Перси Джексон и новые боги

«О Боже, если бы у меня не было дурных снов, я мог бы быть заключенным в ореховой скорлупке и считать себя королем Вселенной.»

«Гамлет», Вильям Шекспир

— Так-так-так и так! В дамках! — напряжённо констатировала Эл, съедая четыре мои фигуры. Я бы мог сказать, что проигрывал ей специально, но это прозвучало бы жалко, да и не было бы правдой. — Твой ход! — она победно воззрилась на меня, понимая, что мои шансы победить ±0. Затем снова принялась гипнотизировать доску своим ледяным взглядом, честно стараясь не выдавать ликование раньше времени. — Ну вот так, — задумчиво пробубнил я, подставляя одну из последних моих пешек и съедая одну из её многочисленных дамок. — Не повезло, — ее голос прозвучал отстранённо. — Я тоже неплох в шашках, — улыбнулся я, стараясь привлечь её внимание, но она меня в упор не замечала и пялилась на доску, как заворожённая. — Тебе не повезло! — наконец заявила она, бросив на меня хитрый взгляд и снова уставилась на доску. Она выстроила мои фигуры так, что, съев её дамку, я загонял три последние свои фигуры в безвыходное положение. У меня был только один вопрос: как?! — Шашки - стратегическая игра! Здесь думать надо, — напомнила Эл. Она изо всех сил старалась не злорадствовать, и за это я ей был признателен. — Можно сдаться сразу и бесповоротно? — схитрил я, лукаво приподнимая бровь. — Можно, — улыбнулась она, стараясь не ловить мои косые взгляды. Проигрывал ей уже шестой раз! Странно, ведь раньше, когда я жил в лагере, мы с ребятами из 11-го домика часто рубились в шашки и почти всегда выигрывал. Первый раз мне было обидно, и продул ей случайно; второй раз старался выиграть ещё сильнее, даже применял тайные уловки, но со своим четырьмя дамками она загнала все мои фигуры в ряд, обложив их со всех сторон своими, и я опустил руки. Каждый последующий раз играл спустя рукава, а она радовалась победе, хоть и тщательно старалась замаскировать это под хищный оскал.       Но меня тоже не проведёшь, не было в ней злорадства, только чистая радость от своей победы. Будто то, что она выиграла, достигла чего-то, уже награда. Вот в чём штука: по сути она стала богиней - добилась своей цели в жизни, но вела себя так, словно она ещё не добралась до вершины Эвереста. Нет, лучше. Она уже там, но на вершине возвела ещё большую гору, чтоб ей было куда идти дальше, не останавливаясь на достигнутом.       Я не уставал наблюдать за её тактикой. А ведь разбирая игру пошагово, понимал, что она обманула меня не обманывая. Ещё ни одна девушка не вызывала во мне такого любопытства. Солгу, сказав что не обращал внимания на девчонок, некоторые даже мне нравились, да. Но вот чтобы было интересно наблюдать за кем-то из них - это точно что-то новенькое. Совсем с ума схожу что ли? Все может быть! После того как я нахлебался соленой воды и три дня пролежал в отключке. При случае не забыть припомнить Джексону этот дайвинг.       Занятно, как ей пришёл в голову такой коварный план по смещению Гермеса? На вид она хитрая, но в то же время милая и задумчивая девушка, которая часто выпадает из реальности. Возможно, это побочные проявления СДВГ (у всех полукровок он есть), а может, просто черта её личности. Тут я поймал себя на том, что засмотрелся, как прыгают мелкие кудряшки у самой её шеи. — Всё играете? — устало и двусмысленно спросила Никс, не успев толком войти. Она была в жёлтом махровом халате и тёплых носках, а волосы закутаны в кокон из полотенца на голове. Её чёрные глаза бросали интересные и двусмысленные взгляды то на меня, то на Эл. — Я опять выиграла! — объявила Эл с улыбкой. — Ну-ну! — хмыкнуло халатное привидение. — Думаю, Лука всё же джентльмен. — Эл слишком хорошо играет, — нехотя признался я, наступая на горло своему самолюбию. Никс игриво хихикнула и вышла со словами: — Ну всё с вами ясно! Я закатил глаза, а Элизабет, ничуть не смутившись, подалась вперёд чуть ближе: — Хочешь секрет? — её ледяные глаза игриво блеснули. Я кивнул, гадая, что она может мне рассказать. — Играть в шашки меня учила Афина. — Да? И почему вы сдружились? — небрежно фыркнул я. — Моя мама тоже была полукровкой, — честно призналась Эл. — Она была дочерью Афины. Подавала огромные надежды, — она снова задумалась — Знаешь что изобрёл в 1709 году Бартоломео Кристофори ди Франческо? — спросила она. Я попытался сделать вид, что знаю, но вспоминаю, только Эл не проведёшь. — Не напрягайся. Считается, что он изобрёл фортепиано, только вот это не совсем правда. При дворе герцога Козимо III Медичи гостила графиня, которая наблюдала за работой этого мастера и очень помогла ему с чертежами, буквально сделав фортепиано реальным, но история забыла её имя, как и сам Бартоломео, — тут она помедлила, — Айлин Фаррелл, в замужестве Мун. — Эл ностальгически улыбнулась, произнеся имя.  — После этого она страшно заболела испанкой и скоропостижно скончалась. А ее семья - муж и маленькая дочка - вернулась на родину. Ни Гермес, ни Афина не стали спасать Айлин. Только вот Афина раскаялась, а Гермес нет, — девушка равнодушно пожала плечами, стараясь скрыть печаль. Хоть эта богиня мать моей бывшей подруги Аннабет, я не питал к ней теплых чувств, но что-то в рассказе Эл тронуло меня. На её лице уже не было грусти, я прекрасно понимал, что это всего лишь маска - безэмоциональная и отстранённая, для посторонних.       При упоминании богини стратегии, ремёсел и прочего я всегда вспоминал Аннабет — вполне отличную девчонку, вот только в последние недели ее нежно-преданные взгляды в мою сторону стали меня напрягать. Да, для меня не секрет, что я ей нравился, но тактично молчал об этом. Мы много путешествовали вместе, и я узнал Аннабет достаточно, чтобы понять, что её эго не выдержит, заговори о ее чувствах, а "раскрыл" Аннабет давно. Её детская привязанность вызывает у меня улыбку. Сам я никогда не стал бы так себя вести: глядеть по-собачьи в глаза, не позволяя себе ничего большего - она слишком гордая, надеяться и ждать ответного взгляда. Но нет, не это мне нужно. Не думаю, что когда-нибудь стану смотреть на кого-то так же, как Аннабет сейчас - на меня. У меня тоже есть гордость. И главное, цель, от которой нельзя отвлекаться. А романтика — розовая мишура, которая обвивается вокруг шеи, душа жертв любви. Я понял, что эмоции отображаются на моём лице, когда поймал изучающий взгляд Эл. — Пора ужинать, — она тут же опустила глаза и начала складывать шашки в коробку. — Да, конечно, — я инстинктивно начал помогать ей убирать и заметил, что она всячески старается избежать контакта наших рук. Интересно, почему? В этом ведь нет ничего такого. Закончив с уборкой, она отправилась в кухонную зону, а я поудобнее расположился на стуле. Раньше мы играли в приставку, сидя на тёплом и пушистом ковре, но потом вернулась Никс и потребовала выметаться с её временного пристанища, т.е. с дивана.       В виртуальном мире мы не всегда играли друг против друга, иногда боролись в одной команде, и если такое происходило, то всегда побеждали, даже на самых хардовых уровнях сложности. И мне думалось, что наше партнёрство дело стоящее, что, возможно, мы одолеем Гермеса! Хоть и это не главный критерий, но утопающий держится за любую соломинку.       Дело было к ночи, вода за окнами почернела и стала более загадочной и непроглядной, чем раньше. Красивые рыбки, что иногда осмеливались проплывать у самого стекла, сейчас спрятались в рифах неподалёку, ведь им нужно переждать ночь. Рядом проплыла большая и  по всей видимости хищная рыба, но я не знал её названия. Глядел в потолок, красивый мягкий свет распространялся по дереву, которым было облицовано всё. И стены, и пол, и даже дверь. Затем мой взгляд медленно проскользил по стене, увешанной различными картами. Здесь были как и современные политические, так и очень древние, у которых даже время от времени отваливались части и их приходилось поправлять. Поверх одной из карт красным и синим маркерами были сделаны наметки в виде крестиков, от которых шли стрелочки. Некоторые водные территории были полностью заштрихованы красными пятнами, на которые наслаивались пятна синие, или наоборот. Я никак не мог прочитать пометки, сделанные некрасивым, но вполне разборчивым почерком. — Что это за карты? Какая-то реконструкция? — я не мог чего-то вспомнить, хотя раньше это точно видел. — Это? — Эл обернулась, оставляя закипающую кастрюлю. — Ах ты про это. Так, пустячки. Мы с Мэри приводили в порядок отчёт, присланный Посейдоном, о захваченных территориях, — её тон отдавал напускной небрежностью. — Древние морские божества просыпаются. Тебе ли уж не знать! — фыркнула и резко остановилась, принюхалась и бросилась к другой сковородке. Вскоре и до меня донёсся запах подгорающих томатов. Когда девушка спасла блюдо, она начала помешивать макароны и, вероятно, погрузилась в свои мысли, потому что её взгляд стал стеклянным и начала дышать более медленно и размеренно, как во сне.       Я негромко кашлянул; мне было неловко отрывать её от раздумий, но она не обрадуется, если нам придётся есть горелый ужин. На секунду снова вернулась к воспоминаниям, но все же продолжила готовку.       Сегодня нам не спать. Мы оба выпили уже по 3 кружки крепкого кофе. Будь она легкомысленной нимфой, я бы пошутил про другой способ «не спать», но боюсь, Эл не оценит и натравит на меня своих фрейлин - адских летучих мышей.       От скуки я стал прокручивать «гениальный» план, который придумала Элизабет, по вербовке Перси. Мы прокрадёмся к нему в сон, и Эл оставит ему послание от лица Мэри. Она сказала, что они частично знакомы, вернее, Мэри доставляла как-то послание для Перси от Посейдона. Дак вот, с помощью облика сестры Перси, Элизабет уговорит его присоединиться ко мне, правда, ума не приложу, как она это сделает, после того как я с сыном Посейдона, мягко скажем, разошлись во мнениях, сложно представить нас в одной команде. Но то, что ей палец в рот не клади, это понятно сразу.       На деревянном столе стоят две маленькие кофейные чашки с чёрной жижей, совсем не похожей даже на растворимый кофе. Когда весь осадок уляжется на дне, значит, Перси заснул, мы выпьем этот чай из сонного корня и попадём к нему в сон.       Элизабет закончила шуршать на кухне и принесла две большие тарелки со спагетти. Сверху был соус из помидоров, бекона и кусочков курицы, ещё мелко нарезанные лук и перец, слегка обжаренные в масле. А вроде говорила, что не умеет готовить… — Что-то Перси не ложится, а ведь уже поздно, — нахмурилась Элизабет, глядя на часы. — Зато мы успеем перекусить, — ответил я, накручивая на вилку спагетти. — И то верно, — хмыкнула богиня, тоже начиная есть. — Кстати, раз уж нам с Перси предстоит квест, верни мой меч, — начал я, потому что безоружным чувствовал себя неуютно, даже находясь в приятной компании. — Он опасен для тебя, — коротко сказала она, думая, что этот ответ меня устроит. — Почему? Я довольно давно им пользуюсь, и если бы было что-то не так… — начал я, но она осадила меня недовольным взглядом. — Заметил бы? — усмехнулась. — Ха-ха 3 раза! Этот меч выкачивал твою жизненную силу, передавая её Кроносу! — я хотел было вставить слово, но она остановила меня рукой. — Помнишь, как выглядит гроб? — она была слегка возмущена.       Я постарался вспомнить, но на ум приходили только смутные очертания золотого ларца, точно не помнил ни голоса владыки, ни его приказов. Зачем мне нужно было украсть молнии? Кому их передать? Откуда она знает про гроб? — Не помнишь, — победно утвердила она. — Он выкачивал твою волю, делая бездушной куклой в кусочках его рук. Питался за счёт твоей верности. Сейчас ты восстановил большую часть сил. Чувствуешь себя как до присяги. Этот меч не зря назван Коварным - он несёт смерть владельцу. Не думай, что я позволю тебе расхаживать с этой опасной штукой за пазухой! — она приподняла бровь, глядя на меня недоумевающе. Неужели меня столько времени водили за нос, а я-то считал себя умным парнем! Недовольство пожирало меня. — Это очень трудно распознать, ведь начинается всё с малого, — она снова ответила на мой непрозвучавший вопрос и, увидев лице тень раздражения, улыбнулась, извиняясь, словно это получилось случайно. Она точно роется в моей голове! — Тогда мне нужна достойная замена, — согласился я, меняя тему. Думаю, она не расскажет мне, даже если спрошу. А ведь в этот день без титанов я действительно чувствовал себя лучше, мог бы оспорить её и не быть ходячим роботом, но она права, так что в разногласиях нет смысла. — Вот, — она протянула руки вперёд, ладонями вверх. Через миг в них появился меч из чёрной стали, сверху он был покрыт чуть светящейся прозрачной перламутровой плёнкой. Я взял его в руки, прицениваясь, проверяя баланс и удобство. Рукоять идеально легла в руку, словно стала её продолжением, сделал пару ловких выпадов, убеждаясь в этом. — Хороший клинок, идеальный баланс, — одобрил я и стал рассматривать изящную ручку, но она меня отвлекла. — Ещё бы, это ведь моё божественное оружие! Так что, не потеряй — гордо произнесла Эл. — Остальное в рюкзаке, — она протянула обычный холщовый серый рюкзак. На вес довольно тяжёлый, но мне и не такое приходилось таскать. Я повесил рюкзак на спинку стула: — Отлично, спасибо. — Что-то мне подсказывает, что Мистирио спасёт тебе жизнь, — девушка одарила меня своим пронзающим взглядом. Только она приступила к остывшим спагетти, как осадок в маленьких чашечках медленно пошёл ко дну. — Наконец-то! — нервно проговорила она и взяла маленькую чашку, потом посмотрела на меня. — Держись в тени, ничего не говори, но внимательно слушай меня. Как только сосчитаю до трёх, мы одновременно выпьем зелье до дна. Всё, кроме осадка. Запомнил? — я кивнул в ответ. — Три! — девушка поднесла чашку к губам и принялась пить, не растерявшись, последовал её примеру.       Я ожидал почувствовать мерзкий вкус мочи какого-нибудь тролля, но зелье не имело абсолютно никакого вкуса, словно глотал воздух. Но когда на дне кружки остался один осадок, почувствовал послевкусие: как будто меня заставили съесть огненную палку факира и запить её смесью из самых острых перцев планеты и керосина, на глаза проступили слёзы. Но я не бегал, как ошпаренный, по комнате в поисках воды, нет, в теле появилась сонная лень, которая набила мою голову ватой, а в конечности налила свинца. Я улёгся на столе, зевнул и заснул, мне было абсолютно плевать на адские муки горла, языка и желудка. *****Лагерь Полукровок*****       Сидеть за столиком своего домика в одиночку - вот она, кара за то, что твой отец из большой тройки, но я привык к этому чересчур быстро. В моих старых школах я не вёл себя как «душка», поэтому сидел в компании тех, над кем издеваются «душки», или в одиночестве. Хоть и стал местной знаменитостью, когда вернул молнии Зевсу, моя самооценка не увеличилась, ведь я - просто Перси. Полукровка, каких здесь много. Ко всему прочему, ни за что бы не справился без моих друзей — Гроувера и Аннабет.       Я мельком посмотрел на стол детей Афины. Оттуда не доносились громкие крики или безудержный гогот, как от столика домика № 5, скорее равномерный гомон из непонятных мне, но английских слов. Аннабет, хоть и активно спорила об архитектуре с каким-то белобрысым мальчиком, заметила мой вымученный взгляд. Быстро уставился перед собой, теперь мне было слегка неловко, когда она заметила, что я смотрел на неё. Передо мной стояла тарелка с почти съеденным стейком, а на гарнир был рис под синим соусом. Я заранее отрезал хороший кусок говядины, затем, как и все, пошёл к жертвенному огню. «Посейдону», — промямлил, вытряхивая в костёр подношение. Запаха горелой пищи не было, почувствовал только свежий аромат маминого синего печенья, пытаясь витать только в радостных воспоминаниях, в тех, в которых было мамино печенье, её доброе лицо и не было вонючки Гейба, и вышел на улицу.       Свежий воздух придал мне сил и более печальных воспоминаний. Вечерело и солнце красило небо в тёплые оттенки красного, в другой своей части небо отдавалось противовесу и было иссиня-синим, что напомнило мне о разнице между "хорошими" и "плохими". Как оказалось, они есть и в мире сверхъестественного. Потом снова задумался о друзьях. Я переживал за Гроувера: он отправился на поиски Пана, и пока от него никаких вестей. Хоть это и типично для нашего мира, всё равно за него переживал. Он же мой друг, и я хотел ему помочь. — Ну, Перси! Готов к очередному уроку древнегреческого? — Аннабет явно была в добром расположении духа. Даже не обозвала меня Рыбьими Мозгами. — Эм… Да, конечно, — мне совсем не хотелось ничего читать, ведь любая, даже самая хорошая книжка, превращается в непосильный квест для человека с дислексией. Жаль, что для дочери Афины это не аргумент, даже если слова растекаются по странице, словно с ними поиграл разбушевавшийся осьминог. Но я никогда не ныл вслух, ведь если эта воображала так заинтересована в моих познаниях, значит, я ей уже небезразличен.       Порывшись в серой сумке, она всучила мне огромный, потрёпанный не только полубогами, но и монстрами том. На обложке потёртыми красными буквами было написано «Гомер. Одиссея». Я не пытался читать название на этот раз, просто узнал обложку. — Прочти хотя бы страницу 23, — добавила она, смерив меня серьёзным взглядом серых глаз. — Мне нужно помочь Уолкеру с черчением, — она это произнесла равнодушным тоном, скорее всего, она также отзывается за глаза и обо мне. Всего лишь Джексон. Воображала!       К нам подбежал невысокий парень лет пятнадцати, но он был почти на голову выше меня, просто мои скачки роста ещё не начались. Он крепкий. Его равномерно загорелая кожа хорошо оттеняет назревающие мышцы - их видно даже в приглушённом свете сумерек. Густые и тёмные, как хвост чёрного кота, волосы взяли в заложники простой карандаш. От лагерной футболки оторваны рукава. Может, один ему оторвали, а второй - он сам, для симметрии. За спиной у парня висит арбалет и колчан со стрелами. — Привет, Перси, — поприветствовал меня весьма дружелюбно. Он единственный из детей Аполлона, кто не смеялся надо мной, когда я пришёл в первый раз к ним на урок стрельбы. В моих руках лук становится действительно опасным оружием, потому что поражает не цель, а всё что угодно, кроме неё. Как-то я подстрелил отличный трофей. Это был валун, я знаю, что он бы от меня не убежал, но это пока всё, чего я достиг в стрельбе. Прямо над головой Эйсона просвистела стрела, вонзаясь в крыльцо обеденной залы. Послышались неуверенные извинения, видимо, это такой же снайпер, как и я. Парень вздрогнул, внезапно его серо-синие зрачки покрылись зелёной дымкой, и он произнёс: — Коль суждено тебе на странный сон взглянуть. В краю далёком ты продолжишь верный путь. Найдёшь, что потерял, уверенность вернёшь, Но множество потерь с обидой принесёшь, — затем парень громко чихнул, кажется возвращаясь в реальность. Я смотрел на него с огромным удивлением, ведь складывать слова в стихи у Аполлоновцев выходит не всегда, даже реже, чем у обычных людей. Что-то здесь нечисто. В поисках поддержки посмотрел на Аннабет, но увидел то, чего побаивался. Растерянность. У неё не получалось это скрыть, хоть и попыталась. — Эйсон… — я даже и не знал, что спросить. "Что это было?" Или "Какого Аида здесь происходит?" Эйсона почти все называли по фамилии, даже друзья, но мне было привычнее называть его по имени, за то, что он один из немногих, кто удосуживается называть по имени меня. Но думаю, ему всё равно, хоть Эйсон, хоть Уолкер. Парень уставился на нас абсолютно невинным и непонимающим взглядом, словно это не он тут стихами заговорил. Аннабет пришла в себя первая: — Уолкер, подожди здесь. Мне нужно с Перси поговорить, — она схватила меня за руку, утаскивая подальше в лес. От неожиданного прикосновения наших рук я выронил книгу. Когда захотел её поднять, девочка ещё сильнее впилась пальцами в моё запястье, пришлось повиноваться.       Вот она уволокла меня в чащу, остановилась и отпустила руку, ко мне вернулись способности мыслить, но это ничего толком не дало. — Ты слышал, что сказал Уолкер? — теперь блондинка совладала с паникой. — Да, — она думает, я настолько глуп, что глух? — но я не понял. Что за спонтанные желания читать стихи? За ним раньше такого не замечал, — я попытался сбавить напряжение, но получилось наоборот. — Рыбьи мозги, это не смешно! — она закатила глаза. — На Эйсона иногда находит дух оракула, и он произносит предсказания, только не помнит, когда это случается. Ирония в том, что они всегда сбываются. — Ладно, — постарался вспомнить, что сказал Эйсон. — Тогда мне нужен кофе. Много кофе. — Нет, Рыбьи мозги! Коль суждено тебе на странный сон взглянуть, В краю далёком ты продолжишь верный путь, — она сделала паузу. — Верный путь, понимаешь? Верный — правильный. — Может, верный это не «правильный», а «верный». Ну, в смысле преданный, — уточнил я, закрывая голову, чтобы она на меня не злилась, но она и не собиралась. Она лишь вздохнула: — Тогда это тоже неплохо. Ты ведь предан лагерю, — она произнесла это уверенным тоном, что было приятно. — Значит, во сне мне придёт что-то очень важное, — внутри похолодело, — а вдруг это Гроувер? — Вполне возможно, — хмыкнула Аннабет. — Если во сне увидишь что-то важное, обязательно расскажи мне, ладно? — она выглядела весьма озабоченной, наверняка будет гадать об этом пророчестве, но, как и в случае с оракулом, нам это удастся понять только после этого «путешествия», если доживём. — Ладно, я обещаю, — согласился без особых усилий, ведь и так это планировал. — Ты тоже постарайся уснуть, — сказал я, хоть она все равно меня не послушает и будет гадать. Девочка только кивнула и, не сказав ничего больше, отправилась по тропинке в лагерь. Я последовал её примеру, пытаясь вычислить самый короткий путь до моего домика. — Перси! — она окликнула меня, и я сразу обернулся. — Не расстраивайся, если сегодня ничего дельного не увидишь. Предсказания нельзя истолковать точно. — Хорошо! — согласился я. — До утра! — крикнул ей, не зная, что добавить. Аннабет пробормотала что-то неразборчивое, и её силуэт исчез за деревьями.       Я и не заметил, как потемнело. Чтобы отвлечься, прислушивался ко всем звукам, ведь лес по-прежнему кишит монстрами. Шуршала зелёная трава под ногами, как и листва над головой. Желтая луна продиралась сквозь ветки, стараясь осветить мне тропу, и на синем небе она выглядела одиноко, но красиво. Спокойные звуки ночи усыпляли бдительность, а со всех сторон слышались вечерние песенки нимф. Лес все больше окутывался в сумеречное одеяло, но ощущения опасности не было. Я достал Анаклузмос. От меча полился слабый золотой свет.       До ужина планировал пойти к костру, но это пророчество не шло у меня из головы и настроение пропало, так что я пинал камешек по тропинке, стараясь отвлечься, но продолжал думать. Странный сон. Если пророчество само по себе необычное, то что по его меркам странное? Это меня немного нервирует, ведь сны полукровки всегда что-то значат, особенно сны такого невезучего, как я. "В краю далёком я продолжу путь". Очередной поиск? Надеюсь, нет, и всё обойдётся очередной головомойкой от бога, чьё достоинство я ущемил, чихнув без его разрешения. А что же я потерял? Думаю, речь точно идёт не о ключах от старого велосипедного замка, который я никак не могу найти. Уверенность? Для полубогов это важно, но шутка в том, что мы не можем быть уверены ни в чём, что важно. "Но множество потерь с обидой принесёшь". Точно, все пророчества заканчиваются вселенским обломом, или это я такой везучий? Серая стена домика под номером три показалась совсем близко. Отбросив некоторые из своих страхов, я зашёл в почти обжитый дом, и, скинув кроссовки, залез под одеяло, сворачиваясь калачиком. Сегодня я не в настроении переодеваться. Долго вертелся, стараясь занять правильную позу для сна, но дурные мысли так и лезли в голову. Вскоре мне стало жарко, и я в раздражении скинул одеяло на пол, а через несколько минут полез за ним снова - замёрз. В итоге мне удалось заснуть, завернувшись в кокон из одеяла. *****Сон***** Какая-то серая пустота. Она и не давила, и не была огромной. Просто была. Я оглядывался, стараясь понять, куда меня затянул мой сон на этот раз, но мест не узнавал. Вот рассмотрел серый пол из непонятного вещества, гладкого и холодного, как мрамор, и источник освещения, который я так и не могу распознать. Белый дневной свет льёт свои лучи даже из-под пола, но в тоже время не слепит. — Перси! — меня окликнул знакомый голос. Она меня видит? Это очень странно, ведь обычно я как призрак и учуять меня способны лишь монстры, но её голос точно не принадлежал чудищу. Я поскорее повернулся на звук. Прямо передо мной оказался силуэт Мэри. Её блондинистые волосы были забраны в хвост и на зелёные, как морская глубина, глаза спадали белые прямые пряди чёлки; мешковатый свитер был явно любимым и заношенным. На поясе сверкал старинный серебряный кинжал, он был более тонким и вытянутым, как устройство для колки льда, а рядом с ним красовалась фляжка. Когда девушка покачнулась с пятки на носки, внутри булькнуло, я почувствовал, что это морская вода. — Привет, братишка! — она мне улыбнулась, и её взгляд стал снова озорной и слегка безумный. — Мэри?! Я нужен Посейдону? Или у него для меня послание? — я наперебой задавал вопросы, а краешком сознания думал, что это действительно странно: зачем ей вламываться в мой сон, если она может прийти в лагерь? Она так уже делала раньше. — Воу-воу, полегче на поворотах, гонщик! — утихомирила меня она. — Дай слово вставить! — Прости! — слегка смутился. Я был рад её видеть, и у меня была к ней куча вопросов, хоть и слегка был разочарован оттого, что во сне я не узнал ничего о Гроувере, но ещё не поздно. Мэри моя сестра по божественной линии и одна из тех немногих, кто верил в мою непричастность к похищению молний. Она пару раз бывала в лагере, но жить в домике детей Посейдона наотрез отказалась (она мне проболталась про второй Олимп), ко всему этому она охотница Артемиды - что-то это набирает популярность у девушек. А это не к добру. — Посейдону нужна помощь… — она снова начала что-то говорить, но дальше я её не слушал, так как заметил, что за её спиной стоит Лука! Он выглядел мирно и разглядывал меня с интересом, его уродливого шрама почти не было видно, и вообще он выглядел так, словно я снова вернулся в день нашего знакомства. Это вывело меня из состояния равновесия, злость растеклась по венам, как раскалённое железо: такого прилива злости не ощущал даже рядом с Аресом! Сам не понял, как выхватил ручку из кармана, снимая колпачок. Анаклузмос угрожающе вырос у меня в руке, и я без промедлений кинулся в атаку: — Ты! Предатель! Лука тоже не растерялся, хотя, несомненно, не ожидал настолько холодного приёма. Он без труда уклонился от нападения, оставляя меня резать воздух. Я пролетел в пустоту, развернулся и снова атаковал, но на этот раз удар был резкий и плашмя сверху вниз. Лука выхватил свой меч, блокируя, на всю серую пустоту раздался громкий лязг, даже искры полетели. В непосредственной близости от него я подметил, что клинок у него другой, не тот, что был раньше. Не сплавленный из двух металлов, чтобы убивать и чудовищ, и людей. Но ситуация была не та, чтобы разглядывать оружие, Лука оттолкнул меня свободной рукой. Я сделал пару шагов назад, стараясь удержать равновесие. Яростная пелена сильнее застилала глаза, я даже толком не помнил, как сделал резкий выпад вперёд, стараясь ранить его в грудь, но Лука дьявольскими движениями молниеносно ушёл в сторону, так что клинок успел задеть только край его рубашки. Я постарался изменить направление удара, но дальше произошло то, что никак не мог предугадать. Парень ухватился одной рукой за дол Анаклузмоса, не задевая грани лезвия, стал выворачивать мою руку так, что пальцы сами расстались с рукояткой, только вот и он не рассчитал силу. Мой меч вылетел из его умелых пальцев, отлетая куда-то в сторону, а через пару секунд мы услышали лязг небесной бронзы по полу и одновременно звук моего поражения. Лука остался доволен результатом и тут же приставил острие к моему горлу. — Прекратите! — голос Мэри был очень громким и пронзительным. Я только сейчас осознал, что она орала на нас, как ненормальная, всё это время. Я слегка отвлёкся от своей злости. Пульс приходил в норму, и мне становилось страшно: а вдруг Мэри всё же предатель и меня сейчас порежут на гамбургеры. — А ты хорош, Перси, — заметил он, словно мы были старыми приятелями. Мне захотелось ударить по его наглой улыбающейся морде. Я занёс кулак, но забыл про меч, и закалённое острие оцарапало мне шею.  — Ты предал лагерь, Олимп, Аннабет! .. — на последнем я осёкся, понимая, что это уже не моё дело. — Я считал тебя другом, а ты чуть не убил меня! — алая пелена застилала глаза снова, я ненавидел Луку больше, чем Кроноса. — Так, мальчики, хорош! — снова осадила Мэри, и Лука, опасливо взглянув на меня, убрал оружие. Я почувствовал, как густая капля стекает по шее на лагерную футболку. Боль отрезвила меня, и я начал дышать глубже, чтобы не кинуться на него снова, затем ощутил Анаклузмос в моём кармане в качестве ручки.  — Перестаньте, грубые мужланы! — скомандовала девушка, но я готовился к новой атаке и ничего не мог со собой поделать. — Персей, никакого оружия, — теперь она вдвойне походила на старшую сестру, очень старшую. Если она крикнет ещё громче, то точно перейдёт на ультразвук. — Да он... — я хотел снова начать перечислять все грехи сына Гермеса, но шею неприятно саднило, хоть я и старался отвлечься от боли. Кровь уже перестала течь, видимо, этот предатель сковырнул всего лишь кожу. Кровь неприятно затвердела на шее, делая её менее подвижной. — Двойной агент, — спокойно сказала Мэри, видимо, ультразвук пока не предвидится, а ведь она, как и любая полукровка, очень вспыльчива и переменчива, но также быстро отходит. — Лука шпионил для олимпийцев, передавая информацию о титане из первых уст прямо к нам. — Я не мог ослушаться, Перси, — теперь Лука стал эталоном спокойствия. Ослепительным парнем, по которому сохнут даже такие девчонки, как обитательницы домика Афродиты, а престарелого старика, каким я его видел, будто не существовало. — И рассказать тоже не мог. За мной наблюдали другие слуги титана, — я ему не верил, но передумал доставать Анаклузмос.  — Если бы была хотя бы одна лазейка, я бы обязательно рассказал. Ты не представляешь, каково это — жить под наблюдением двух лагерей. — Была проделана огромная работа, — кивнула Мэри, по-свойски вставая рядом и кладя руку на его плечо. Я покосился на неё, ведь раньше она шарахалась от любого прикосновения мужчин, неужели она настолько ему доверяет? Как он смог ее охмурить? Пока я молча слушал, даже не зная, чему верить, эта строка из пророчества вертелась на языке: «В краю далёком ты продолжишь верный путь». — Перси, знаю, что это кажется странным и неправдоподобным, но скажи мне, стала бы я общаться со слугами Кроноса в ущерб нашему отцу? — теперь Мэри успокоилась и говорила разумно. Мы виделись всего пару раз, но успели много поговорить. Она любит Посейдона, и я в этом уверен. Даже иногда мне хочется побыть на её месте, чтобы посетить подводный дворец отца. Просто кивнул: — Но извиняться я не стану, — пробубнил я. Кажется, бывший друг был не против. — Так зачем я нужен отцу? — спросил я, наконец перестав буравить Луку самым злым своим взглядом (хотя со стороны наверняка выглядел глупо). — По некоторым сведениям, армия титана уже сильнее и больше, чем мы предполагали. И с каждым днем к нему присоединяются новые монстры, даже боги. И если так пойдёт дальше, то мы не выстоим даже совместными усилиями лагеря и Олимпа, — голос Мэри становился всё тише. Она ненадолго замолчала, давая мне возможность понять всю важность положения. Я кивнул, показывая, что слушаю её крайне внимательно. — Буквально несколько часов назад на Олимпе было принято решение усилить наши ряды двумя новыми богами. Всё сошлось на вас, ребята, — Мэри скрестила руки на груди, отстраняясь от Луки на пару шагов, сначала поглядывая на меня, потом на него. — Мы должны стать богами? — скрыть удивление у меня не получилось. Я был не прочь сразиться против Кроноса, но стать богом? Это очень ответственное решение. Нужно всё как следует взвесить. И поговорить с Аннабет, хоть я и заранее представил, как неловко мне будет говорить о том, что Лука не предатель. — Почему именно мы? — Персик, ты правда не понимаешь? — обиженно скривилась Мэри, словно я младенец, которому нужно всё разжёвывать. — Ты — сильный полубог, а став богом, будешь ещё сильнее, и тогда никто не посмеет назвать тебя жалким. Ты сможешь бывать в подводном дворце Посейдона, думаю, даже Амфитрита — наша божественная мачеха — не будет против. Она тётка славная. А главное, ты поможешь предотвратить крах всего живого. Разве не эта главная работа героя? — сестра буквально смотрела на меня щенячьими глазками. — А Лука опытный мечник и отличный герой, тот прокол с яблоками не показатель, каждый совершает ошибки; к тому же он один из старших полукровок, а мы долго не живём, Персик, — я всегда слегка смущался, когда она называла меня Персиком, хоть это намного лучше, чем все прозвища, что мне давали в прошлых смертных школах. При упоминании всех его достоинств Лука начал разглядывать эфес меча, определенно польщённый. Мне нужно было всё хорошенько обдумать, но, видимо, времени мне не дадут. Её слова казались разумными и правильными, строчки из пророчества начали вихрем одолевать голову. — А что мне нужно будет сделать, чтобы стать богом? — я решил поступить так, как всегда делала Аннабет, — постараться найти нюансы. Ведь божественность с неба не падает. — Деловой подход, — робко улыбнулась Мэри, таращась на меня. - Лука объяснит тебе позже, сейчас надо спешить. — А… — я не знал, спросить ли, но потом подумал, что боги знают больше. — Ты знаешь, что с Гроувером? — Нет, но я могу заняться этим на досуге! — вызвалась она. — Пробью по своим источникам, а если что узнаю, то пошлю сообщение Ириды. — Спасибо, Мэри, я буду ждать! — хоть она не сказала ничего определённого, я был более спокоен за друга. — Последний вопрос. Честно… — я оттягивал время, думая, как мне связаться с Аннабет из сна. — Что будет со мной после битвы с титаном при условии, что мы победим? — Прости, братишка, но этого я не знаю. Может, станешь божеством чего-нибудь, а может станешь прожигать свою вечность, валяя дурака. Мальчишки, — чуть брезгливо фыркнула она. — Я не об этом, — слегка нахмурился я. — Аааа! — громче, чем нужно произнесла она. — Нет, тебя не станут убивать или лишать сил. Это в их планы не входит, — её беспечный тон меня слегка задел. — Ты согласен? Да, нет? — она взглянула на импровизированные часы на запястье. — Скоро рассвет, — нервно начала бить ножкой по серому полу, протягивая мне ладонь. — Я, — и во что я снова ввязался? — Я согласен, — пожал её слегка загорелую руку. Как только я ухватился за её кисть, серый пол словно вырвали из-под моих ног. Мы все взлетели в воздух, перед глазами всё заискрилось и запрыгало, холодные объятия ветра пробирали до костей. Посадка на холодный песок оказалась не очень мягкой. Потирая живот, я ждал, когда голова перестанет кружиться. Меня мутило. Через пару минут я огляделся и понял, что нахожусь на пляже, рядом с бурыми шершавыми скалами. В мыслях поблагодарил Мэри, что ей повезло выкинуть меня на песок, а не на острые камни. В предрассветных сумерках я разглядел небольшой парусник, который стоял на якоре в ста метрах от меня. Нервный ветер трепал посеребрённые паруса, а на борту из светлого дерева поблескивала надпись »γλυκό πιγκουίνος» Конечно, я не мог её разглядеть, но я узнал это судно, ведь именно на нём Мэри приплывала в лагерь. Я даже смог худо-бедно перевести название - «Сладкий пингвинчик». «Да. С креативом у неё проблем нет», — улыбнулся я сам себе, наблюдая за гордым люгером. В ближайшей скале что-то тихо щёлкнуло и открылся небольшой проход. Из него кое-как вылез Лука, потирая затылок и морщась. — Осталось только придумать, как мы попадём на этот парусник, — констатировал Лука вместо банального "привет". Хоть парень и пытался скрыть нервозность, но его пальцы неосознанно перебирали лямки холщового рюкзака, висевшего за плечами. Мне сделалось не по себе и по спине поползли мурашки. Я в очередной раз мысленно «поблагодарил» богов за такое мудрое решение: сделать  напарниками двух не ладящих друг с другом полубогов. Думаю, не выйдет из нас команда.