вырастали две башни: одна была очень высокая из мощного бурого камня, на верху виднелся балкон и пара небольших окон. Вид этой башни был весьма старинный и исторический, словно я попал в сказку.       Другая башня - квадратная и низкая, выложенная из белоснежного мрамора с прямоугольными окнами и греческими колоннами, крыша из контрастной красной черепицы.       Мы вошли в первую башню и оказались в полутёмной комнате, которую освещали неяркие фонарики на стенах и под потолком, по периметру комнаты книжные полки, посередине удобный диван человек на десять, пушистый ковер, который расположился почти на всю площадь пола, и огромный телек, рядом стояла разная техника и целый стенд с дисками. Я сумел разглядеть названия нескольких игр: «Ведьмак», «Фолл аут», «Кол оф дьюти» и прочие. Жаль, что моя дислексия не позволяет мне прочитать больше за короткое время.       Элизабет указала на неприметную дверь, и я туда вошёл. Это оказалась крохотная полутёмная комнатка, предназначенная для совершенно необходимых людям и полубогам гигиенических процедур. Ее освещали те же фонарики, что и предыдущую. Рядом с небольшой ванной, отгороженной оранжевой шторкой, тумба, на которой лежали полотенце, комплект чистой одежды, зубная щетка и прочие мыльные принадлежности, оставленные для меня.       Покончив с неотложными делами, посмотрелся в небольшое зеркальце, висящее над раковиной: волосы взлохмаченные и грязные, причём все торчком, теперь серо-бурая, майка задубела от соли и крови, лицо, блестящее от пота. Нехотя взглянул на воспалившийся шрам, уродовавший моё лицо ещё больше. Теперь его почти не было видно, лишь узенькая полосочка, которая светлее обычной кожи всего на пару тонов. Я вспомнил, как Элизабет провела пальцем по моему лицу вчера. По телу побежали мурашки, вот она что сделала, а я-то подумал... Отгоняя ненужные мысли, снял с себя все грязные вещи и залез под тёплый напор воды.       Когда я облачился во всё чистое, то снова почувствовал себя всемогущим и уверенно вышел из ванной. — Полегчало? — теперь она выглядела как в нашу первую встречу, не такой пугающе красивой и в обычной одежде. Вполне обычная странная девушка, которая приютила умирающего. Для мира мифологии — это вполне норма. — Да, — выдохнул я, разминая мышцы. — Всё просто отлично. — осторожно вернулся к теме прошлой беседы. — Так откуда ты знаешь меня? — Ты весьма прославился, помогая одной древней рухляди украсть молнии, — подмигнула она мне. — Можно поуважительнее к моему владыке? — нахмурился — Пожалуйста, — само как-то вырвалось. — Если этот пыльный прах не прекратит врываться в мои сны, то так я продолжу его называть. Я всё же богиня. А нам свойственно делать всё, что хочется, — она остановилась, — так должно быть, по крайней мере. — Богиня? — почему-то я не был удивлён таким поворотом. Но теперь она скорее походила на старшеклассницу, чем на богиню. На вид ей лет 17. — Представь себе. Твоя старшая сестра - богиня уже неприлично много лет, — она улыбнулась. И стала выглядеть ещё моложе, чем раньше. — Старшая сестра? Это какой-то розыгрыш? — я огляделся в поисках скрытых камер и плакатов с надписями «СЮРПРИЗ».       Элизабет явно была довольна, что я заинтригован, и похлопала по чёрному дивану, призывая сесть рядом, подчинился. — Чисто генетически мы с тобой чужие люди, но, если бы ты не удрал из Лагеря Полукровок, а я в нём когда-нибудь поселилась, мы бы жили в одном домике, — залепетала она, немного теряясь в словах, выражаясь слишком витиевато. Затем она вздохнула. — Ладно, не получается у меня быть таинственной во всём. — Значит, ты тоже дочь Гермеса, — подхватил диалог я, чтобы ободрить её. — Откуда ты узнала, что я сбежал? Она снова одарила меня тем пронзительным взглядом, от которого бегут мурашки по спине, а конечности холодеют: — Боги многое болтают, главное - уметь услышать, — она мне дружелюбно подмигнула. — Я богиня тайн, и меня слегка заносит, — устало выговорила она. — После того как становишься богом, оказываешься более привязанным к своим хобби. Не обращай внимания, — она махнула рукой, словно бы устала сама от себя. — Да уж. Привязанными - это слабо сказано, — ухмыльнулся я, вспоминая всех богов, которых видел ранее. — Бывает, — мне вдруг стало необычайно легко с ней разговаривать, хотя продолжала немного пугать. — А как здесь всё устроено? — я сменил тему, хотя мне и вправду стало интересно. — Хотела бы я сказать, что всё здесь работает по мановению волшебной палочки, но это не так, — ухмыльнулась девушка — Ещё в двадцатом веке поняла, что у меня есть коммерческая жилка - хоть какая-то польза от родства с Гермесом, — она ухмыльнулась, затем продолжила: — Мы с Мэри были бездомными богинями и кочевали от материка к материку, ведь на Олимп нас не приняли, — презрительно хмыкнула — На этом месте мы нашли множество того, что можно продать. Прямо под нами, на морском дне, полно отличного жемчуга, съедобных водорослей и рыбы. Мы начали это продавать, появились деньги, на них построили мелкую лачужку, которая с годами превратилась в эту шикарную крепость, — она гордо улыбнулась. — Наш Олимп. Постепенно это место обросло туманом и стало невидимым для смертных. Пресную воду добываем с помощью фильтрации морской, такой же чистой она и уходит обратно, электричество добываем от солнечного света, приливов и отливов, ветра, постоянного течения. Словом, наш дом самый экологически чистый в мире. Нам очень помог приятнейший из богов - Гефест. Думаю, он нас пожалел, ведь мы такие же ошибки Олимпа, как и он сам. — Мне кажется, что ты не такая уж и ошибка, — я старался её поддержать, ведь теперь казалось, что олимпийцы обидели её больше, чем меня. — Да и Мэри не такая плохая. Видно, что она меня на дух не переносит, но всё равно покормила. — Скажу больше, она тебя спасла, — серьёзно добавила Элизабет. — Именно она нашла тебя и притащила ко мне, а я так. Только подлатала раны, — она пожала плечами. — Её бесишь не конкретно ты, а то, что ты здесь. Она ведь охотница Артемиды, хоть и не состоит в её близком окружении маленьких девочек. Ещё злится потому, что ты чуть не убил Перси Джексона - её брата. Они виделись пару раз, и Мэри к нему, кажется, привязалась. — Он жив? — расстроился я. — Поверь мне, вскоре ты ещё обрадуешься, что не убил его, — хитро ухмыльнулась девушка, думаю, она знает больше, чем старается показать. — Хочешь есть? — вдруг оживилась Элизабет. — Да, это было бы неплохо, — улыбнулся я ей. Мы отправились снова на кухню, где Элизабет заварила кофе и достала коробку с пончиками. — Вот — она протянула мне красную кружку — я не такая классная стряпуха, как Никс, Обычно мы заказываем на причал пиццу, а Мэри её забирает и приносит сюда. Так что в нашем холодильнике шаром покати, но, когда приезжает Никс, мы потом неделю едим вкусную пищу. — Значит современные богини, как и современные девушки, не ладят с кухней, — заметил я.  — Мы и есть современные девушки, — нахмурилась богиня. — Ну, насколько это возможно. — Элизабет... — обратился я к ней. — К чему официальность, зови меня Эл, мы все-таки родственники, — дружелюбно протянула мне пончик девушка. — Хорошо… Эл. — Я взял пончик и надкусил его, вообще почувствовал себя здесь как дома, словно снова в лагере и нет никаких титанов. Будто сейчас нахожусь в домике №11, а Эл не богиня, а такой же полубог. — Так значит, сначала вы были полубогами? — потихоньку подбирался к интересующей меня теме. — Да, а затем стали богинями. Я - всего тайного, та девушка - Никс, которую так назвал сам Дионис, никто не знает почему, может, проспорил или ещё что, она богиня званых вечеров и официальных застольев. На любом корпоративе всё начинается с Никс, а заканчивается Дионисовщиной, — хохотнула Эл — А Мэри, как она сама говорит - правая нога Посейдона, — грустно усмехнулась девушка. В этот момент разговора и мне стало не по себе. — Ты тоже не ладишь с «папочкой»? — сразу понял. — С Гермесом? — она недолго жевала пончик, обдумывая, сказать или нет. — Ну да, скажем так. В этой затее с превращением полубогов в бессмертных я сыграла роль пешки, если даже не подставной утки. Видишь ли, большая тройка не доверяла друг другу уже очень давно, но в какой-то момент эта тупость достигла апогея. Боясь заговоров и свержения, они решили обзавестись бессмертными бойцами и начали раздавать бессмертие своим детям с помощью некого квеста. По окончанию которого полукровке полагалось становиться богом. Они ещё хотели покрасоваться друг перед другом силой потомков, но настолько перемудрили со степенью сложности, что пройти этот путь в одиночку практически невозможно. Вот они и решили попробовать. Послали сына Аида — Алексайо вместе с Никс. В надежде на то, что Никс умрёт и бессмертие достанется Алексайо. И он станет первым опорным столбом Аида. Но тот пожертвовал собой ради своей любви и умер. Не хочу знать, правда ли это, — покачала головой богиня. — Эксперимент удался наполовину, ведь Никс стала бессмертной. Тогда боги решили попробовать снова, отправив меня и Мэри, — она нахмурилась. — Гермес подставил меня, не предупредив, что это ловушка, что я, по собственной глупости и их наводке, иду на смерть ради спокойствия на Олимпе! Ему было плевать на меня, родную дочь, — она сжала пончик в руке, и он превратился в горстку крошек, затем выдохнула. — Хорошо, что Никс посвятила меня в происходящее. Так мне удалось выжить. После нашего превращения были и другие полубоги, которые, став богами, пожелали жить собственной жизнью, а не умирать за богов, поэтому большая тройка решила, что эксперимент не удался и затею нужно слегка доработать. Они отобрали бессмертие почти у всех, кроме троих, которых заверили, что они будут участвовать в жизни Олимпа. И вот поэтому Зевс, Посейдон и Аид перестали плодиться, — фыркнула богиня. — А привязанность к детям - лишь фарс. — Ты так смело называешь их по именам и обличаешь. Не боишься кары? — усомнился я. — Нет. Это единственное место на земле вне Аляски, куда боги не могут сунуть свои греческие носы. Наш Мэноер - Олимп № 2, — заверила меня Эл. Мы молча сидели несколько минут, я пил кофе и думал. У этой богини больше сил и влияния, чем у меня, если удастся присоединить ее к армии Кроноса, то наш шанс на победу увеличится. — Присоединяйся к армии Кроноса, и мы вместе уничтожим олимпийцев, — я посмотрел на неё своим самым уверенным и обворожительным взглядом, который только удавался. Она не сможет устоять. Но когда наши взгляды встретились, я понял, что сам попался в ловушку. Её леденящий душу взгляд снова прошёл через всё тело, замедляя работу мозга. — Ты правда думаешь, что Кронос будет лучше править? — чуть ли не рассмеялась Эл. — Почитай мифы, парень. Он ещё хуже, чем олимпийцы. Миру придёт безвозвратный конец. И тогда уже будет попросту нечем править. Её небрежный тон задел меня: — Зато мы отмстим богам! — Не пори горячку, — осадила меня. — Такая месть больше отберёт, нежели даст. А секундное блаженство - ничто, по сравнению с такими последствиями. — Значит, у тебя есть план получше? — с недоверием спросил я. — Конечно есть, — усмехнулась девушка. — Если мы свергнем одного бога, то это послужит примером всем, а мир сотрясётся не так и сильно, чтобы разрушиться. — Продолжай, — кажется, я понял, куда она клонит. — Не тебе мне говорить о коварстве богов, особенно одного. Он не реже чем другие мерзко поступает со своими детьми. Его и нужно устранить. Я сама не смогу свергнуть Гермеса, ведь если что-то пойдет не так, я умру или ещё хуже, лишусь сил. Ни Мэри, ни Никс не станут мне помогать, ведь для них всё и так прекрасно. Вот почему мне нужен ты. Если мы вдвоём свергнем его, то ты сможешь занять пустое место. И тогда не будет нарушен баланс всего. Ты станешь настоящим богом и сможешь влиять на решения других. Это даст не только безграничное влияние, но и силу, а также возможность сплотить богов и полукровок против Кроноса. Если всё выйдет, то тебя станут уважать не только земные существа, но и все боги. Представляешь, какой будет размах? Тогда ты отомстишь главному обидчику, сможешь повернуть могущественных врагов на свою сторону и вершить историю, — после этого она замолчала, давая мне возможность подумать. — Что-то всё слишком гладко, — нахмурился я. — Что с этого получишь ты? — Отмщение и свободную вечность, — коротко, но с благоговением ответила она. — Это на словах всё гладко, но вживую это выполнить почти нереально, это не признает разве что глупец, однако, дело того стоит. Даже если не получится свергнуть Гермеса, ты сможешь обрести бессмертие, а это уже кое-что.       Мне нужно было подумать. Она так хорошо рассказывала и почему-то все звучало как правда. Во всяком случае, если я свергну Гермеса и стану богом, то мне придётся противостоять Кроносу. Моему владыке. Но ведь под покровительством Кроноса я - раб, а так смогу быть свободным. Свобода - тот недостающий кусочек пазла! Я прекрасно понимаю, почему Эл так с нежностью говорит о свободе, видимо, папаша её обременяет. К тому же если стану богом, то смогу найти способы вылечить свою мать, ведь Гермес тоже в ответе за её безумие. Он не уберёг её. Я давно убежал от её растущего безумия, давно не видел. Мне страшно столкнуться с тем, что осталось от моих детских воспоминаний. Нужно попытаться помочь ей, если в моих руках окажется настолько мощный ресурс. — Да, думаю, вылечить Мэй вполне по силам богу, — вставила слово Эл. — Как ты?.. — я был настолько сосредоточен, что не заметил, как девушка сверлит меня холодным взглядом. — Секретик, — она мило улыбнулась. — Знаю способ, как снять проклятье, но опять же, понадобится твоя помощь. И я не вру тебе и не приукрашиваю правду, это в духе олимпийцев, тоже не терплю их за это. Все чертовски трудно, но выполнимо. Нам с тобой… напарник? — она протянула руку.       Я подумал ещё немного. Слишком заманчивые идеи. Ещё старался найти подвох, но не мог, возможно, его и вправду нет. Доверять ей пока не буду, вдруг уловка. Но постараюсь извлечь максимум выгоды из этого союза. — Если хочешь, я могу поклясться на реке Стикс, что существует способ помочь Мэй, но в одиночку мне не справиться. Да и будет ли прок возвращать ей разум, если Кронос дорвётся до власти? Тогда заплатят все. — она была крайне серьёзно настроена. Из её приятного голоса улетучились все нотки радости. — Ладно, — выдохнул я. – Будем считать, что тебе верю, сестрица. Но нам нужен хорошо продуманный и надёжный план, — мне почему-то представлялось, что, когда возьму её за руку, произойдёт извержение ближайшего вулкана или какая-нибудь другая свето-музыка, но нет. Я сжимал прохладную и нежную руку, ничего подобного не произошло снаружи, но внутри меня разнеслось успокаивающее тепло. — Отлично. У меня как раз кое-что есть, — она отпустила мою руку и направилась к лестнице.       Мы снова оказались в этой полутёмной комнате. Из-под подушек дивана она извлекла небольшую потрепанную книжку. Обложка из дорогой кожи и украшена разными драгоценными камнями, символами богов, а посередине выложено мозаикой из разноцветного стекла слово «ήρωες». /Герои/ — Когда я сегодня ездила к Афродите, отдавать жемчуг, то, прогулявшись по местным олимповым хоромам, притащила это, — она открыла книжку. — Хорошее место для краденого! — рассмеялся я. — Во-первых, я не крала, а тайно одолжила. Во-вторых, это собственность богов, а я тоже бог. И наконец, всегда нужно прятать на видном месте, где точно искать не станут, — она одарила меня странным взглядом. — Здесь все герои Олимпа, которые достойны стать богами. Вот, — она указала на пустую страницу. — Я вас впишу. — Кого ещё? — удивился я. — Перси Джексона, конечно же. Он единственный потомок большой тройки, которого я знаю, и который существует по сей день — хитро улыбнулась девушка, прикасаясь пальцем к позолоченному листу. На странице появились две записи, выведенные красивым почерком: «Λουκάς Κͣαξτελλαν» «Πέρσι Τζάκσον»